Роза с Пьеро дали выступление перед витриной мясной лавки. Там были выставлены связки сосисок, колбасы, а с крюка свисала свиная голова, напоминавшая маску. От вида мяса у Розы разыгрался зверский аппетит.

– Я обошла весь город. Таких номеров, как у нас, не исполняет никто. Мы с тобой ничем не хуже артистов, приезжающих из европейских городов. Я знаю, что мы можем стать знаменитыми. Эти люди сейчас голодают, но если бы у них было хоть сколько-то денег – они бы с готовностью с ними расставались.

– Ну, сигарету мы от них уже получили, – заметил Пьеро, прикуривая.

– Нам надо сделать так, чтобы богатые люди покупали дорогие билеты на наши представления, – продолжала Роза. – Им нравится только то, за что надо платить большие деньги. Они хотят иметь то, что остальные не могут себе позволить. Это напоминает им, что они богаты. Нам нужно добраться до их денег. Им хочется видеть мастерство и боль, а у нас полно и того и другого.

Она подвинулась к Пьеро, чтобы взять протянутую им сигарету. Роза выпустила несколько колечек дыма, напоминающих кружащихся балерин в балетных пачках.

– Мы должны проникнуть в большие театры, – прибавила она. – Нам нужно рекламировать свое выступление как редкое зрелище. Предвкушение удовольствия от него – это тоже часть спектакля. Надо упорно работать с людьми, которых мы ждем на представлении. От этого зависит половина успеха любого шоу.

– Обожаю, когда ты говоришь, что хочешь покорить весь мир. Как же ты собираешься это сделать?

– Не знаю. Но теперь вижу это совершенно отчетливо. У нас будет целая армия чечеточников. Нам бы только для начала немного денег достать. Что мы для этого можем сделать? Ограбить банк? Потребовать выкуп за миллионера? Найти богатого покровителя?

Как любой молодой человек в каждой спальне каждой квартиры каждого здания квартала, Пьеро знал, что обрюхатить жену дело нехитрое, но вовсе не умное. Они с Розой никогда не смогли бы обеспечить себе такой же достаток, какой в былые времена имели молодые супружеские пары, – свой дом или средства на содержание ребенка.

Занимаясь любовью, он всегда старался прервать половой акт в кульминационный момент, хоть порой это было совсем непросто. Каждый раз он боялся, что у него это не получится и тот самый нужный момент будут пропущен. Он вынимал член из Розиной вагины так, как сдергивают с плиты раскаленную сковородку. Ему всегда казалось, что сам по себе акт соития абсурдно нелеп. Если люди вступают в связь, не собираясь заводить ребенка, их поведение производит смехотворное, если не диковатое впечатление, разве не так?

Логически подходя к проблеме, Роза не стремилась иметь детей, хотя ей все равно хотелось стать матерью. Каждый раз во время близости с Пьеро она больше всего на свете желала забеременеть. Все ее тело хотело этого. Но она никогда ничего об этом не говорила.

Пьеро даже помыслить боялся о такой перспективе. Но именно страх при мысли о рождении ребенка заставлял его думать о том, чтобы завести детей. И с этим смутным представлением о ребенке в голове он вошел в Розу той ночью. Ни за что на свете он не признался бы, что сделал это специально. Но при этом его волновал вопрос о том, решит ли она, что он сделал это сознательно, и будет ли она за это на него злиться. К его удивлению, она склонилась над ним и долго покрывала его лицо поцелуями.

Их дитя неспешно начало существовать, как малюсенькая сноска, возникшая внизу страницы огромного текста по физике. Как маленький орешек кешью на донышке стеклянного блюда.

Утром в понедельник Пьеро встал в очередь на биржу труда вместе с другими безработными. Это был не самый плохой способ провести день. Никакой работы не было. Вместо нее жизнь создавала новые печальные ритуалы. Если вы не принимали в них участия, вас нельзя было назвать полноценным человеком. Новые обычаи потворствовали распространению притворного достоинства.

На этот раз Роза была беременна дольше, чем раньше. У нее было больше времени задумываться о своем состоянии, поражаться ему, размышлять о нем. Какое-то время она не смела думать о живущей внутри нее сущности как о настоящем ребенке, который в один прекрасный день покинет ее тело и переселится в мир. Но в ее воображении дитя начало расти. Ничего предосудительного она в этом не находила. В ее воображении маленький мальчик жил своей жизнью. Она перестала противиться ходу своих размышлений и мысленно соединилась с ребенком.

Она представляла себе, как они вместе плывут на лодке по реке Святого Лаврентия. На мальчике был костюмчик моряка и бескозырка. Они у борта склонились над рекой и увидели, что вода вокруг кишит осетрами. Рыбины походили на мраморные заготовки, из которых еще не изваяли ангелов.

Она рисовала в воображении, как они вдвоем в шляпах «сафари» идут по африканским джунглям с биноклями на шее, чтобы любоваться красотами дикой природы. Мысленным взором она видела себя и его у Эйфелевой башни, в беретах, жующих багеты. Ей представлялось, что они в Лондоне пьют чай, а на головах у них угнездились голуби.

Подходя к гостинице, Роза заметила девчушку, подносившую ко рту куклы зеркало, как бы проверяя, жива еще кукла или нет. Роза улыбнулась.

Пьеро тоже стал задумываться о ребенке. Воображение рисовало ему миниатюрную черноволосую девочку. Она постоянно будет задавать ему вопросы о природе и вселенной. Ему это будет приятно. Маленькая Роза спросит его, можно ли путешествовать в открытом космосе и пожимать руки обитателям иных миров. Маленькая Роза спросит его, можно ли путешествовать во времени, чтобы взглянуть на динозавров. Маленькая Роза спросит его, можно ли взять в дом зебру домашним питомцем. Маленькая Роза спросит его, можно ли найти в бутылке джинна. Маленькая Роза спросит его, можно ли в китайском квартале купить ковер-самолет.

И на все ее вопросы он будет отвечать утвердительно.

По дороге домой он всегда проходил мимо статуи воина-ирокеза. В тот день на его правом плече сидела ворона, ее клюв напоминал кусочек угля. Пьеро понадеялся, что это хорошее предзнаменование.

Теперь, когда Роза была беременна, выступать по-настоящему она не могла. Циркач немыслим без куража. Он рискует здоровьем и даже жизнью, чтобы рассмешить или поразить зрителей. В этом заключена особая притягательность. Жертвенность притягательна сама по себе. Но теперь такого чувства у нее не возникало. На первом месте стоял ребенок. Ей в голову не приходило кувыркаться колесом или вытворять что-то подобное. Сама мысль об этом приводила ее в ужас.

По утрам Розе было так нехорошо, что она с трудом вставала с кровати. Она постоянно чувствовала себя совершено вымотанной. У нее возникало ощущение, что она умрет, если не сможет хоть немного покемарить. И поясница болела, будто кто-то всадил ей туда нож.

Ей было невмоготу искать работу. Она как-то встала в очередь безработных, которые хотели получить работу на фабрике, но прямо на улице потеряла сознание.

Как-то днем кто-то постучал в дверь гостиничного номера. Роза открыла и увидела девочку, которой на вид можно было дать не больше тринадцати лет. Она демонстративно держала за ухо мертвого кролика.

Она сообщила Розе, что кролика можно купить. На девочке была кофточка, которую, скорее всего, она сама сшила из шкурок кроликов, которых съела. Роза спросила, есть ли у нее живые кролики. Девочка предложила ей сходить к ней домой.

Им только нужно было свернуть за угол и подойти к неказистому трехэтажному дому, где на верхнем этаже и жила девочка, разводившая кроликов. Большая клетка для кроликов стояла во второй спальне в дальней части квартиры. Лепнину на стенах под самым потолком украшали изображения маков. Обои на стенах были приятного голубого цвета. Клетку девочка сделала из старого шкафа. Вместо зеркала в дверцах она приладила проволочную сетку. На каждой полке жило по кролику, как будто шкаф превратился в многоквартирный кроличий дом. Задумка выглядела поистине оригинально.