Паркер ловко шлепает меня по заднице открытой ладонью.

Я вздрагиваю. Мои глаза широко распахиваются. Крик застревает в моем горле. Я поворачиваю голову и смотрю на него через плечо.

Я убью тебя на месте.

При виде выражения моего лица выражение Паркера становится жестче. Он говорит: — Ты должна знать: ты действительно этого заслуживаешь.

В быстрой последовательности он наносит еще четыре резких, жалящих удара по моей заднице.

Вне себя от ярости, я визжу и брыкаюсь, пытаясь высвободиться, но Паркер кладет одну руку мне на плечи и удерживает на месте с удивительной легкостью. Другая рука – предательская, полная ненависти рука, которая только что ударила меня и которую я отрежу при первой возможности, – сжимается вокруг моего бедра.

Он переворачивает меня на спину.

Кровь стучит у меня в голове, в лице, в каждой конечности моего тела. Паркер наклоняется, наваливается на меня всем телом и обхватывает мое лицо руками. Он закидывает свою ногу на обе мои, прижимая меня к дивану.

Я шиплю: — Если ты попытаешься поцеловать меня прямо сейчас, я откушу твой чертов язык!

Паркер тяжело дышит. Я не могу сказать, в ярости он, взволнован или и то, и другое вместе.

Как и я.

— Тебе это не понравилось?

— Нет!

— Хорошо. И не должно было.

Я закрываю глаза. Мое дыхание прерывисто; я с трудом втягиваю воздух в легкие, чтобы в голове не звенело.

— Никто никогда не поступал так со мной раньше. Даже мой отец.

Он шепчет: — Мне очень жаль.

Я открываю глаза. Паркер пристально смотрит на меня. Должна признать, он действительно выглядит огорченным.

Он медленно убирает одну из своих рук от моего лица. Она скользит по моему плечу, по голой руке, по талии, до верхней части бедра, обнаженного из-за дурацкого огромного разреза на платье, а затем нежно поднимается вверх, обхватывает и сжимает мою попку. Я вздыхаю, когда он самыми нежными прикосновениями гладит мое ноющее тело.

— Мне жаль, — снова шепчет он.

— Нет, это не так.

Почему я не отталкиваю его? Я должна была бы оттолкнуть его. Но то, что я чувствую, о, Господи…

Паркер на мгновение замолкает, лаская мою горящую кожу.

— В основном мне жаль.

Мы оба все еще тяжело дышим. Я осознаю его растущую эрекцию, прижимающуюся к моему бедру.

— Может, мне поцеловать ее, чтобы тебе стало легче?

— Нет. Я сейчас слишком занята тем, что ненавижу тебя.

Его взгляд опускается на мои губы.

— Не смей меня целовать.

— Но я правда хочу.

— Нет.

— А что, если я позволю тебе еще немного поиздеваться надо мной? Может, ты еще пару раз обзовешь меня, это должно помочь.

Паркер все еще смотрит на мой рот. Он облизывает губы. В ответ мои соски твердеют.

— Давай я попробую. Итак: ты самодовольный, никчемный, лживый, эгоистичный, бессердечный, жадный до денег ублюдок, в котором нет абсолютно никаких положительных качеств.

Его брови приподнимаются.

— Жадный до денег? Теперь ты просто мелочная.

— Я еще не закончила.

Его твердый член дергается у моего бедра.

— Извини. Пожалуйста, продолжай.

— Ты слишком самоуверен. И властен. И… груб.

Взгляд Паркера смягчается. Его ласки моей теплой попки становятся чуть более настойчивыми и чувственными, чем успокаивающими.

— Тебе уже лучше?

Я сглатываю. Мой голос срывается.

— Нет.

Он прикусывает нижнюю губу. Мы смотрим друг на друга, наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Его эрекция теперь настойчиво пульсирует у моей ноги.

Как бы мне хотелось не обращать на это внимания. Но, к моему большому огорчению, мне хочется вытащить его член и поиграть с ним.

Все мысли о Лучано и Мари-Терезе вылетели у меня из головы.

— Ты… пугающий, — шепчу я.

Паркер точно знает, что я имею в виду. Его брови хмурятся. Он выдыхает: — О, детка.

— Пожалуйста, перестань называть меня так.

— Почему?

Теперь моя очередь прикусить губу.

— Потому что мне это слишком нравится.

Он смотрит на меня, не мигая, его великолепные карие глаза одновременно горячие и мягкие.

— Так вот, это чувство, о котором я тебе вчера рассказывал. То, которое я не могу описать и которое ты назвала чушью.

— Да?

Он шепчет: — Оно вернулось. И это чувство больше, чем когда-либо.

Поскольку это действительно ставит меня в тупик, я решаю отвлечь его.

— Больше, чем когда-либо, как чуррос в твоих штанах?

Мой маленький план срабатывает; Паркер лукаво улыбается.

— Да. Кажется, ты говорила, что это твое любимое блюдо?

— Чуррос в целом, не твой в частности.

Паркер усмехается.

— О. Ты точно знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя особенным, Круэлла.

— А ты точно знаешь, как нажимать на все мои болевые точки. Что я, кстати, ненавижу.

— Нет, не ненавидишь. Тебе это нравится.

Я закатываю глаза.

— Фу. Опять твое безмерное эго.

Паркер рычит: — Ты что, только что закатила глаза?

Я замираю.

— Эм. Нет?

— Да, ты это сделала.

Он щиплет меня за попу. Я ахаю – и от неожиданности, и от удовольствия. Паркер говорит: —Мне нужно отшлепать тебя еще раз?

Я извиваюсь под ним, непроизвольно двигая предательскими бедрами, из-за чего моя промежность оказывается в непосредственной близости от стального стержня, пытающегося вырваться из его штанов. Он резко вдыхает, и его дыхание с шипением вырывается сквозь зубы.

Видя выражение похоти на его лице, я предупреждаю: — Помни, что произойдет, если ты попытаешься поцеловать меня!

Не раздумывая, Паркер говорит: — Я рискну.

Затем его губы прижимаются к моим. Поцелуй горячий, шелковистый и требовательный, и из-за того, что он такой вкусный, я стону ему в рот.

Этот звук запускает цепную реакцию.

Он тоже стонет и сильнее прижимается ко мне, впиваясь пальцами в мою обнаженную кожу. Я выгибаюсь, раздвигая бедра, чтобы его эрекция терлась о мое разгоряченное тело, пока я двигаю бедрами. Паркер издает горловой звук и просовывает руку под мои стринги, прямо над моей поясницей. Я запускаю пальцы в его волосы и тяну, царапая его ногтями. Он проводит рукой по моему бедру, а затем кладет раскрытую ладонь между моих ног. Он гладит меня через влажные трусики.

Я всхлипываю, отталкиваясь от его руки.

Паркер рычит, просовывая пальцы под шелк.

Я мяукаю, как котенок, когда его пальцы находят мой влажный центр, и он снова начинает ласкать мой клитор большим пальцем. Когда его пальцы проникают в меня, я прерываю поцелуй, судорожно вздохнув.

— Чертовски красивая коварная гадюка, — говорит он, тяжело дыша, а затем снова завладевает моим ртом.

Его рот жаден, но пальцы нежны. Он точно знает, что делает.

Это не тот милый, неуклюжий подросток, которого я знала, мальчик, который был скорее нетерпеливым, чем опытным. Мальчик, который плакал от счастья после того, как мы впервые занялись любовью.

Это Мужчина с большой М. Каждая клеточка моего тела узнает это, кричит так громко, что, наверное, слышно внизу.

Паркер. Паркер. Паркер.

У меня кружится голова. Перехватывает дыхание. Ноет. Внизу моего живота кольцо удовольствия затягивается все туже и туже. Его пальцы проникают глубже. Моя рука нащупывает его твердость. Когда я обхватываю пальцами его член, он стонет.

Паркер.

Паркер?

В тот же момент я понимаю, что голос в моей голове, зовущий Паркера по имени, – это не голос в моей голове, Паркер прерывает наш поцелуй, тяжело дыша. Он поворачивает ухо в сторону двери.

— Паркер, где ты? Кто-нибудь, найдите почетного гостя. Он пропал!

Слышны смешки, раздается резкий сигнал обратной связи микрофона, и мы оба понимаем, что откуда-то снизу мэр призывает Паркера выйти и обратиться к толпе.

Паркер прижимается лбом к моей груди.

— Господи Иисусе. Он убивает меня.

Меня тоже, но я благодарна за то, что меня прервали. Еще шестьдесят секунд, и Владычицу Всего Зла трахнул бы на бархатном диване ее заклятый враг.