— Я не позволю! — выдохнула она, а его губы скривились в подобии улыбке.

— Ты сейчас из моих рук вырваться не смогла. А я тебя и не особо-то держу. — Его взгляд стал задумчивым. Он окинул ее оценивающим взглядом. — Надо тебя научить кое-чему, — неожиданно произнес он, выпуская ее из объятий. Слава моргнула, не успевая следить за ходом его мысли.

— Чему? — он развернулся и схватив ее за руку направился к городищу. Она снова бежала за ним. Да что ж это сегодня происходит!

— Как протянуть время и защитить себя, — он бросил взгляд назад, — ты ведь для этого, тогда нож к ноге привязала?

— Когда? — не поняла его Слава.

— Когда мы сюда ехали. Перед нападением ватажников.

Она вспомнила давние события и кивнула.

— Тревожно на душе было, — призналась она.

— Научу тебя с ним обращаться, — просто сказал он, — к князю с ножом ходить будешь. И еще пару приемов покажу, которые, возможно, помогут тебе спастись.

— Ага, а еще и верхом ездить научи, — сыронизировала Слава. — Коли твоя жена, должна уметь все.

Он остановился и обернулся к ней.

— Помню, уже говорила об этом. Научу.

Девушка невольно ахнула.

— Зачем? Я же пошутила! Ведь за кражу лошади…

Огонь темных глаз опалил ее, заставив замолчать.

— Слава, когда речь будет идти о жизни, перестань думать о таких мелочах. Я потом со всем разберусь. Но у тебя будут шансы на спасение.

Девушка кивнула. Она знала, что с ним бесполезно спорить.

— Ты не ответил на мои вопросы, Искро.

Он покачал головой.

— Не нужны тебе эти ответы, Слава, — ответил он, — просто доверься мне.

Она молча кивнула и последовала за ним. Вопросов у нее стало еще больше.

Время летело незаметно. Слава начала работать у князя, помогая на кухне. По началу на нее смотрели с подозрением, но вскоре старая кухарка поняла, что девушка довольно хорошо и вкусно готовит и стала доверять ей намного больше. Хотя Ладомира постоянно наблюдала подсматривала за Славой, да и поварята постоянно за ней хвостиком ходили. На прямой вопрос Славы, зачем она это делает, та только буркнула:

— От степняков можно всякой пакости ожидать. Мы на княжеский стол готовим. Не хватало еще князя отравить.

Слава тогда только вздохнула, ничего не ответив. Да и какой был смысл что-то доказывать. Она действительно в их глазах была женой иноземца.

Искро сдержал свое слово. Научил ее обращаться с ножом. И каждый раз, когда не был в дозоре или занят другими делами заставлял ее тренироваться. И теперь остро наточенное лезвие холодило ее бедро под плотной тканью сарафана. Так же научил ее, как наносить удары в наиболее болезненные места, чтобы хотя бы на время лишить мужчину силы и выиграть это самое время для себя.

— Не пытайся сражаться, ты все равно не выиграешь. Только хуже сделаешь, ибо после подобного любой мужик будет зол до невозможности. Кара Перуновым огнем самой нежной лаской покажется. Применяй мозги, — он ткнул ее пальцем в лоб, — они у тебя отлично соображают. Тебе достаточно нескольких секунд, чтобы вырваться и попытаться либо сбежать, либо найти защиту.

Слава его внимательно слушала, но все равно не могла понять, зачем ей это. Тем не менее, полностью доверившись мужу, послушно выполняла все его приказы. Даже когда он ее на лошадь посадил. Без седла. Велев ей перед этим надеть его штаны-порты.

— Зачем?

— Может случится так, что времени седлать лошадь у тебя не будет. Умей управлять ей так. Стань с ней единым целым. Научись чувствовать ее.

— Я не про лошадь, — вздохнула девушка, затягивая на талии пояс, но его одежда все равно была ей великовата, — я думала, что я толстая, — вздохнула она.

Искро усмехнулся и найдя обычную верёвку обвязал вокруг ее талии, закрепив таким образом, сползающую одежду. Присев на корточки, ловко обмотал ее ноги полотняными обмотками.

— Ты никогда не была толстой. А мой батя всегда говорил, что жена не должна быть худой. В худышках злобы много. А такие, как ты более нежные и ласковые, — их взгляды встретились, и он подмигнул ей, — в них больше бабьего терпения и заботы.

Слава рассмеялась, глядя в расслабленное лицо мужа.

— Смешно. Я и злых пышечек знаю.

— Их мало. Батя был прав.

Она посмотрела на него. Улыбка сбежала с ее лица. Он тогда впервые заговорил о родных родителях.

— Да. — ее голос прозвучал тихо, а пальцы запутались в его жестких волосах. — Твой батя был прав. Ну что. Приступим?

Днём она работала в хозяйстве князя. А вечерами, опять же, когда было время, Искро ее тренировал. Они часто выбирались в лес. Искро учил ее ориентироваться. Задерживать дыхание под водой на долгое время. Метать нож. Выпутываться из ловушек и развязывать узлы любой сложности.

— Мне иногда кажется, что ты из меня воина сделать хочешь, — практически падая в его руки с лошади сказала она, после очередной тренировки.

Искро усмехнулся, с нежностью глядя на уставшую жену. Вообще последнее время он стал чаще улыбаться. Правда только, когда они были наедине. Славе это льстило. Значит он начинал доверять ей. И она понимала, насколько это бесценно.

— Из тебя бы отличный воин получился. Но мне ты больше такой нравишься.

Слава поправила сползающий повойник, звякнув ленточными украшениями на висках и вытерла рукавом пот с лица.

— Потной и измученной? — скривилась она. — Пошли на озеро. Хоть искупаюсь.

Они стали часто ходить на озеро. И хотя ночи уже стали прохладнее, лето постепенно передавало свои права осени, им нравилось проводить время на берегу, встречая рассвет. Искро в такие моменты стал позволять себе расслабиться, слушая ее рассказы о детстве. Однажды она набралась смелости и спросила его о том же. Они лежали, обнявшись на берегу, в принесенном Искро сене и смотрели, как в небе вспыхивают звезды.

— Батя и матушка души друг в друге не чаяли, — спустя какое-то время ответил он, — помню все друг дружке помочь старались. И нас к этому приучали, — Искро усмехнулся. — Батя очень злился, если мы забывали о делах у убегали. Говорил, что нельзя матушку одну на хозяйстве оставлять.

— Она была единственной женой? — тихо спросила Слава.

— Да.

— Ты был старшим?

— Нет. Брат ещё был и сестра старшие. Да младшая сестрица. На два лета. — он помрачнел, — матушка дите под сердцем носила, когда на нас напали.

— Сколько тебе тогда было? — приподнявшись девушка заглянула в его лицо, освещенное бледным светом луны.

— Одиннадцатое лето шло, — вздохнул он, — деревня наша почти на границе стояла. Помню матушка просила батю уехать. Но он не мог. Не знаю почему… Лучше бы уехал…

Слава вновь положила голову на его плечо.

— А кем бы ты был, если бы…не набег?

— Наверное, как и батя с братом. На земле работал бы. Они с весны до снегов с поля практически не приходили. Их там и убили… А нас уже дома застали.

— Ты все видел? — ужаснулась она. Искро кивнул.

— Они меня смотреть заставили. К столбу привязали. Им всем потом горло перерезали, — его голос сорвался. Слава приподнялась и провела рукой по его щеке, с отросшей щетиной.

— А тебя забрали?

— Да. Нас через поле вели. Я там и батю с братом увидел.

— А потом? — не смело спросила она, когда он замолчал. Искро повернул к ней голову. Бережно отвел рассыпавшиеся волосы на спину.

— Потом… Я был слишком горячим. За родных пытался отомстить. На стражников бросался. Меня поначалу хотели на торгах продать. Есть у них невольничьи рынки. А молодой парень, полный силы дорого стоить будет. Да с моим норовом не получилось у них. Они решили меня казнить. Зачем им ненужные проблемы? Да заметил меня хан местный. Долго со мной говорил. Зацепил тем, что отомстить смогу, коли оружие в руках держать научусь. Уговорились мы с ним, что десять лет ему служу. А он меня ратному делу учит. Коли потом смогу уйти, свободу мне даст.

— И ты в набеги ходил?

— Не на наши земли. Сюда меня не брали. Видимо боялись, что земля родная силушки прибавит.