- Вы поссорились? – догадалась Аглая Никитична.
- Нет, - честно ответила Ульяна. – Я с Егором не ссорилась.
- Так это он чудит?
- У него спросите… Можно, я пойду?
- Нет. Тоже иди мыть руки, и к столу. Пообедаете, а после поговорите. Вам нужно поговорить, - твердо сказала Аглая Никитична.
Ульяна сбежала бы, но ей казалось, что это неприлично по отношению к пожилой женщине. Поэтому она мужественно выдержала обед, а после, подчиняясь ее воле, вместе с Егором отправилась в его комнату.
- Ты дура? – набросился на нее Егор, едва закрыл дверь. – Чего приперлась? Не поняла, что я не хочу тебя видеть?
- П-поняла, - запинаясь, проговорила Ульяна. – Твоя бабушка…
- Моя бабушка тебя жалеет, потому что ты нищая, - прошипел ей в лицо Егор. – Поэтому она тебя кормит. И шмотки покупает. И не делай такое лицо! Ты прицепилась ко мне из-за денег!
Не помня себя от обиды, Ульяна вцепилась Егору в волосы. На крики прибежала Аглая Никитична, и с трудом разняла дерущихся.
Впрочем, Егор Ульяну не бил, только защищался. Это она успела расцарапать ему лицо и оставить следы укуса на руке.
Саратовская губерния, 1859 год
Очередной странный сон Ульяну же не пугал. Она осознавала, что мир из сна другой, и там, во сне, понимала все, что происходит. Ей не казались странными люди, одетые иначе, повозки без лошадей, классы, где учились и девочки, и мальчики. Она одновременно была той Ульяной, из сна, и не была ею. И это… ей нравилось. Во сне она как будто видела другую историю и другого Егора. Любопытство сильнее страха.
Еще бы понять, что это означает…
К завтраку явился Лев, не преминув воспользоваться вчерашним приглашением. Жорж вел себя на редкость прилично, и даже принес извинения Льву, каясь, что вчера позволил себе лишнее. Лев извинения принял, но без энтузиазма. Он и к Ульяне как-то поостыл, больше беседовал с Марфой Сергеевной. Вежливо повторил, что он и его родители ждут всех Белозерских в своем имении. Договорились ехать завтра. А после завтрака Марфа Сергеевна завладела вниманием Жоржа, попросила его в чем-то помочь – и оставила Ульяну наедине со Львом.
- Ты на меня сердишься? – не выдержала Ульяна после нескольких минут тягостного молчания.
- Откровенно говоря, да, - ответил Лев без обиняков. – Мне казалось, ты другая.
- Другая? Какая? Ты же меня совсем не знаешь!
- Вот именно, - вздохнул он. – Скажи, это правда, что ты велела высечь крепостного?
- Откуда ты?..
- Тут слухи быстро разносятся. Так правда?
- Да… - Ульяна отвернулась.
- Из-за несчастной лошади?
- Нет. Все… сложно… - запинаясь произнесла она.
- Можешь не объяснять, - сухо обронил Лев. – Но ты должна знать, что я не хочу водить дружбу с женщиной, которая истязает слуг.
Ульяна не выдержала и спрятала лицо в ладонях. Как стыдно! Она так и не может себя простить, хотя Егор простил… А тут еще и Лев… Она надеялась, что обрела, как минимум, хорошего знакомого!
- Я не хотел приходить, но решил, что это будет невежливо по отношению к Марфе Сергеевне, - продолжил Лев. – И приглашение в гости в силе. После не ищи со мной встречи.
Ульяна всхлипнула и внезапно поняла, что чувствует почти то же самое, что и та, другая Ульяна из сна, хотя сейчас все несколько иначе. Ей хотя бы объяснили причину. Однако не выслушали. И слова не дали сказать в оправдание!
Впрочем… Разве она может оправдать свое поведение?
- Вы несправедливы к ее светлости. И если она не может рассказать, что случилось на самом деле, я это сделаю.
Ульяна с изумлением уставилась на Егора, невесть откуда взявшегося в гостиной. Подслушивал он, что ли?!
Глава двадцать восьмая, в которой герой вмешивается, куда не просят
Никаких чужих разговоров Егор не подслушивал. И вмешиваться не собирался. Шел он к Ульяне, чтобы решить обычный вопрос по хозяйству.
Аккурат перед памятной конной прогулкой велела она обновить беседки в саду. Мужики добела отскоблили дерево, потемневшее от дождя и снега, и собирались пропитывать его льняным маслом. Егору же потребовалось уточнить, оставить ли беседку, так сказать, в натуральном цвете или покрасить в белый.
Но это так… благовидный предлог. На самом деле Егор хотел справиться о здоровье хозяйки. И, заодно, помешать ее тет-а-тет с навязчивым соседом.
Лев Егору не нравился исключительно тем, что он нравился Ульяне. Когда Егор, совершенно случайно, услышал, как тот ее отчитывает, внутри все перевернулось. И ладно бы заслуженно подозревал в жестокости! Нашел кого обвинять! Ту, что нервный срыв получила из-за вчерашних событий!
- Егор, не смей! – приказала Ульяна. – Выйди вон!
Но он уже набычился, уставившись на Льва.
- А, управляющий… - протянул тот, с интересом рассматривая Егора. – Тот самый, что ударился головой.
Егор чуть не поперхнулся воздухом от негодования. И когда Ульяна успела все ему выболтать! Предательница…
И все же желание защитить ее не исчезло.
- Это не имеет отношения к делу, - процедил Егор. – Вчера пороли меня. И не из-за взбесившейся лошади, а из-за потерянных в дороге вещей ее светлости. Как вы верно заметили, я управляющий. И я допустил серьезную оплошность, не позаботившись о сохранности имущества.
- Егор! – снова сердито выкрикнула Ульяна. – Прекрати сейчас же! Тем более, ты утрируешь!
- Так вы скажите ему правду, Ульяна Дмитриевна. – Егор повернулся к ней. – Скажите, почему не могли поступить иначе.
- Ты с ума сошел! – ахнула она.
- Наглец, - констатировал Лев.
- Что, даже порка не помогла? – кисло улыбнулся ему Егор. – Так признайте, что я ее заслужил. И перестаньте обвинять ее светлость в жестокости.
- А ты защищаешь хозяйку не менее рьяно, чем она тебя, - неожиданно заметил Лев. – Пожалуй, действительно странно, что именно тебя подвергли экзекуции.
- Егор, пожалуйста, оставь нас, - тихо попросила Ульяна. – Даже если по делу пришел, выйди. После поговорим.
Это подействовало на Егора куда лучше окриков. Он с изумлением взглянул на Ульяну и заметил, что глаза ее полны слез, а губы дрожат.
«Защитник… - с горечью подумал он. – Бестолочь! До слез довел. В очередной раз».
В этот момент он искренне ненавидел себя – за глупость и бессилие. Не ему придется утешать Ульяну. Он не имеет на это права.
Егор поклонился ей, игнорируя Льва, и вышел из комнаты. Только и остается, что сжимать кулаки и рычать от ярости!
- Егор Лексеич! – окликнули его, едва он спустился с крыльца. – Так за краской посылать?
- Посылай, - ответил он. – Кто поедет? Митрич? Пусть Василя с собой возьмет, ему в город надо.
«Только он еще об этом не знает…» - мелькнуло в голове.
Егор вздохнул и отправился на поиски Софьи.
Впрочем, долго искать не пришлось. На кухне вовсю кипела работа: варили земляничное варенье. Верховодила процессом, конечно же, Софья.
- Хотели чего, Егор Лексеич? – спросила она, заметив управляющего.
Аромат земляники бил наповал. Егор так и застыл, едва переступив порог кухни: вспомнил, как бабушка варила клубничное варенье в медном тазу. И как он, ребенком, ел это варенье прямо из банки, тайком. Уж больно вкусное оно было, не мог удержаться.
- Егор Лексеич? – повторила Софья.
- А? Да! – очнулся Егор. – Поговорить с тобой хотел. Пойдем.
Девки, перебирающие ягоду, переглянулись и хихикнули.
- Без баловства мне тут! – строго сказала им Софья. – Ольга, за старшую.
- Это ненадолго. – Егор пропустил Софью вперед, и они вышли во двор. – Во-первых, поблагодарить хотел. За лекарства.
- От болтун! – фыркнула Софья. – Да не вы, Василёк. Помогло хоть? Аль выбросили?
- Помогло, - серьезно ответил Егор. – Потому и благодарю.
- Не думайте, что я для вас старалась. Специально эти средства у ведуньи местной беру, для всех. Теперь от вы о людях заботьтесь.
- Стараюсь, - усмехнулся Егор. – Или ты намекаешь, что запасы лекарств пополнить надо?