Девушки тихо напевали песни, под которые ночь плавно уступала место зарождающемуся дню. Слава достала из печи свадебный каравай и оглянулась на сестру. Завтра ее Любомир. Журавушка сидела в центре, пока холостые подружки расплетали ее косу. Это означало, что девушка прощается с прежней жизнью. Улыбка померкла на губах Всеславы, когда она вспомнила свою ночь, перед Любомиром. Ей никто косу не расплетал. Не вплетал потом косник, ленту украшенную биссером. Не передавала она этот косник младшей сестрице. Вздохнув, Слава прогнала грустные мысли и вышла во двор. Присев на крыльцо собрала ладонями прохладную росу и умыла лицо. Как хорошо!

— Как ты?

Слава даже не вздрогнула. Наверное, начала привыкать к его внезапным появлениям. Подняла голову, глядя на него снизу.

— Со мной все хорошо, — ее взгляд изучающе скользнул по запыленной, заляпанной кровью и грязью одежде. Видимо только вернулся и сразу к ней.

— Как все прошло?

Он на мгновение замялся. Ее брови изогнулись. Не хочет говорить? Вместо ответа Искро достал из-за пазухи и протянул ей, завернутую тряпицу. Нахмурившись, девушка развернула ее и чуть было не вскрикнула. В ее руках был когтеобразный ритуальный нож, которым волхв с капища волчицы хотел ее убить и бусы, в которых сверкающие грубо обработанные камни сочетались с не менее грубо вырезанными из дерева подвесками с непонятной ей символикой. Бусы волхва. Отбросив все это на землю, девушка вскочила на ноги. Лицо ее мужа было непроницаемым. А взгляд цепко следил за ней. Слава судорожно сглотнула, окинув его взглядом и вновь посмотрела на брошенные на землю доказательства того, что он отомстил за попытку причинить ей вред. Жестоко отомстил. Ее сердце сжалось. Она подняла на него взор и спустилась с крыльца. Приложив руку к сердцу, впервые с момента их знакомства она поклонилась этому человеку. Да. У них не принято кланяться иноземцам. Поклон — это знак признательности, уважения и благодарности. Поклон, это признание превосходства одного человека над другим, кланяющимся. Но Искро не был чужеземцем. А Слава не хотела лицемерить. Даже будь он степняком по праву рождения, после всего, что для нее сделал, он заслуживает подобный знак признательности. Она выпрямилась, наталкиваясь на его немного растерянный взгляд. Она не знала, что сказать, но, судя по всему, ему не нужны были ее слова. В ответ он склонил голову перед ней в легком поклоне, смутив на этот раз ее. Он вновь уровнял их. Дружинники князя никогда не кланялись, тем, кто ниже их. Они склоняли голову только перед князем. И уж тем более мужчина не обязан кланяться женщине.

— Искро…

— Ты готова? — поднял он руку, не дав ей сказать, то, что она хотела.

— К чему?

— После обряда уезжаем.

Слава опешила, расстроено глядя на него.

— Ты же говорил по утру.

— После обряда, Всеслава. Нам, итак, в ночь выходить. А задерживаться дольше не могу. Дорога недолгая. Но с поклажей растянется.

— Ну пожалуйста, — девушка подскочила к нему, схватив его за руку и умоляюще глядя на него, — у нас неправильно Любомир прошел, так хоть на сестру полюбуюсь. А по утру, в путь. Сам говоришь в ночь не гоже выходить.

Девушка схватила его за вторую руку и крепко сжав его ладони, прижала их к груди в неосознанном жесте. По его лицу пробежала тень, а в глазах зажглось темное пламя.

— Пожалуйста, Искро, — сдерживая слезы прошептала она, — а для тебя я самой послушной стану. Слова против не скажу.

— Слово то может и не скажешь, — буркнул Искро, отводя взгляд в сторону, — а вот поступки твои… — их взгляды встретились. — Ладно. Останемся до утра. Попрошу Богдана задержаться с нами. А Гостомысл с Вериславом вперед пойдут. Так что иди к сестр…

Договорить он не сумел, так как Слава, радостно завизжав повисла у него на шее, прижавшись губами к его гладко выбритой щеке. Их мужики с молоду бриться переставали. Борода была их гордостью. Бо-Рода, говорили они, богатство Рода. Знак мужской зрелости и силы. Даже тот же Услад и Богумир уже успели ее отрастить. Пусть небольшую. А Искро всегда был гладко выбрит. Вот и сейчас Слава прижалась губами к его щеке, оборвав его на полуслове.

— Спасибо, — прошептала она и взмахнув юбками забежала в избу. Искро же остался стоять во дворе, растерянно глядя ей вслед.

Слава, вбежав в сени, припала спиной к двери и прикрыла глаза. Взволнованно дыша, она пыталась унять сумасшедший ритм сердца. Дрожащими пальцами прикоснулась к пылающим губам.

— Матушка Лада, что это со мной? Этот степняк… Он тревожит меня… Я не знаю как с ним быть. Иногда мне хочется убить его… А иногда…

Девушка вновь провела пальцами по губам и улыбнулась. Что-то напевая себе под нос она прошла в избу, где Журавушка, вернувшаяся из бани, после омовения, уже облачалась в свадебный наряд. Взгляды сестер встретились.

— Там еще один наряд, — Журавушка указала на скамью, где аккуратно лежал сарафан, — Тот, что мы с Малушей тебе на Любомир вышивали. Я с тятенькой поговорила. Он не против, если и вы с Искро еще раз пройдёте обряд. Ведь нас на нем не было.

Смущение и стыд наполнили ее сердце. Слава шагнула к скамье и потянулась к сарафану.

— Не думаю, что он согласится…

— Тятенька обещал поговорить с ним. А я попросила Лелю испечь для вас каравай. А твой рушник Малуша принесет. — Журавушка подошла к сестре и обняла ее за плечи, — не отказывай, сестрица. По моей вине ты этого лишилась. А в замен вы с Искро мне добром отплатили. Позволь я для тебя у богов благословения испрошу. Да Ладушке поклонюсь, чтобы она пред мужем своим, Сварогом, для вас защитницей была.

Слезы побежали по щекам девушки и не выдержав она обернулась к сестре, крепко обнимая ее.

— Ну-ну, что тут за сырость развели, — услышали они голос отца и обернулись, — быстренько давайте, собирайтесь. Волхв на капище уже все подготовил. — Он посмотрел на старшую дочь, — и для тебя, Славка. Так что одевайся. Женихи скоро придут.

— И Искро? — пропищала от удивления Слава, смахивая с лица слезы. Отец засмеялся и потрепал ее по щеке.

— И Искро. Куда он денется? Одевайся.

Слава кивнула, собираясь было шагнуть к лавке, но обернулась к отцу.

— Тятенька, поговорить надобно…

Он кивнул в сторону долгой лавки. И хоть изба была наполнена людьми, там можно было относительно спокойно поговорить. Девушка шагнула за ним.

— Что не так, визгопряха? Что еще удумала? — с подозрением спросил отец.

— Не удумала, — тихо произнесла девушка, взволнованно сжимая пальцы в кулачки, — ты знаешь про волкодлаков?

Лицо ее отца посерело. Он молча кивнул.

— То, что они тебя чуть в жертву не принесли, — хрипло спросил он, — да, знаю. Твой степняк рассказал…Прости. Муж. Но я так понимаю, вопрос с ними решен. Правда, как я понял, некоторым уйти удалось. Да только Искро общался отряд прислать по возвращению. Чтобы нашли эту нечисть.

Слава судорожно сглотнула.

— Ты знаешь, что Услад с ними? — решилась она.

Отец медленно опустился на скамью, глядя в пол.

— Ты его там встретила? — глухо спросил он.

— Да…

Между ними повисла тишина. Слава присела рядом, безучастно наблюдая, как девушки помогают Журавушке облачиться в свадебный сарафан, да надеть украшения.

— Искро знает?

— Я ему не говорила. Не удалось. И он молчит.

Отец мрачно посмотрел на нее.

— Он бы мне сказал, коли бы поймал его. Такое не скроешь. Среди своих змей ползучий вырос.…Значит удалось волчонку скрыться. Ты, дочка, молчи. Не буди в муже зверя. Он и так, за тебя порвать всех готов. Вот уж не ожидал от него подобного…. — задумчиво протянул отец и почесал бороду. — Да ладно. Усладу все равно не уйти. Его участь решена. А тебе с мужем по жизни идти. Хорошо, что уедете отсюда. Живи с ним в миру да ладу. Опорой друг дружке будьте. — Отец тепло посмотрел на нее. — Да к мужу терпимее и ласковее будь. Он тебя не обидит. Да и другим не даст.

— Знаю… — выдохнула Слава, вспоминая последние события.