— Порядок!

Подсудимый закидывает ноги на стол, откидывается на спинку стула с видом полного удовлетворения. Я поджимаю губы, когда конвоиры не требуют от Призрака поставить ноги на пол, но быстрый взгляд на их лица приносит легкое облегчение. Полагаю, расслабленного серийного убийцу, находящегося в безобидной позе, не стоит провоцировать. По крайней мере, этого.

В спешке секретарь заканчивает:

— Дело рассматривает почтенный судья Притчетт.

— Теперь, когда Вы услышали выдвинутые против Вас обвинения, моя обязанность — убедиться, что Вы понимаете свои права в ходе заседания, — говорит судья Призраку. — У Вы есть право на адвоката, от которого Вы отказались. Это верно?

Призрак пожимает плечами.

— Зачем мне нанимать кого-то глупее себя? В наши дни трудно найти хорошую помощь.

— Отвечайте на вопрос, мистер Доу.

— Думаю, я ответил. Я намерен представлять себя сам, — его ухмылка возвращается. — Ваша честь.

Судья тяжело вздыхает.

— Учитывая результаты оценки Вашей дееспособности, я разрешаю это. Господин прокурор?

Прокурор встает. Он поправляет свой синий галстук и поднимает подбородок, сужая глаза на Призрака, затем переводит взгляд на судью.

— Учитывая тяжесть обвинений и потенциальную опасность для общества, мы просим оставить подсудимого под стражей без права внесения залога. Характер преступлений указывает на высокий риск побега и дальнейшую угрозу для жителей Нью-Йорка.

Судья Притчетт кивает Призраку.

— Желаете ответить на ходатайство прокурора о Вашем содержании под стражей без права на залог?

Призрак усмехается, неизменная ухмылка не сходит с лица.

— Я не намерен сбегать. Я сам сдался, помните?

Зал суда снова гудит от сдержанного смеха. Даже я не могу удержать улыбку на губах. Но быстро стираю её с лица и сосредотачиваюсь на ведении заметок.

— Я учту Вашу добровольную явку с повинной, но Вы будете содержаться под стражей до начала суда. Также Вы имеете право на суд присяжных…

Судья спокойно и уверенно зачитывает все права Призрака. Периодически он оглядывает зал, но Призрак не меняет расслабленной позы: полулежит на стуле, время от времени кивая, словно внимательно слушает судью.

— Крайне важно, мистер Доу, чтобы Вы полностью понимали свои права, учитывая тяжесть предъявленных Вам обвинений. Какова Ваша позиция?

Все глаза устремляются на Призрака, когда он наклоняет голову, и его светлые растрепанные волосы касаются плеча.

— Виновен, Ваша Честь.

Простота слова «виновен» противоречит сложности его последствий. Это не ускользает ни от кого в зале. Как один, мы смотрим на загадочного мужчину. Какая еще причина могла бы заставить его сдаться, кроме признания вины? Тем не менее слышать, как он принимает обвинения и потерю свободы, шокирует.

Судья Притчетт кивает с серьезным лицом.

— Мистер Доу, Вы понимаете, что признание вины лишает Вас права на судебное разбирательство и оспаривание улик против Вас?

— Мне не нужен суд. — Призрак двигается на стуле, убирая одну ногу со стола. — Это была бы пустая трата моего времени. Что касается улик против меня? Я предоставил всё, что Вам нужно. Но если этого недостаточно, тогда…

В мгновение ока Призрак наносит удар ногой по голени помощника Уилсона. Тот спотыкается и падает на стол, его верхняя часть тела оказывается распластанной по поверхности. Пока другие охранники достают оружие, Призрак перекидывает вторую ногу через шею Уилсона и сцепляет лодыжки.

Четыре охранника взводят курки и наводят пистолеты прямо на голову Призрака, их позы напряжены, а взгляды настороженные, но решительные. Я готовлюсь к выстрелам, но их не слышно. Не когда за спиной Призрака находятся невинные люди.

— Отпусти его! — кричит один из охранников.

Уилсон задыхается и царапает ноги Призрака, безуспешно пытаясь оторвать их. Охранник слева от Призрака, чей бейджик гласит «Таннер», направляет дуло пистолета на висок подсудимого.

— Я сказал, отпусти его. — На этот раз приказ звучит без колебаний.

Теперь никто не недооценивает Призрака и его угрозы.

В ответ он просто смеется. Этот смех пробирает до костей, заставляет кровь стынуть в жилах и пугает меня больше, чем сама сцена насилия. Он отдается эхом по стенам, зловещие ноты наполняют воздух словно ядовитый газ.

Это человек, которому нечего терять... или который уже потерял всё.

Я сижу, округлив глаза, внутренности сжимаются от ужаса. Уилсон продолжает тянуть и царапать ноги преступника, его движения становятся всё более суматошными с каждой секундой, пока он продолжает бороться за воздух.

Призрак крепче сжимает пленника и наклоняется, прижимаясь лбом к дулу пистолета, глядя вверх на охранника. По его сжатой челюсти и сосредоточенному взгляду ясно, что Призрак не просто демонстрирует силу.

Он делает заявление.

Призрак поднимает руки насколько позволяют наручники, побрякивая цепью.

— Мам, смотри, без рук!

Он резко дергается на стуле, и раздается тошнотворный треск.

За этим следует тишина, тяжелая от леденящей душу реальности. Тело Уилсона обмякает на столе, его руки бессильно падают с ног Призрака.

Охранники замирают, их пальцы сжаты на спусковых крючках, но никто не решается сделать шаг, который превратил бы противостояние в кровавую бойню. Призрак окидывает взглядом зал, рассматривая лица присутствующих, выражение его лица непроницаемо. За исключением чертовой ухмылки на губах. Затем, очень медленно, он разжимает ноги и позволяет теперь уже безжизненному телу Уилсона с глухим ударом соскользнуть со стола на пол.

Звук падающего тела эхом разносится по залу суда, а затем начинается хаос. Половина людей истерично кричит, все спешат выбраться. Я сжимаю блокнот сильнее, чтобы остановить дрожь в руках.

Таннер выкрикивает приказ схватить Призрака, и охранники разом бросаются вперед. Но Призрак уже сдается. Зловещий отзвук его безумного смеха заполняет воздух, как пугающее напоминание о тьме, обитающей в человеческой психике.

Я ошиблась в своем предыдущем выводе. Это был не просто акт неповиновения. Это было послание: Призрак не поддается ничьему контролю.

— Что еще нужно сделать человеку, чтобы наконец попасть в тюрьму? — спрашиваю я.

— Заткнись, Доу.

— Просто игнорируй его.

Я ухмыляюсь охранникам по бокам от себя, пока сижу на медицинской кушетке, переводя взгляд с одного на другого. Помощники шерифа Джонсон и Гарсия. Судя по тому, как их взгляды мечутся туда-сюда, они куда бдительнее тех парней в зале суда. Или им сообщили о смерти Уилсона, и именно поэтому у меня кандалы на лодыжках, а они смотрят на меня, как на тикающую бомбу.

Бум, ублюдки.

— Медблок такой скучный, — говорю я. — Давление, забор крови, бла-бла-бла… Странно, что я до сих пор не в камере. Эффектное убийство утомляет, знаете ли. Мне нужно побыть немного одному.

Джонсон застывает рядом со мной, но его взгляд не теряет сосредоточенности. Гарсия оборачивается и смотрит так, будто готов содрать с меня кожу, и моя ухмылка становится еще шире. Я болтаю ногами и ёрзаю на хрустящей бумаге, как ребенок, звеня цепями и собирая складки под собой.

— Доу, ты…

— Зови меня Призрак, — перебиваю. — Это прозвище точнее. К тому же, дамам нравится.

Я игриво шевелю бровями в сторону Джонсона, и его губы сжимаются в тонкую линию.

— Тебе больше не удастся провернуть свой фокус с исчезновением, Призрак. После осмотра мы зашвырнем твою задницу в такую глубокую яму, что ты больше никогда не увидишь ни дневного света, ни цивилизации.

Я хлопаю в ладоши.

— Влажная мечта интроверта. Не могу дождаться.

Дверь открывается, и я перевожу взгляд, сохраняя на лице веселье. Входит мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седеющей бородкой и такими же волосами. Его проницательные карие глаза скользят по моему лицу изучающим взглядом.