Я удерживаю его взгляд, отказываясь первая отвести глаза. Даже когда его пальцы скользят под трусики. Он сжимает ткань у промежности, едва касаясь меня, но этого уже достаточно, чтобы я намокла. А потом резким рывком разрывает её, будто это пустяк.

Я задыхаюсь от ожога на коже и внезапного обнажения. Прежде чем успеваю опомниться, Призрак раздвигает мои ноги. Он одобрительно хмыкает, проводя пальцами по влажной киске, а затем начинает выводить медленные, мучительные круги по клитору.

Он продолжает ласкать меня, давление усиливается, темп тоже. Во мне нарастает удовольствие — почти невыносимое. Я стискиваю зубы, борясь с желанием податься навстречу его руке, отчаянно нуждаясь в разрядке.

— Ты не заслуживаешь этого, — шепчет Призрак у моих губ. — Ты игнорировала меня неделями после того, как я спас тебе жизнь и заставил кончить.

Он убирает пальцы.

Я растерянно моргаю, утонув в тумане похоти.

— Что?..

Призрак тихо смеется, грубо сжимает мой подбородок и большим пальцем размазывает следы моего возбуждения по губам. Затем накрывает мой рот своим — поцелуй жесткий, почти болезненный. Требовательный, но отчаянный.

Я не реагирую, оставаясь неподвижной. Даже когда он проводит языком между моими губами, вынуждая попробовать себя на вкус. Другой рукой он обхватывает мой затылок, удерживая на месте, и подносит рукоять ножа к клитору.

Я дергаюсь назад, разрывая поцелуй.

— Не надо, — выдыхаю, меня накрывает паника.

— Я ничего не делаю. Ты делаешь, — Призрак прижимает нож ко мне. — Используй его.

Ощущение холодное, чужеродное, но когда я медленно начинаю двигаться навстречу, инородная текстура трется о мой клитор самым эротичным образом. Я повторяю движение — быстрее и жестче, усиливая давление, и трение посылает по телу искры удовольствия. Призрак стонет, когда я начинаю задыхаться.

— Вот так, — хрипло рычит он. — Потри свою киску. Покажи мне, как ты будешь делать то же самое с моим членом.

Я продолжаю двигаться напротив рукоятки, удовольствие нарастает от прерывистого дыхания Призрака. Я так близко. Так чертовски близко.

— Кончай. Сейчас, — рявкает Призрак.

Я подчиняюсь, тело неудержимо дрожит. Он быстро обхватывает меня за талию, не давая насадиться на нож, когда оргазм накрывает меня. Снова и снова.

Когда мир снова обретает четкость, я замечаю, что он наблюдает за мной, в его глазах горит что-то опасное.

Обладание.

Преданность.

Что-то слишком глубокое, чтобы дать название.

Я тяжело сглатываю, пульс всё еще скачет.

— Доволен? — выдавливаю я, задыхаясь.

Призрак ухмыляется.

— Даже близко нет.

Призрак подносит нож ко рту и медленно проводит языком вдоль рукоятки, не отрывая от меня взгляда. Он делает это нарочно — чтобы выбить меня из колеи. И у него получается.

Затем склоняет голову, лениво указывая лезвием на мои руки.

— Расстегни мои брюки.

Я замираю, не уверенная, я всё еще сопротивляюсь ему или уже соблазняю.

Его ухмылка становится шире, когда он замечает мою заминку. Упрямство вспыхивает во мне с новой силой, чтобы доказать, что он меня не запугал. Я тянусь к молнии; костяшки задевают твердые линии его живота. По тому, как сжимается его челюсть и дергаются мышцы, я понимаю, что влияю на него не меньше, чем он на меня.

Как только штаны расстегнуты, я срываю с него рубашку, одновременно стягивая с себя свою. Его торс открывается взгляду: шрамы, следы прежних драк и, возможного насилия. Но сильнее всего притягивают татуировки — племенные узоры, смелые и сложные. Новая волна желания прокатывается по телу, пока я скольжу по ним взглядом. Они агрессивно оплетают руки, поднимаются к шее и расползаются по верхней части груди; темная краска цепляется за кожу так, что это выглядит почти неприлично.

Призрак сидит на краю кровати, расставив ноги; лезвие небрежно покоится в его ладони. Веки тяжелые, взгляд потемневший, сосредоточенный.

— Оседлай меня, — приказывает он низким и хриплым голосом.

Когда я не двигаюсь, Призрак откидывается назад и разводит ноги шире. Его большой член лежит на животе, пока предэякулят сочится на кожу. Он лениво вертит нож между пальцами, постукивая плоской стороной лезвия по внешней стороне бедра. Жест небрежный, но приказ в его глазах — совсем нет.

Я делаю ободряющий вдох. Потом медленно забираюсь к нему на колени и сажусь верхом.

Отложив нож, он тянется ко мне и сжимает мои бедра; жар его тела просачивается в кожу. Сердце колотится о ребра, когда я осознаю, что добровольно отдала себя в его руки. Снова.

Возможно, это и был его замысел.

Одной рукой он мнет кожу моих бедер, не сводя с меня глаз. Затем снова берет нож и ведет кончиком вдоль моего позвоночника; холодный металл оставляет за собой дорожку мурашек. Я инстинктивно выгибаюсь, прижимаясь к нему ближе.

Я зависаю над его членом, дыхание сбивается, ладони упираются в его грудь. Его жар осязаем, он исходит из каждой точки, где соединяются наши тела. Призрак лениво усмехается, но пристально смотрит на меня, отслеживая каждую реакцию.

— Используй меня, — говорит он. — Возьми меня. Каждый. Чертов. Дюйм.

Я сглатываю ком в горле, пока мои пальцы дрожат на его коже. Я чувствую, как его член прижимается ко мне, толстый и твердый. Хотя он легко мог бы взять меня, он не принуждает меня.

Нет, Призрак заставляет меня выбрать его.

Я выдыхаю и сдвигаюсь, опускаясь на него. Он тихо ругается сквозь зубы; его пальцы впиваются мне в бедра, когда я принимаю его. Медленно, по сантиметру. Я растягиваюсь вокруг него, тихо всхлипывая, несмотря на то, насколько я мокрая. Мои ногти царапают его грудь, до крови, а бедра дрожат, пока я пытаюсь приспособиться.

— Блядь. — Он откидывает голову назад, сжимая челюсть. — Ты убиваешь меня.

Меня охватывает дрожь, тело гудит от похвалы. Я собираюсь с силами, приподнимаю бедра совсем немного, и снова опускаюсь, ниже, чем прежде. Осталось еще пару сантиметров. Призрак смотрит из-под опущенных век, наблюдая за моей борьбой. Это больно, и он знает. Но именно эта боль делает всё настоящим.

— Опустись до конца, или я помогу, — цедит он.

После еще пары попыток мне удается принять его полностью. Я чувствую себя растянутой до предела — дальше просто некуда. Дыхание сбивается, по коже выступает пот. Призрак успокаивающе гладит рукой мой бок.

— Такая хорошая девочка.

Я настолько заполнена, что трудно дышать, но я справляюсь. Затем Призрак опускает руку, чтобы коснуться места, где наши тела соединяются, и моё дыхание полностью покидает легкие. Он мягко проводит пальцами по киске, не отрывая от неё взгляда; на его лице выражение благоговения и чистой похоти.

— Идеально... просто идеально, — шепчет он.

Его взгляд темнеет, по губам скользит довольная улыбка. Он наклоняется ближе, обдавая мою кожу теплым дыханием.

— Посмотри на себя. Ты приняла меня всего. — Призрак чуть проворачивает бедрами — совсем немного, но из меня вырывается стон. — А теперь прокатись на мне.

Я не двигаюсь, ошеломленная осознанием того, что будет дальше. Призрак не дает мне выбора. Он отбрасывает нож и сжимает мои бедра, направляя. Я приподнимаюсь — и снова опускаюсь. Повторяю движение, медленно, находя ритм, от которого мы оба стонем.

— Блядь, — хрипит Призрак. — Такая тугая. Не останавливайся.

Я продолжаю двигаться, вращая бедрами, в погоне за разрядкой. Мышцы дрожат от напряжения, но я не останавливаюсь, желая сохранить контроль.

В конце концов Призрак берет всё на себя — его отчаяние сильнее моего. Он подается вверх, вонзаясь глубже. Я ахаю; удовольствие и боль сливаются, стирая грань между ними.

— Это слишком… я не смогу… — всхлипываю я.

— Сможешь. Ты уже можешь. Посмотри на себя, — хрипит он. — Так хорошо меня принимаешь. Черт, мне нравится, как ты меня трахаешь.