Антуан в этом сомневался, однако подписал контракт с певицей, и вскоре она превратилась в любимицу клуба. Чтобы раз и навсегда решить вопрос с растрепанными волосами, она стала скрывать их под серебристым тюрбаном, который превратился в неотъемлемую часть ее артистического облика. Позже она присоединилась к одному американскому джазовому оркестру, гастролирующему с концертами, и со временем превратилась в яркий эпизод биографий нескольких знаменитых мужчин.

Роза рассказала Антуану об одном фокуснике, который выступал на детских праздниках. Они с ним встретились, когда он покупал голубей на рынке Этуотер. Его руки покрывали шрамы от ожогов, полученных несколько лет назад во время представления, когда все пошло вкривь и вкось. Он сказал, что выступает перед маленькими детьми, потому что они не способны писать критические рецензии. Удача обошла его стороной. Раньше он мог сделать так, чтобы серебряный доллар летал по воздуху. Но как-то на вечернем представлении вместо доллара он использовал медный цент, который тут же свалился на пол, и все находившиеся в зале очень огорчились.

В «Рокси» фокусник выпустил из бумажника в полет голубя. Он не мог себе позволить нанять ассистента, поэтому попросил Розу встать на невысокий табурет и изобразить свирепого льва, после чего она исчезла. Роза отлично справлялась с материализацией духов. Она старалась постоянно быть осведомленной обо всех новых представлениях.

Один подросток вытворял удивительные фортели в кресле. Роза с Антуаном сидели на кофейном столике, ели бутерброды с огурцом, запивали их слабым чаем, заваренным его матерью, и внимательно следили за парнишкой. Возникало такое ощущение, что кресло превратилось в трамплин: он подскочил на нем и, оттолкнувшись от подлокотника, сделал обратное сальто.

– Он выделывает такие выкрутасы с раннего детства, – сказала его мать. – Это меня расстраивает уже несколько лет, но заставить его прекратить мне не удается. Порка на нынешних детей уже не действует. Если бы он мог на этом хоть немного заработать, волнения и тревоги всех этих лет могли бы хоть отчасти окупиться.

Мальчонка спрыгнул с одного подлокотника, сделал два кувырка и приземлился на другой подлокотник.

Поскольку Роза, по всей видимости, обладала замечательной интуицией, Антуан поручил ей наблюдать за отбором актрис и танцовщиц для клуба, открывавшегося в районе Монреаль-Нор. За те выходные она просмотрела не меньше двухсот девушек.

У Антуана возникали проблемы, когда он смотрел на выстроившихся в ряд танцовщиц кордебалета. Все девушки выглядели одинаково. Их движения были настолько синхронизированы, что, когда они выступали, возникало впечатление, что это всего одна танцовщица в комнате с множеством зеркал. Они выходили на сцену, обнимая друг друга, как соединенные бумажные куклы. Антуан просто не мог поверить своим глазам. Кордебалет воплощал его представление о совершенстве. А ведь труппа состояла из вышедших из рабочей среды девушек района Пуэнт-Сен-Шарль!

У Антуана случился инфаркт, и он скончался, но не из-за танцовщиц из кордебалета, а из-за всего копченого мяса, что он съел в жизни. Роза решила спросить у Макмагона, не сможет ли она занять место Антуана.

Она постучала в дверь его кабинета, назвалась и открыла ее. Кивнула и вошла. Какое-то время просто постояла в своей меховой шапке, с раскрасневшимися от быстрой ходьбы щеками. При виде ее Макмагон встал, подумав, что у Розы дар появляться откуда ни возьмись, когда ему больше всего хотелось ее увидеть. Он мог бесконечно долго любоваться ее лицом.

– Подожди, – сказала она, вытянув вперед руку, чтобы остановить его, не давая к ней подойти. – Мне надо попросить тебя кое о чем важном. Антуан умер, а ты ведь знаешь, как мне нравилась его компания, так что, может, об этом и не стоило бы говорить так скоро… Но я подумала, смогу ли его заменить?

Макмагон не ответил. Казалось, он не вполне уловил смысл ее просьбы.

– Ну, то есть я хочу сказать – занять его место агента по найму артистов. Мы с ним по всему городу вместе мотались. Я отыскала целую кучу самых популярных номеров. У меня на это особое чутье, я могу этим заниматься.

Она смущенно на него взглянула. Макмагон все еще ей не ответил. Он нахмурился. Он выглядел так, будто собирался что-то раздраженно сказать.

– Ах, да… у меня есть еще кое-что для детей.

Она вынула из сумки недавно купленную небольшую коробочку. Это было световое устройство, позволяющее смотреть театр теней на стене. Макмагон взял у нее коробочку. Розе показалось, что ему было приятно ее отношение к нему как к отцу семейства. Тем самым она как бы признавала, что для нее нет места в его официальной жизни. Он положил коробочку на полку, прибитую над вешалкой, на которой висело его пальто.

– Я переговорю об этом со всеми остальными, и тогда мы вернемся к этому вопросу, – сказал он.

Она повернулась, чтобы покинуть кабинет, не вполне понимая, кто такие эти «все остальные». Роза не успела выйти, когда почувствовала на плече руку Макмагона. Он закрыл дверь, не давая ей уйти. Они занимались любовью у двери, не раздеваясь.

Когда он вернулся домой в Вестмаунт, дети обрадовались странному фонарику. Они были счастливы, лежа у себя в комнате и глядя на коней, которые весело скакали по всем стенам. Фигурки были яркого оранжевого цвета, как будто их освещал огонь пожарища во время битвы. Макмагон с женой сидели рядом на кушетке и тоже смотрели на лошадей. Он был доволен Розой за то, что дети были довольны им. Жена его тоже была довольна, сочтя его подарок знаком примирения. Он чувствовал удовлетворенность. У него были семья и любовница, и все были совершенно счастливы.

Если у вас когда-нибудь возникало такое чувство, вам бы надо было понимать, что Господь не оставит это незамеченным. Что-то у вас будет отнято.

Миссис Макмагон приснился сон, в котором она сидела на кушетке рядом с Розой. Они обсуждали дела любовные. Миссис Макмагон рассказывала Розе о разных поклонниках, которые ухаживали за ней в молодости. Во сне на Розу это произвело сильное впечатление. Одним из особых присущих ей качеств была способность искренне поражаться чему угодно.

Миссис Макмагон зарылась лицом в волосы Розы и глубоко вдохнула. Внезапно раскрыв глаза, она поняла, что лежит в своей постели. При этом она обратила внимание, что запах Розы все еще витает в воздухе, хотя ощущается гораздо слабее. Она резко села. Встала с кровати. Подошла к стенному шкафу и распахнула дверцу. Стала срывать с вешалок мужнины пиджаки и принюхиваться к их запаху. Схватила пиджак, который был на Макмагоне вечером. И в этот миг совершенно точно поняла, чем все они пахли. Юной Розой. Ее запах исходил от всей его одежды.

Обвинения жены удивили его до чрезвычайности. Когда ему предъявляли обоснованные обвинения, его зрачки всегда расширялись на какую-то долю секунды. Заметив, что глаза мужа на мгновение потемнели, миссис Макмагон тем самым получила его признание.

– Ты отнял ее у детей и у меня. Ты это сделал потому, что она мне нравилась. Она даже красивой не была. Она слушала то, что я ей говорила. Она вернула мне вкус к жизни. Я хочу развестись с тобой. Все хочу получить. А потом я все сожгу. Ты никогда больше меня не коснешься.

Она позвонила в полицию и рассказала о грязных махинациях Макмагона. Но полицейских он давно купил. Что им оставалось делать? Ничего, кроме того, чтобы признать ее соучастницей. Ей лучше было бы отдохнуть. Большинство женщин слишком легко приходят в возбужденное состояние.

Когда для миссис Макмагон подали карету скорой помощи, во дворе горел целый ворох вещей ее мужа. Огненные языки сражались между собой. Один из них схватил другого за волосы и долго тряс. Дети сидели у огня, как на привале у костра.

Вскоре все смирились с фактом умопомешательства миссис Макмагон. Только Роза никогда в это не верила.

– Как там дети поживают? – спросила Роза пару недель спустя. Раньше у них эта тема всегда была запретной.