О черт, неужели я превращаюсь в своего отца?

От этой мысли вся кровь отхлынула от моего лица. Я опускаю руки и смотрю Бейли прямо в глаза.

— Прости. Я не должен был так прикасаться к тебе. Я не подумал, но это не оправдание. — Кое-что новое приходит мне в голову, и я в ужасе смотрю на ее обнаженную руку. — Я причинил тебе боль?

Бейли закатывает глаза.

— Нет, ради бога, ты не сделал мне больно! — Она делает паузу. — Хотя, если бы ты захотел, что-нибудь определенно можно было бы устроить. — Бейли выпячивает бедро, изящно шлепает себя по заду, а затем подмигивает мне.

Это маленькое действие заставляет меня несколько секунд моргать, прежде чем у меня получается взять себя в руки.

— Думаю, на этом мы можем поставить точку в вопросе о неподобающем поведении работодателя и сотрудника. Но я польщен. Честное слово. Если бы я любил бить женщин, то, уверен, не смог бы устоять перед таким приглашением.

— Порка – это не то же самое, что побои, босс. И ты знаешь, многим женщинам нравится немного грубая игра…

— Бейли.

— Да, босс?

— Сейчас же прекрати болтать.

Она притворно надувает губы.

— О, так ты не хочешь услышать о Виктории Прайс?

Я понимаю, что меня наказывают. Не за то, что я дотронулся до ее руки, а за то, что вообще проявил интерес к Виктории Прайс. Я раздражен, но не из-за Бейли, а из-за себя. Мне следовало бы знать лучше. Бейли сделала свой интерес ко мне совершенно очевидным, и даже при том, что я ясно дал понять о своей незаинтересованности, никому не нравится, когда ему тычут в лицо конкурентами.

— Нет, если ты не хочешь мне рассказывать. И мне еще нужно извиниться за кое-что.

Теперь очередь Бейли моргать.

— За что?

— За то замечание, которое я сделал, когда она вошла.

Она издает очень неподобающий леди звук и скрещивает руки на груди.

— Ты имеешь в виду, что она выглядит такой сногсшибательной? Боже, почему ты думаешь, что это будет раздражать?

Вздыхая, я провожу рукой по волосам.

— Ты права. Это было грубо, не говоря уже о шовинизме. Я не знаю, что со мной не так сегодня вечером. Я веду себя как полный идиот. Прости меня.

Бейли меня жалеет. Она дружески слегка толкает меня локтем и посмеивается.

— Не беспокойся об этом. Ты мужчина: ты не можешь не быть полным идиотом. Это у тебя в крови.

Она бросает взгляд на мою промежность, а затем ухмыляется.

Я улыбаюсь в ответ.

— У меня получится лучше. Я имею в виду, я попытаюсь быть лучше. Моя придурь может помешать, но оцени мои старания?

Я отдаю ей должное: когда Бейли по-настоящему улыбается, она делает это всем телом.

— Договорились, — говорит она спокойно. — И раз уж ты такой милый, я должна рассказать тебе о снежной королеве в белом. Но приготовься. Это не очень красивая история.

Она оборачивается ко мне, выглядывая в дверной проем ресторана, где сидят Виктория и Дарси. Я следую за ее взглядом. Виктория поворачивает голову в нашу сторону, и Бейли скрывается из виду за стеной.

— Попалась, — выдыхает она, прижимая руку к сердцу.

— Бейли, почему ты прячешься? Мы же не планируем здесь убийство женщины.

— Когда-нибудь слышал о «синдроме стервозного лица»¹⁰?

Я усмехаюсь: — Ага.

— Ну, у нее есть всё, что для этого нужно. Боюсь, она может превратить меня в камень своими ледяными глазами.

Я смотрю на Викторию. Она снова бросает на меня острый взгляд.

— Я знаком с этим эффектом, — сухо отвечаю я.

Бейли говорит: — Она известна как королева С. И «С» не такая как в слове «солнце», а скорее как в слове «сука». Впервые она заработала свои деньги на написанной ею книге по самопомощи под названием «Стервы добиваются большего», которая стала бестселлером номер один New York Times, когда ей был всего двадцать один год. Затем она написала еще полдюжины книг, начала выступать с речами и стала лайф-коучем для нескольких супер-шикарных клиентов. Очевидно, учит их своим стервозным секретам успеха. И все это, должно быть, чертовски прибыльно, потому что она живет в пентхаусе в районе Флэтайрон, который стоит двадцать пять миллионов долларов.

Здесь Бейли делает паузу.

— Что еще?

— Ну… у нее есть кое-какая репутация.

— Помимо того, что она правящая королева С? Я не могу дождаться. Она сдирает кожу с котят заживо?

— Скорее, она сдирает заживо кожу с мужчин. Или, точнее, ест их живьем. Любит их и бросает, бац, бац, спасибо тебе, чувак, твои деньги на комоде. Никогда не задерживается больше, чем на несколько свиданий, никогда не связывает себя обязательствами. Она никогда не была замужем или помолвлена, никогда не состояла в долгосрочных отношениях, насколько кому-либо известно. — Подумав, она добавляет: — Как ты.

Я игнорирую последнюю фразу. Я узнаю минное поле, когда вижу его.

— Не хочу поднимать больную тему, но ранее ты сказала, что ей не нравится трахаться. А теперь ты говоришь мне, что она пожирательница мужчин? Я не понимаю, как эти две линии вообще пересекаются.

Бейли закатывает глаза, как будто я самый большой идиот, когда-либо ходивший по земле.

— Что?

— Ты действительно ничего не знаешь о женщинах, не так ли?

— Конечно, знаю. Не жди, что они будут интересоваться спортом, пунктуальностью или рациональностью. Что еще нужно знать?

Снова закатывание глаз.

— Ты безнадежен, Паркер.

— Двигаемся дальше – откуда ты все это о ней знаешь?

В следующей паузе на щеках Бейли появляется румянец. Ее ресницы опускаются.

— Возможно, я погуглила ее после того, как она вошла.

Я снова смотрю на столик Виктории. Сейчас она игнорирует меня, но у меня такое впечатление, что она знает, что я смотрю на нее. У этой женщины самая самодовольная, скрытная улыбка, которую я когда-либо видел.

Успешная, умная, красивая женщина с улыбкой Моны Лизы, глазами арктического лазерного луча и репутацией не только безжалостной стервы, но и ненасытной любовницы?

Судя по тому, как у меня потекли слюнки, можно подумать, что кто-то помахал у меня перед носом сэндвичем с фрикадельками.

— О-о. — Тон Бейли ироничный.

Я бросаю на нее взгляд: — Что?

— У тебя такой взгляд.

— Какой?

Она вздыхает и отталкивается от стены.

— Такой же взгляд был у тебя, когда эта стерва вошла в помещение. Взгляд гончей, навострившей уши и принюхивающейся в поисках добычи. Такой взгляд. Честно говоря, Паркер, тебе уже тридцать четыре. Когда ты уже устанешь от погони и найдешь какую-нибудь милую девушку, с которой можно остепениться?

Ни одна милая девушка не заслуживает такого мужчину, как я, — думаю я, снова обращая внимание на Викторию Прайс и ее презрительный профиль. Мрачная, решительная улыбка кривит мои губы.

Королева Стерв, однако, – это совсем другое дело.

Из кухни доносится оглушительный вопль, за которым следует громкий треск. Мы с Бейли обмениваемся взглядами, а затем я иду туда, чтобы выяснить, что происходит.

Хаос – вот что там происходит.

Кай с дикими глазами стоит перед одной из четырех больших промышленных плит. На конфорках шипят шесть противней с различными продуктами, готовящимися на пару. Вокруг него в беспорядке по полу валяются кастрюли, сковородки, миски из нержавеющей стали и кухонные принадлежности. Прижавшись к дверцам холодильника, в нескольких футах от него стоят су-шеф и шеф-кондитер, оба в ужасе смотрят на Кая.

Который размахивает большим тесаком.

— Я не могу работать в таких условиях! — кричит он, подчеркивая каждое второе слово взмахом сверкающего ножа. — Я Кай Фюрст, а не какой-то чертов повар в закусочной!

— Проблемы, джентльмены? — спрашиваю я.

Два новых повара и официант, зажатые в углу между Каем и дверью, пользуются моим появлением, чтобы сбежать. Остальной кухонный персонал, гораздо более опытный, чем те трое, которые только что сбежали, просто наблюдают за происходящим со слабым интересом, продолжая выполнять свои обязанности.