— Не вставай! Искро, тебе нельзя! — в ее голосе звучала тревога. Она попыталась толкнуть его обратно. Но где уж ей с ее силенками, сдвинуть с места этого медведя!

— Или ты ложишься рядом или я, — зыркнул он на нее темным взором. Слава недовольно уставилась на него. Он похлопал ладонью по месту рядом. Не отпуская ее взгляда.

Слава вздохнула, сдаваясь. Спорить с ним было бесполезно.

— Ладно. Только давай я с краю. Тебе так удобнее будет.

— У стены, — коротко и четко. Он не бросался лишними словами. И Слава понимала, почему он так решил. Если случится нападение, сначала придётся встретиться с ним. Он старался защитить ее. Девушка осторожно перелезла через него и легла на бок, вытянувшись вдоль стены.

— На другой бок.

Слава недовольно на него посмотрела.

— Может хватит приказывать? Я не твой дружинник.

— Ты моя жена, — уже спокойным тоном ответил он, — переворачивайся.

Скривившись в недовольной гримасе, она перевернулась на другой бок. И тут же оказалась прижата к нему. Закинув на неё ногу и положив руку ладонью на живот, он выдохнул в ее макушку и удовлетворенно прошептал:

— Вот теперь все так, как и должно быть. Спи, голубка моя.

Что? Слава ошеломленно уставилась в бревно напротив, видя все его трещинки и шероховатости. Он все это устроил только потому, что ее не оказалось рядом? Ей хотелось повернуться и как следует отвесить ему оплеуху. На её губах стала растягиваться счастливая и до невозможности глупая улыбка. Она тихонько хихикнула. Счастье теплой волной накрыло ее.

— Спи, я сказал, — услышала она, недовольное ворчание, за которым последовал поцелуй в висок, — визгопряха.

Нежные нотки в его голосе немного смягчили его тон, заставив ее сердечко сжаться. Визгопряха… Слава поудобнее устроилась в кольце его рук, стараясь не потревожить рану и блаженно закрыла глаза. Басалай…

Следующий раз она проснулась уже на рассвете. Искро осторожно поднялся, стараясь не разбудить ее и не потревожить рану. Сквозь ресницы она наблюдала, как он, морщась от боли, натягивает рубаху.

— Может перевязать рану? — Ложась на бок и упираясь рукой в щеку спросила она. Растрепанные косы волной рассыпались по плечам.

— Позже, — бросив на неё взгляд ответил он, — надо обойти посты. Узнать, что нового.

И поговорить с Остромыслом, мысленно закончила за него Слава. Он поверил ей, девушка это поняла. Но ему надо было выяснить, почему один из лучших дружинников обманул его.

— Искро, — он обернулся к ней, завязывая пояс и протянул руку к свитке, пропитанной кровью, — я про Остромысла хотела сказать…

— Что?

— Он… Он сказал, что я глянулась ему, — Искро замер. Его взгляд полыхнул темным пламенем.

— Он посмел? — выдохнул он

— Ты знал?

— Догадывался. Слишком откровенные взгляды на тебя бросал. А вчера, когда меня привезли, сам вызвался тебя позвать.

А я не пришла, подумала Слава, с интересом глядя на мужа. Что же тебя так взбесило, Искро? То, что я, якобы не пришла к раненому мужу или то, что есть человек, которому я по нраву?

— Давай я тебе чистую рубаху и свитку принесу, — Поднимаясь проговорила Слава. Искро окинул себя взглядом и кивнул.

— Пойдем вместе. Останешься сегодня дома. Я позже вернусь, рану перевяжешь. К князю сегодня не ходи.

— Что ты ему скажешь? — покосилась на него Слава.

Искро замер на пороге. Посмотрел на нее. В глазах — темная бездна.

— Что ты будешь ухаживать за мужем.

Они шли к своей избе молча. Наконец Слава не выдержала.

— Ты знаешь, кто тебя ранил? — тихо спросила она. Искро покачал головой.

— Он со спины подлетел, в разгар боя. Еще не рассвело. Да и он в какой-то маске был. — Искро на мгновение задумался. — Но я его раньше встречал. Фигура его знакомая. Вспомнить бы…

— Это степняки?

— Ватажники.

Они вошли в избу. Стянув с себя окровавленную одежду, Искро направился к ушату с водой. А Слава достала из сундука чистую одежду. Новая, недавно законченная рубаха, пошитая ей для него. С обережной вышивкой. Слава провела пальцами по узорам. Молот Сварога основной оберег для воина. Придает силу и мощь. А также уверенность в своих силах. А вот секира Перуна способна защитить воина на поле брани, дать воину доблесть и наделить мудростью.

— Слава…

По ее коже пробежала дрожь. Так только он произносил ее имя. Трепетно. Волнительно. С потаенным смыслом. Она обернулась к нему.

— Я тебе новую рубаху пошила.

Его взгляд скользнул по ее рукам, держащим одежду.

— Спасибо, — забрав ее он натянул на себя сшитую для него одежду. Провел рукой по оберегам, осмотрев себя. — Красиво. Молот Сварога и секира Перуна. — Он поднял на нее взгляд и усмехнулся кончиками губ, — ты всерьез считаешь, что эта вышивка защитит меня больше, чем мое умение и навыки боя?

Она вздохнула и подошла к нему. Легко провела руками по его груди, расправляя складочки. Прикоснулась к вышивке.

— Вышивка, конечно, не защитит, Искро, — тихо ответила она, — важнее то, что вкладывается в нее. То, с какими помыслами она делается.

— А какие у тебя помыслы, Слава?

Она подняла к нему лицо. Их взгляды встретились.

— Я хочу, чтобы ты всегда возвращался домой. Какая бы сеча не была. И чтобы помнил, что я тебя жду.

Он молча смотрел на нее. Его темный взгляд изучающе скользил по ее лицу.

— Береги себя, Искро, — прошептала Слава, приподнимаясь на мысочки и легко касаясь его губ своими. Он кивнул. Подхватив чистую свитку, шагнул к двери. На мгновение замер. Оглянулся, окинув ее взглядом. И, толкнув дверь, вышел в серое предрассветное утро.

Искро оказался никудышным пациентом. Более того вернулся он с подбитым глазом и новыми ранами. Костяшки пальцев на руках тоже был разбиты. Поставив перед ним миску с водой, Слава намочила ткань, чтобы промыть раны.

— Обязательно было с ним сейчас драться? — тихо спросила она, смывая кровь с его рук. — Ты же ранен.

— Не лезь, Слава.

— Почему? — взвилась она. — Сначала на тебя на поле боя нападают. В спину ранят. Потом с Остромыслом дерешься.

Искро молча поднял на нее темный взгляд. Схватил ее за руку, рывком притянув к себе. Не ожидавшая подобного, Слава вскрикнула и вскинув руки уперлась ладонями в его плечи.

— Ты моя, Слава, — не отпуская ее взгляда проговорил он. — Под сердцем мое дите носишь! Даже думать о нем не смей!

— Да не думаю я о нем! Мне и без того забот хватает.

— С чего тогда о разводной грамоте заговорила?

Вздохнув, она опустилась на табурет. Ее рука по-прежнему была зажата в его. На пальце блеснуло кольцо.

— Не говорила я с ним, Искро. Он всегда где-то поблизости. Как и Гостомысл. Я по-началу думала, то ты его в охрану специально ставишь. Но он всегда так странно смотрел на меня. Мне было неприятно и старалась избегать его. Он решил, что я боюсь тебя, просто не показываю этого.

— Поэтому решил забрать тебя у меня? — прорычал он, невольно стискивая пальцы. Слава поморщилась и попыталась освободить руку. Его взгляд опустился вниз, и он ослабил хватку.

— Искро, — Слава прикоснулась к его щеке другой ладонью, — не заберет он меня. Пока сам не отдашь.

Его взгляд потемнел, а губы сжались в плотную линию.

— Не отдам, Слава, — он рывком притянул ее к себе, заключая в грубоватые объятия. — Никому не отдам.

Наконец он позволил перевязать раны. На следующей день он ушел едва рассвело. Потом пришел ненадолго, позволив ей обработать раны и вновь оставил ее одну. Слава видела его мельком, то во дворе князя, где он следил за тренировками, то в облачении дружинника у главных ворот, с копьем наперевес, то с лучниками на учениях. Остромысла нигде не было, чему она была несказанно рада.

Поднимаясь к княжескому двору, Слава остановилась, наблюдая, как Искро с Богданом и Вериславом, верхом на конях, направляются к восточным воротам. Осень на удивление стояла теплая. Лишь ночные легкие заморозки да прохладные ветра свидетельствовали о скором приходе зимы. Поправив короткую утепленную душегрейку, поднялась на княжеское крыльцо.