Перевод создан исключительно как некоммерческий фанатский проект для личного ознакомления читателей. Все права на оригинальный текст полностью принадлежат его законным правообладателям. Мы не присваиваем себе авторство оригинала и не извлекаем финансовой выгоды из публикации перевода.

Если вы — правообладатель серии и считаете, что размещение данного материала нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы незамедлительно удалим перевод.

С уважением, команда Escapism.

Призрак — реален, мужчина из плоти и крови.

Он вовсе не тот бесплотный дух, каким его рисуют медиа. И не неуловимый полтергейст, каким его считает полиция. Как криминальный психолог, я бы сказала, что в Призраке мало человеческого... если учесть количество людей, в убийстве которых он признался.

Я пробираюсь к ступеням суда, забитым людьми. Кожу стягивает неприятное ощущение от мысли о нежелательных прикосновениях незнакомцев, неизбежных в этой давке. Но иначе не получится, если я хочу присутствовать на резонансном слушании.

Репортеры с операторами за спинами размахивают микрофонами, как дубинками, чуть ли не нападая на каждого, кто подходит слишком близко. Протестующие держат свои плакаты как знаки отличия, поднимая самодельные таблички в воздух, их скандирование громкое и непрерывное. Одни требуют смертной казни, несмотря на то что это Нью-Йорк. Другая половина взывает о милосердии для Призрака, утверждая, что его преступления были оправданы.

Без психологического профиля никто не может знать наверняка.

Я опускаю подбородок и сжимаю кулаки, готовая поработать локтями, если потребуется. Так почти добираюсь до вершины лестницы суда, когда кто-то врезается в меня сзади. Ноги подкашиваются, и прежде чем успеваю восстановить равновесие, я сталкиваюсь с незнакомцем.

Высокий темноволосый мужчина среднего телосложения резко оборачивается ко мне, его лицо искажено презрительной гримасой.

— Смотри под ноги, сука!

Я отступаю, чтобы увеличить дистанцию, но со всех сторон меня окружают люди. И я всё еще достаточно близко, чтобы разглядеть царапины на его запястье. Они явно не от кошки.

— Прошу прощения, — произношу спокойно. — Меня толкнули, я не хотела врезаться в Вас.

— Свои извинения оставь тому, кому не насрать на них.

— Ладно. — Когда он не двигается, я прочищаю горло. — Вы стоите у меня на пути.

Мужчина сверлит меня взглядом. Я отвечаю тем же.

Он наклоняется вперед, возвышаясь надо мной.

— Ты, блядь, на кого рот открываешь?

Расправив плечи, я поднимаю подбородок, не желая отступать. Я попаду в зал суда, чего бы мне это ни стоило. Я не упущу шанс увидеть Призрака лично из-за какого-то закомплексованного мудака.

Я не отвожу взгляда от мужчины перед собой, изучаю его лицо в поисках микровыражений и анализирую язык тела, выискивая невербальные сигналы. Он скрещивает руки и отворачивается, что говорит о дискомфорте перед моим вызовом. Из изгиба его верхней губы и легкости, с которой он произнес «сука», интуиция подсказывает, что он ненавидит женщин. Маловероятно, что глубокие свежие царапины на его запястьях оставил мужчина во время стычки.

Его положение на ступеньке выше придает ему ощущение превосходства, поэтому я выравниваю ситуацию и поднимаюсь к нему, продолжая удерживать его взгляд. Его брови взлетают от удивления.

— Возможно, ты любишь причинять боль женщинам, чтобы почувствовать власть, — говорю я, — но делаешь это только за закрытыми дверями, потому что ты трус. Так что, либо будь мужиком и ударь меня, либо проваливай с дороги.

Мои слова производят нужный эффект. Его рот раскрывается, и он тупо смотрит на меня. Воспользовавшись его оцепенением, я проскальзываю мимо. Толпа смыкается вокруг, скрывая меня от его взгляда. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в очереди на досмотр.

Там делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь избавиться от адреналина, бегущего по венам. Хотя я почти уверена, что тот мужчина снаружи не ударил бы меня, стопроцентной уверенности с людьми никогда не бывает. Как и животные, они способны на непредсказуемое поведение, когда испытывают боль или когда они психически нестабильны.

Охранник машет мне рукой.

— Шаг вперед, мэм.

Я прохожу через металлоискатель, получаю одобрительный кивок от офицера и забираю сумку ровно в тот момент, когда начинает звонить телефон. Пробираясь по коридору сквозь толпу — не такую буйную, как на улице, но всё равно слишком тесную на мой взгляд, — я смотрю на экран.

Черт. Мэйсон.

— Алло.

— Привет, Жен. Удивлен, что ты взяла трубку. В последнее время до тебя не дозвониться.

Я сжимаю переносицу до боли, чтобы удержать мысли о его «обаянии» при себе.

— Я была занята. В чем дело?

— Я надеялся, что смогу зайти к тебе вечером… Мы давно не виделись.

— Мэйсон, тебе не нужно ходить вокруг да около, если ты хочешь секса.

Он смеется, звук легкий и фальшивый. Как и наши отношения. Я согласилась на статус «девушки» только для того, чтобы отвадить офисных ухажеров. Меня больше возбуждает работа, чем мужчины. Либо это очень жалко… либо наглядно демонстрирует качество тех мужчин, с которыми я сталкивалась.

— Хочу сводить тебя в новый ресторан на Пятой улице, — говорит Мэйсон. — Закажем бутылку вина, проведем время вместе.

Даже если бы он водил меня в рестораны каждый вечер, это ничего не изменило бы: наша связь носит чисто деловой характер. Я позволяю ему заниматься со мной сексом, а он дарит мне оргазмы. Иногда. Если я не кончаю, не кончает и он.

— Сегодня занята, — отрезаю я.

— Дай угадаю: опять составляешь психологический портрет серийного убийцы, чтобы спасти жизни или типа того?

— Да. Ты же знаешь, я люблю свою работу.

Он фыркает в трубку. Я сжимаю губы, раздражение растет. Сначала он оскорбляет мою карьеру. Затем ведет себя так, будто я подвела его. Теперь точно никакого секса.

— Ладно, Жен. Позвони, когда захочешь потрахаться, поужинать или и то, и другое.

— Хорошо.

Я убираю телефон от уха, как только он произносит моё имя. Качаю головой и сбрасываю вызов. У меня нет времени на детские обиды Мэйсона. Не тогда, когда мне нужно изучить настоящего мужчину.

Убийцу, если точнее.

Сегодня общественность впервые увидит Призрака вживую. До этого о нём знали только по одной фотографии, которая уже разошлась по всем новостям.

Из-за белых платиновых волос трудно определить его возраст, но по чертам лица можно предположить, что ему где-то за тридцать. Его каре-зеленые глаза сверкают умом, а лицо выражает уверенность. На фото он смотрит в камеру с насмешливой ухмылкой, словно его забавляет вся эта шумиха.

Даже с фотографии от Призрака исходит какая-то животная харизма, необузданный магнетизм, который меня нервирует. А еще есть шрам на его правой щеке: начинается у внешнего уголка правого глаза и тянется вниз до самого края губ. Он нисколько не портит его внешность. Скорее наоборот — добавляет ему притягательности. След насилия и одновременно выживания.

Что он пережил?

Он отказался от всех интервью, отклонил каждую просьбу рассказать свою историю или объяснить преступления.

Люди по всей стране услышали о Призраке и начали романтизировать его. Они пишут ему письма, отправляют подарки, публикуют посты в соцсетях о том, что готовы на всё, лишь бы быть с ним. Как женщине, мне это неприятно, но с психологической точки зрения крайне интересно наблюдать, как целая группа людей (в основном женщин) видит в нём трагическую, непонятую фигуру, а не хладнокровного убийцу, которым он является на самом деле.