Женева отталкивается от стены и направляется к двери. Я не могу вынести вида того, как она уходит от меня.

— Женева! — ору.

Она замирает и оборачивается, выражение ее лица холодное.

— Иди нахуй, Призрак.

— Ты признаешься. Это еще не конец.

Она долго смотрит на меня, глаза пылают яростью. Потом разворачивается и выходит за дверь.

Спустя часы я всё еще стою, привалившись к холодным прутьям, сжимая их так крепко, что ноют костяшки. Запах Женевы витает в воздухе — едва уловимый, но достаточно ощутимый, чтобы издеваться надо мной. Я, черт возьми, не могу выкинуть её из головы. Её слова крутятся по кругу, снова и снова, мучая меня.

Проверка заключалась не только в том, чтобы сломать её или проверить, как далеко я могу зайти. Речь шла о верности. О чувствах.

Её. И моих.

Именно это подпитывает мою одержимость — ту, что съедает меня заживо каждую секунду, когда она не со мной. Я бросил ей вызов, заставил столкнуться лицом к лицу с тем, что на самом деле происходит между нами. Сдастся ли она и признает правду?

А что, если она никогда не сделает этого?

Мысль скручивает внутренности. При всей моей уверенности закрадывается сомнение, нашептывая, что я зашел слишком далеко.

— Чушь, — бормочу себе под нос, проводя рукой по волосам.

Женева не слабая. Она боец. Такая же, как я. Она бы не стояла там, лаская себя назло мне, если бы я её сломал. Я наказал её, и она отомстила.

Женева выиграла этот раунд.

Я вытаскиваю телефон из кармана, разблокирую его одним движением, большой палец двигается на автомате. Сразу проверяю трансляцию с камеры. Женева взволнованно расхаживает по квартире, но её движения целенаправленные. Она пытается найти выход из тех эмоций, с которыми я заставил её столкнуться.

Боже, она завораживает.

Женева резко разворачивается, и её волосы рассыпаются по плечу, губы шевелятся, будто она разговаривает сама с собой. Возможно, проклинает меня, обзывая всевозможными словами. Я бы её не винил. Но даже через экран я вижу румянец на её щеках, еще не остывший от недавнего жара. Она пытается с этим бороться, но притяжение между нами неоспоримо.

И так будет всегда.

На экране всплывает уведомление, выдергивая меня из мыслей.

Тревога: Обнаружено движение на пожарной лестнице.

Адреналин накрывает мгновенно, холодный и резкий, когда я открываю прямую трансляцию. Кто-то карабкается по пожарной лестнице снаружи её дома. Капюшон скрывает лицо, но движения хищные. Сосредоточенные.

Я увеличиваю изображение, кулаки сжимаются, когда узнаю фигуру. Скиннер. В одном пролете от окна спальни Женевы.

— Что за хуйня? — выдавливаю я сквозь зубы.

Как он её нашел?

И как он, блядь, выбрался из тюрьмы?

Мои мышцы напрягаются, его вид вызывает ярость, которую я едва сдерживаю. Скиннер не просто убивает. Он живет насилием. Наслаждается им. А теперь он у её дома — и его вендетта против меня читается в каждом его движении.

— Черт, — бормочу, пока разум лихорадочно работает. Паника сжимает мою грудь, острая и незнакомая. Это не тюремный бунт. Там был мой хаос. Мой план. Я контролировал каждую секунду. Ну, почти.

Но это? Это хаос, который я не могу контролировать.

Скиннер — чистое насилие. И если он на свободе, значит, кто-то этого хотел. Кто-то решил спустить его с цепи.

Мэлоуны? Нет. Они бы не осмелились перейти мне дорогу.

Потребность защитить Женеву — первобытная, выжженная во мне на уровне инстинкта — вырывается на первый план. Я снова смотрю на камеру в её квартире. Она всё еще ходит взад-вперед, ни о чем не подозревая.

Я звоню ей. Ответа нет. Звоню еще три раза — она игнорирует все. Потом кладет телефон на кофейный столик экраном вниз.

Я набираю короткое сообщение, хотя сейчас правильнее будет назвать его чертовой молитвой.

Неизвестный:

Скиннер возле твоей квартиры. Убирайся оттуда!

Женева не смотрит на телефон. Она не прекращает расхаживать по комнате.

— Черт возьми, Женева, — цежу я, сжимая челюсть, и переключаюсь на другую камеру. Скиннер уже ближе. Его рука вцепилась в перила прямо под её окном спальни. Кровь закипает, стоит представить его руки на ней, ту мерзкую ухмылку, с которой он…

Нет.

Этого, блядь, не случится.

Неизвестный:

Держись. Я иду к тебе.

Перевод выполнен https://t.me/escapismbooks

Подпишись, чтобы не пропустить продолжение.

¹ аналог английской пословицы “Idle hands are the devil's work”, которая буквально означает: «Праздные руки — дело дьявола». Смысл: если человек бездельничает и не занят полезным делом, это часто приводит к неприятностям или даже злу.

² Психологическая компульсия — это навязчивое, повторяющееся поведение или умственное действие, которое человек чувствует себя вынужденным совершать в ответ на тревожные мысли (обсессии), чтобы временно снизить тревогу, страх или предотвратить предполагаемый вред, но которое в итоге усиливает этот цикл. Это симптом, характерный в первую очередь для обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР).

³ Оценочный лист психопатии Хаэра (PCL-R) — это один из самых известных опросников, которые используют для определения уровня психопатии. Обычно, его используют, чтобы обнаружить психопатические или антисоциальные наклонности личности.

⁴ американский художник, широко известен своей техникой разбрызгивания жидкой бытовой краски на горизонтальную поверхность («техника капельного орошения»).

⁵ отсылка на детскую игру «Марко Поло», в которой один игрок закрывает глаза и кричит «Марко!». Остальные обязаны отвечать «Поло!». По голосам он пытается их найти и поймать.

Суть простая: ориентация на звук, никакого зрения, максимум хаоса и криков.

⁶ В тюремной среде Skinner это закрепленное прозвище для сексуальных преступников (в пер. с англ. «насильник»).

⁷ «Хоум-ран» — это ключевой момент в бейсболе, когда отбивающий наносит настолько сильный удар, что мяч улетает за пределы игрового поля, позволяя ему и всем бегущим на базах беспрепятственно добежать до «дома» и заработать очки. Также этот термин используется метафорически для обозначения большого успеха, удачи или чего-то выдающегося.

⁸ Фонарь из тыквы, или «светильник Джека» (англ. jack-o'-lantern) — один из самых узнаваемых атрибутов Хэллоуина. Представляет собой фонарь, традиционно вырезаемый из тыквы, напоминающий голову с пугающим или забавным лицом — для этого в верхней части плода вырезается крышка, через которую удаляется мякоть, после чего вырезается гримаса. Источником света в нём обычно служит свеча.