Она вернулась и пошла по саду с вытянутыми вперед руками. Это его встревожило, поскольку перед ней не было никаких ориентиров. Ей вполне могло казаться, что она где-то рядом с Северным полюсом или посреди пустыни. Она могла представлять себе, что вот-вот ступит на палубу пиратского корабля. Что бы она себе ни воображала, это происходило за многие мили от него. Тут его еще больше встревожило появление детей. Они спускались с крыльца дома, протянув вперед руки. Глаза им тоже закрывали черные повязки. Все они от него уходили. Все они были в каких-то неведомых краях.

Макмагону пришло в голову, что на самом деле никто в семье его больше не любит и что все они нашли способ вырваться на свободу.

Снова встретившись с Элоизой и поняв, что потерял Розу, Пьеро утратил интерес к удовольствиям, даже стал испытывать к ним отвращение. Как-то он проходил мимо печальной блондинки в зеленом бархатном жакете, стоявшей на углу улицы и собиравшейся что-то сыграть на аккордеоне. Она растянула инструмент, и он издал долгий вздох, как рожающая женщина, которой трудно дышать. Потом заиграла вальс. Пьеро обожал танцевальную музыку, но теперь от мелодии вальса его чуть не вырвало. Он побежал по улице, чтобы как можно скорее оказаться подальше от девушки с аккордеоном.

Пьеро шел домой, держа в руке небольшой призовой кубок. Он остановился у пруда в центре парка и швырнул кубок в воду. В стороны с шумом разлетелись брызги. Звук был такой, как будто кто-то растряс бутылку с шампанским и с громким хлопком вылетела пробка. Он почувствовал себя немного лучше.

– А ты знаешь, что сюда ничего нельзя бросать?

Пьеро обернулся и увидел рядом молоденькую девушку в клетчатом джемпере с черным галстуком-бабочкой.

– Будь добра, обращаясь ко мне, называть меня доктор Пьеро, – сказал он. – Мне тяжело тебе об этом говорить, но у тебя налицо все классические симптомы смертельной болезни. Придется осмотреть тебя обнаженной, если не возражаешь. У тебя дома есть какое-нибудь укромное место?

Его слова заставили девушку покраснеть, глаза ее округлились. Но потом она улыбнулась.

Если бы Пьеро с ней переспал, возможно, он бы почувствовал вину за то, что сделал это с ней, а не с Элоизой.

Девушки, работавшие служанками в доме Ирвинга или по соседству, считали, что Пьеро дурачок. Они знали, что, если свяжутся с ним, будут несчастны, им придется самим воспитывать детей и до гробовой доски жить в нищете. Причем жизнь их будет влачиться в малюсенькой квартирке с тараканами под обоями, а на обед у них будет овсяная каша. Он мог обещать им красивую жизнь. Но бедняки знают, что за красивую жизнь нужно платить. И, чтобы подзаработать немного денег, придется по ночам стирать чужое белье. Нет уж, благодарим покорно. Если им захочется послушать сонет Шекспира, они возьмут книгу в библиотеке и сами его прочитают. Пьеро не производил на них впечатления. Они не придавали значения его изысканному слогу интеллектуала. Скорее его изящные выражения воспринимались ими как витиеватый язык напористого афериста.

Им казалось, что, если бы его арестовали, Пьеро мог выдать газетчику лаконичный афоризм, а потом от него никто никогда ничего не услышал бы снова.

Тем не менее его внешность привлекала девушек, и состоятельные девицы не могли против него устоять. Богатым девушкам не доводилось испытывать невзгоды бедности. Их родители вполне могли им купить такого мужа, как Пьеро. И когда они с ним встречались, им хотелось, чтобы родители сделали такое приобретение. Он был для них чем-то вроде пони. По их просьбам он тайком залезал к ним в окна. Они целовали его в шею. Он удовлетворял все их желания. Но после этого Пьеро всегда чувствовал себя потерянным. Как-то раз, когда одна девушка услышала, что вернулся ее отец, он вылез из окна на крышу дома. Так он и сидел на той крыше, не зная, как ему вернуться к себе, потому что забыл у девушки в комнате ботинки.

Там же оказалась и черная кошка, которая зевала, смирившись с тем, что ей так не повезло.

Однажды после соития с девушкой по имени Джульетта, которая жила в огромном доме на вершине холма, ему стало особенно грустно. Проходя по коридору к выходу из дома, Пьеро обратил внимание на большой сервант с застекленными дверцами. На одной из полок внутри он заметил сверкающее красное яблоко. Подойдя ближе к серванту, он увидел, что все оно усыпано крошечными красными драгоценными камнями. Ему очень захотелось взять этот фрукт. Желание оказалось настолько сильным, что он не смог ему воспротивиться. Он ненадолго остановился, посмотрел в оба конца коридора, потом прислушался, не раздаются ли поблизости чьи-нибудь шаги. Убедившись, что рядом никого нет, Пьеро медленно и осторожно открыл дверцу серванта и протянул руку за яблоком.

Яблоко само просило, просто упрашивало, чтобы его сорвали. Оно всегда считало себя чем-то вроде фальшивки, потому что его нельзя было употребить по назначению. А в бессмертии оно не находило никакого удовольствия. Но когда яблоко очутилось в кармане Пьеро, у того возникло ощущение приключения. И когда, выйдя из дома, он водрузил яблоко себе на голову, тяжелый фрукт стал рассылать лучи отраженного солнечного света.

Пьеро знал, что все сущее в мире живое. Все состоит из молекул, которые подрагивают, вибрируют и колеблются. Неизменности не существует. Даже самые неподвижные предметы – такие как статуи в парке – постоянно прилагают усилия, чтобы оставаться в целости.

По дороге домой он чувствовал себя так, будто стал вором. «Замечательно! – подумал Пьеро. – Мало мне быть извращенцем, так я еще и вор! Жизнь – это путь. Идя по нему, находишь в себе качества, из которых одно хуже другого». Он слабо представлял, как ему лучше вернуть яблоко. Сначала он решил пробраться в дом среди ночи и положить его туда, откуда забрал. Потом подумал, что надо послать его по почте, но тут же понял, что в этом случае его самого с легкостью отследят. Тогда все узнают, что яблоко украл он.

Пьеро взобрался на развесистый клен, росший посреди парка. Как вы можете себе представить, он прекрасно лазал по деревьям. Он много раз видел, как в дупло этого клена запрыгивают и выскакивают из него белки. Пьеро засунул в дупло руку с яблоком и отпустил его. По звуку, с которым оно упало, можно было определить, что дупло не было особенно глубоким.

Он сполз по стволу на землю и почувствовал облегчение. Юноша сомневался, что освободился от драгоценного яблока, но, по крайней мере, теперь на некоторое время смог о нем забыть. Через пару недель Пьеро вообще перестал о нем вспоминать, потому что мистер Ирвинг заболел.

В ту ночь пятеро белок сидели, уставившись на мерцавшее красное яблоко. Они понятия не имели, как оно оказалось в дупле. Съесть его было нельзя. Самая маленькая белка не могла отвести от него взгляд. Она оказалась ближе всех к звериному представлению о вере в Бога.

В комнате миссис Макмагон Роза нашла странную книжку, упавшую с кровати на пол у стены. Вообще-то она не собиралась совать нос в чужие дела. Она просто убирала осколки чашки, которую миссис Макмагон со злости разбила о шкаф, стоявший рядом с кроватью. Чтобы собрать все осколки, девушке пришлось отодвинуть некоторые вещи от стены, и тогда она обратила внимание на небольшую книгу с темно-красной обложкой. Розу всегда, словно волшебной силой, как магнитом, тянуло к книгам. Даже если она их не читала, ей хотелось их понюхать, пробежать пальцами по страницам или просто пролистать. Ей никогда не приходила в голову мысль о том, что книги могут хранить тайну. Ведь они были написаны для того, чтобы их читали другие. Их же не писали для одного человека. Точно такие же можно было найти в магазине.

Она села на пол, скрестив ноги, и раскрыла книжку. Там было много иллюстраций. Они были проложены папиросной бумагой, которую нужно было приподнять, как приподнимают занавески на окнах, когда хотят выяснить, что происходит на улице. Или как стягивают с кровати простыню, чтобы посмотреть, чье тело она укрывает.