Рустам говорит серьезно, только мне не верится. Кажется, сейчас проснусь, и все развеется, как туман к полудню.

Так он на меня смотрит горячо, что тело плавится. Тону в ощущениях. Хочется вскочить, на шее у него повиснуть и шептать да, пока не зацелует всю.

Но я не могу. Нельзя семейную жизнь с вранья начинать. Рустам должен знать, чья я дочь, и какие у меня отношения с Виктором. Мне бы изловчиться и помирить их с братом. Иначе, что это за жизнь будет.

Прошу Рустама отложить свадьбу. Мне нужно время, понять, что наши семьи связывает.

Он злится. Грудь тяжело вздымается, ноздри раздуваются. Лучше так, чем при маме на него всю правду вываливать. Да и нельзя, я слово брату дала, что не расскажу никому об отце.

Тяжело вздыхаю. Что за ситуация?!

Затянувшийся спор прерывает телефонный звонок. Рустам выходит из комнаты, оставляя нас с мамой одних.

– Катя, дочка, что тебя мучает?! – спрашивает она ласково.

Маму мне не обмануть, она мое состояние всегда чувствует. Вот и сейчас смотрит обеспокоенно.

– Все хорошо. Волнуюсь просто. Люди за год к свадьбе готовятся, а Рустам хочет все за месяц решить, – отвечаю скомкано, стараясь не смотреть ей в глаза.

Рустам возвращается в бешенстве. Губы поджаты, брови сходятся над переносицей. На висках пульсирует синяя жилка.

– Что случилось? – спрашиваю взволнованно.

Только бы они снова с Виктором не поругались.

– Уехать надо на пару дней. Срочно, – бросает отрывисто.

– Ты не можешь, – вскрикиваю я и вскакиваю с места. – Тебе еще неделю восстанавливаться. Уколы делать, перевязки. Неужели нельзя отложить?!

– Есть вещи, которые лучше не откладывать, – бурчит мужчина раздраженно. – У меня вон медсестра есть. С собой ее возьму, пусть свои деньги отрабатывает.

Ревность мгновенно поднимает голову. Только не с этой девицей. Знаю я, что у нее на уме. Она своего не упустит, а Рустам – мужчина темпераментный. О чем я вообще думаю?! Он же после ранения.

– Когда мы выезжаем? – спрашиваю твердо.

Он поднимает на меня удивленный взгляд.

– Прямо сейчас, но ты никуда не едешь, Рыжик. Дома остаешься к свадьбе готовиться.

Сердце сжимается в дурном предчувствии. Подбегаю к нему, в глаза заглядываю.

Что у него за дела такие, что меня брать не хочет?

Сгребает в охапку. К себе прижимает крепко. Нельзя ему так. Но я не дергаюсь, в шею лицом утыкаюсь. Всхлипываю. От себя отпускать не хочу. Чувствую, нехорошая эта поездка.

Он успокаивается. Расслабляется.

– Я недолго. Через пару дней вернусь, – шепчет с нежностью.

По волосам меня гладит, улыбается.

– Тебе действительно надо ехать? – уточняю, коварно прижимаясь к его налившемуся желанием органу.

Он наклоняется к самому моему уху и горячо шепчет:

– Не провоцируй, Рыжик. Мне того, что ночью было, на один зубок. Вернусь, любить тебя буду долго, с расстановкой, пока сама замуж не попросишься.

Весь следующий день я не нахожу себе места. То слоняюсь без дела по дому, то смотрю в окно, вздрагивая при каждом сигнале от телефона. Рустам не звонит.

Я уговариваю себя, что он в дороге, а в машине ненавистная медсестра и охрана. Какие разговоры в такой компании?! Но сердце не подчиняется доводам разума, сжимаясь от недоброго предчувствия.

Что-то произошло, а я сижу здесь и ни о чем не знаю.

Пробую связаться с Виктором, но он вне зоны доступа. Злюсь на него, на себя, на целый свет, потому что не могу успокоиться и просто ждать.

Если бы ни мама, я забыла бы про завтрак и обед, с головой погрузившись в свои мысли.

Ей удается отвлечь меня разговорами о свадьбе. Мы как раз обсуждаем подвенечное платье, когда у нее раздается неожиданный звонок.

– Володя, – ахает она, едва не уронив трубку. – Как выпускают? Когда?

На глазах выступают слезы радости. Она смахивает их рукой и делится со мной новостью:

– Брат освобождается завтра. Через несколько дней приедет домой. Счастье то какое, Катенька.

У меня у самой глаза на мокром месте. Обнимаю маму за плечи. Забираю трубку и слушаю на том конце любимый голос.

– Дядя, – всхлипываю счастливо. – Все закончилось? Ты свободен?

Мы еще какое-то время говорим о разных пустяках, словно он возвращается из обычного отпуска, а я все не могу поверить в происходящее.

– Поеду в Саратов. Встречу брата там, а потом вместе домой, – заявляет мама, начиная собираться.

– Я с тобой, – принимаю спонтанное решение.

Мама смотрит на меня с сожалением.

– Лучше дождись Рустама и поблагодари от всей нашей семьи. Мы скоро приедем, это вопрос нескольких дней, а вам надо разобраться в своих отношениях. Что-то между вами творится неладное.

Разочарованно закусываю губу. Понимаю, мама права, но без нее здесь будет совсем одиноко.

Она уезжает вечерним поездом. Провожаю ее на перроне, с грустью глядя вслед удаляющемуся составу. Убеждаю себя, что жизнь налаживается, но внутри уже поселился холод.

Рустам не звонит ни в этот день, ни на следующий. Я набираю его раз десять, но номер недоступен.

Еще один день пролетает в тоскливом ожидании новостей. Он не звонит и не появляется. Несколько часов я вишу на телефоне, разговаривая с дядей. Он полон планов на жизнь и оптимизма.

– Тимофей передает тебе привет и огромную благодарность, – смеется мужчина в трубку. – Не знаю, что у вас произошло, но вся семья говорит о тебе с небывалым уважением. Поделишься секретом, как такое завоевать?

– Обязательно, – обещаю я весело. – Когда вы вернетесь?

– Дай мне несколько дней, Катюш. Поверь, я тоже по тебе соскучился.

После разговора с дядей на душе становится легче. Если бы Рустам просто ко мне остыл, стал бы он заниматься его освобождением?!

На четвертый день телефон Рустама оживает, но мне в ответ раздаются длинные гудки. Я уже решаюсь позвонить дяде Ниязу, попробовав найти мужчину через него, но Рустам, наконец, набирает мой номер.

– Катя, как у тебя дела? – интересуется он сухо.

– Что происходит? Ты не берешь трубку. Я не знаю, что и думать, – растерянно спрашиваю я. – Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. Тебе не надо беспокоиться. Рядом со мной медсестра.

Вот чье присутствие меня совсем не успокаивает, но об этом я не собираюсь говорить.

– Когда ты вернешься? – поняв, что он не планирует вдаваться в подробности, уточняю я.

– Не знаю. Все сильно запуталось.

– Спасибо тебе за дядю. Мама просила поблагодарить от всей семьи, – говорю я взволнованно.

В ответ мне следует длительная пауза, а затем Рустам произносит совсем уже странное.

– Его выпустили не благодаря мне.

– Но как же? – растерянно протягиваю я.

Он молчит.

– Рустам, что происходит? – кричу я, но мужчина кладет трубку.

Набираю его номер, в ответ только длинные гудки.

Связь оборвалась? Он не хочет со мной разговаривать?

Следующие дни пролетают как в тумане. Я ем, сплю, брожу по дому и медленно умираю. Рустам не звонит и на мои звонки не отвечает. Постепенно я перестаю пробовать и отупело жду. Чего именно, сама не знаю.

Почему он так со мной?! Что я сделала, что не так сказала?!

Порываюсь вернуться домой. Охрана меня не задерживает, но дойдя до ворот, возвращаюсь в дом. Не могу уехать, не увидев его последний раз.

Только этой мыслью и живу. Встретиться с ним, заглянуть в глаза, потребовать объяснений.

Они возвращаются через неделю. Превратившись в живую тень, я встречаю машину на крыльце. С охватившим душу холодом наблюдаю, как Рустам открывает медсестре дверь. Девушка улыбается, откровенно прижимаясь к нему всем телом.

Внутренности скручивает боль, но я держусь, продолжая любоваться парочкой с каменным лицом.

Она неспешно направляется к дому, покачивая бедрами и поглядывая на меня свысока. Рустам следует за ней, ни разу не взглянув в мою сторону.