— Он нас не оставит в покое.

— У меня есть деньги. Конечно, пока не хватает, но мы же еще не уходим. Удастся что-то накопить. Верну ему хоть часть долга за свою жизнь.

Она опустила взгляд, пряча выражение глаз за ресницами. Она ведь тоже подневольная птица.

— Искро…

На тропинке послышались голоса, и он зажал ей рот рукой, увлекая на землю. Его дыхание опалило ей ухо.

— Тихо!

Слава замерла. Ей тоже не очень хотелось, чтобы их застали вместе. И хоть они ничего предосудительного не делали, не гоже будет, коли о нем слухи поползут, что он с женой в саду милуется. Не время пока. Слава поцеловала его в ладонь, заметив его удивлённый взгляд и подмигнула ему. Он медленно убрал руку и девушка, перевернувшись, прижалась к нему. Видимо нелегко им придется, подумала она. Надо все-таки как-нибудь ему рассказать про ту расписку отца. К тому же он не прав, считая, что должен князю выплачивать долг. Он постоянно своей жизнью рискует. За прошедшее время, наверное, уже с лихвой расплатился. Она посмотрела на мужа, который внимательно наблюдал за шедшими по тропинке князем и Гостомыслом. Они о чем-то тихо разговаривали, но были слишком далеко, чтобы их можно было услышать. Слава вновь прижалась к мужу. Когда те двое прошли, Искро потянул ее за собой. Они вышли во двор и он обернулся к ней.

— Могу не прийти сегодня. Не волнуйся. И береги себя.

Слава кивнула.

— Ты тоже. — Слава на мгновение задумалась и сняла с вертикальной ленты, пришитой к повойнику, одно из семилопастных колец — усерязь* (от слова ухо, хотя наибольшую известность приобрело кабинетное название — «височные кольца».)

— Носи с собой, — протянула она его мужу, — оно будет оберегать и защищать тебя.

Искро сжал в ладони ее кольцо. Окинул ее взглядом, на мгновение, задержав его на своем поясе, обвитом вокруг женской талии и кивнул. Так ничего и не сказав, развернулся и широким шагом направился к сторожевой башне.

В эту ночь Искро не пришел. И на следующую тоже. Она его даже днем не видела. К концу седмицы уже места себе не находила. Постоянно оглядывалась, надеясь увидеть его темный взгляд. Ратники и дружинники ходили теперь в полном облачении, сверкая на солнце кольчугой. В княжеском дворе постоянно слышался звон мечей и топориков. Лучники тренировались в стрельбе. Кузни работали день и ночь готовя наконечники, натачивая боевые ножи и топоры. Женщины перебирали ткани для остановки кровотечений и варили настои для обработки ран. Чинили льняные и кожаные рубахи, которые дружинники одевали под кольчугу. Запасались продовольствием и питьевой водой.

Слава прислонилась к колодцу, глядя на двор и покручивая кольцо на пальце. С тех пор, как она поняла, что носит ребенка под сердцем, снова надела его на палец. Ей почему-то так было спокойнее. И хоть первое время оно ей мешало, но уже к концу седмицы стала привыкать. Она хотела сходить к Тешке, поговорить. Ведь Богдан наверняка знает, где Искро. Девушка заметила в толпе ратников Остромысла, который направлялся к ней. Неприятное чувство кольнуло ее. Она помнила, о чем говорила Ладомира, и присматриваясь, понимала, что кухарка права. Остромысл постоянно был рядом. То предложит ей ведра от колодца донести, то просто идет рядом, болтая о чем-то малозначимом. Ее это раздражало. Она привыкла к молчаливому и немногословному Искро. Да и его постоянные попытки оказаться рядом ей надоедали. Слава старалась скрыться до то того, как он ее заметит. Правда не всегда ей это удавалось. Однако сейчас она не стала убегать и прятаться. Она хотела знать, что с мужем. Может он что-то знает об Искро?

— Всеслава, — улыбнулся он, останавливаясь рядом, — ты хорошо выглядишь. Вся светишься.

— Спасибо, — ответила девушка, — Остромысл, а ты знаешь что — нибудь об Искро? Что с ним?

По лицу мужчины пробежала тень, и он посмотрел вдаль.

— С отрядом, на дальних рубежах, — ответил он, — скоро должен вернуться.

Слава облегчённо выдохнула. Значит жив. Однако Остромысл по-своему расценил ее вздох и шагнув к ней взял за руку.

— Ты не хочешь, чтобы он возвращался?

Слава нахмурилась, не понимая мужчину и осторожно отняла свою руку, спрятав ее за спину, одновременно отступая на шаг.

— Почему ты так решил? Я жду возвращения мужа.

— Всеслава, ты можешь обманывать кого угодно. И я понимаю, почему ты так делаешь. Но я знаю, что ты не из тех, кто может быть счастлива с чужеземцем, — Слава вздрогнула от этого слова, как от удара хлыста.

— Не называй его так! Искро уже столько времени живёт с вами. Защищая и вас и ваши семьи. Бок о бок сражается. А вы его чужеземцем кличете.

— Он им всегда останется. Всеслава, не обманывай себя, — возразил Остромысл, — в нем кровь степняка. Этого не изменить. Да, он многое делает сейчас для нас. И князь неплохо ему за это платит. Он просто работает за деньги, Всеслава. Ему не земля наша дорога. Завтра найдётся тот, кто даст больше, и он переметнется на их сторону. Или снова вернется к своим.

Слава отступила, подозрительно прищурившись и разглядывая стоящего около нее мужчину. Искро ему доверяет? Хотя Слава никогда не видела, чтобы муж выставлял в охрану княжеского дома Остромысла. Он просто всегда был поблизости. Теперь она понимала, как заблуждалась.

— Зачем ты мне это говоришь?

Остромысл вновь шагнул к ней. Она оказалась зажата между колодцем и телом мужчины.

— Ты ведь с ним по приказу князя, Всеслава, — горячо заговорил он, — я могу попросить, чтобы отпустил тебя. Освободил от степняка.

— Кого попросить? — не поняла Слава.

— Князя.

— Искро мой муж!

— Я могу добиться разводной грамоты. Да и не можешь ты быть женой степняка. Пока не поздно, пойдем к князю!

Слава оттолкнула его и отскочила в сторону. В прищуренном взоре полыхало пламя.

— Поздно?

— Ну да, пока не понесла от него. Потом от его выродка избавляться придется.

Ее пальцы сжались в кулаки. Уперевшись ими в бока она с ненавистью смотрела на Остромысла.

— Не лезь в мою жизнь, Остромысл, — яростно заговорила девушка, — тебя никаким образом не касается что в ней происходит. Запомни. Искро — мой муж! И дети наши с ним не выродки. У них и отец и мать будут. И боги нас благословили. А ты, поганец, как вообще у тебя язык повернулся подобное молвить? Пошел прочь с моего пути, и чтобы близко даже не подходил!

— Но ты по нраву мне!

Слава опешила. Вот такого она точно не ожидала.

— Ты с первой встречи глянулась мне, Всеслава, — вновь шагнул к ней Остромысл. Девушка попятилась, — в тебе есть огонь. И сила. Ты можешь стать достойной женой. Но только не чужеземцу. Тебе бежать от него надо. Погубит он тебя.

— Не тебе решать, как мне жить и каким путем идти. На все воля богов. Они мне дали в мужья Искро. И чтобы ни случилось, я буду с ним рядом!

— Ты боишься его? — предположил Остромысл, окидывая ее взглядом. — Ну конечно! Я слышал про степняков. Да и Искро не первое лето знаю. Они же женщин в строгом повиновении держат. Поэтому ты не хочешь говорить. Запугал он тебя. Всеслава, я могу помочь. Ты только скажи…

— Нет! — почти крикнула Слава. — Мне не нужна твоя помощь, Остромысл. Оставь меня!

Обойдя его, девушка почти бегом бросилась к избе князя, не обратив внимания, на притаившегося в кустах Гостомысла. Она была поражена и испугана признанием Остромысла. О, матушка Макошь, что же ты творишь? Зачем так причудливо плетешь нити людских судеб? Ведь их с Искро узелки уже завязаны, Сварогом и Ладой благословлены. Зачем новые нити в их судьбинушку вплетаешь? К каким испытаниям их готовишь. Неужели дочери своей, Недолюшке, клубочек отдать хочешь?

Пробежав черед город, Слава спустилась к нижнему частоколу. Запыхавшись, она смотрела на избу Тешки. Той уже скоро рожать. Слава прижала руки к животу, улыбнувшись своим мыслям и побежала к дому подруги. Ноги в сапожках из мягкой кожи, подаренные Искро, легко преодолели небольшое расстояние, и девушка забежала на крыльцо. Толкнула дверь, вбегая внутрь.