Немного подумав, она решила зайти издалека:
– Кстати говоря, Цин Цзи, я слышала, что Нин Жочу… и нынешний Наставник государства учились вместе.
Цин Цзи отхлебнула чаю и подтвердила:
– Да, это так.
– Любопытно, как они ладили между собой?
Цин Цзи удивилась:
– Почему это тебя интересует?
– Наставник государства однажды сказал, что хочет похоронить этот мир. Хаос, в который теперь погрузилась страна, во многом возник из-за попустительства Наставника. Я хочу знать почему. За что он так ненавидит людей? Потому что Нин Жочу погиб?
Цзи Юньхэ намеренно упомянула имя Великого Мастера. Цин Цзи улыбнулась:
– Конечно же нет. Ученики неплохо ладили между собой, но их дружба не была столь крепкой. Вообще-то мне очень мало известно о нынешнем Наставнике государства. Я провела внутри печати несколько десятилетий, а когда вышла, выяснила, что Наставник – плохой человек.
Ло Цзиньсан тоже стало любопытно. Легендарная личность Наставника государства во всем мире вызывала неизменный интерес.
– То есть когда-то он был добрым?
– По крайней мере не был злым.
Ответ Цин Цзи снова смутил Цзи Юньхэ. Женщина из ее сна утверждала, что Наставник государства плел интриги за спиной Нин Жочу и разлучил Великого Мастера с птицей Луань, но Цин Цзи верила, что Наставник и Нин Жочу учились вместе и поддерживали самые обычные отношения. Если только… Если только Наставник государства не провел сразу обоих – и Нин Жочу, и его возлюбленную.
Только для чего? Зачем он погубил Нин Жочу и лишил счастья Цин Цзи? Почему после этого его нрав «испортился» и он захотел похоронить этот мир? Кто та женщина, память о которой он бережно хранил в сердце?
– Почему же он так переменился? – тоже удивилась Ло Цзиньсан. Вдруг ей в голову пришла новая мысль, и ее глаза загорелись. – Нин Жочу был очень силен, Наставник не уступает ему в силе. Кто же их обучал? Их наставник еще жив? Можно я попрошусь к нему в ученицы?
Действительно, Цзи Юньхэ совсем забыла о наставнике двух непревзойденных мастеров. Чтобы одновременно выпестовать двух сильных воспитанников, учителю пришлось изрядно потрудиться.
– Я не видела их наставника. Нин Жочу редко обращался к нему. В отличие от своего соученика… ну, нынешнего Наставника государства, о котором вы твердите. Вдвоем они объездили весь мир: учитель и ученик. А потом из очередного странствия вернулся только юноша. О прежнем наставнике никто больше ничего не слышал. Это все, что я знаю.
Учитель и ученик, вместе объездившие весь мир… Цзи Юньхэ осенило… Путевые заметки, которые она читала в подземелье Наставника государства! Неужели… Сердце Цзи Юньхэ забилось сильнее. Похоже, ей открылся величайший секрет.
– Их обучал мужчина или это была женщина?
– Женщина.
– Она любила белый цвет и носила белые одежды? – уточнила Цзи Юньхэ и затаила дыхание.
Цин Цзи вскинула брови:
– Откуда ты знаешь?
Цзи Юньхэ глубоко вздохнула. Все эти годы Наставник государства нежно любил и отказывался забыть… своего учителя. Точнее, наставницу.
14. Спор
Цзи Юньхэ знала, что сто лет назад покорители демонов жили по иным правилам. Запрета покидать свои земли не существовало, и если ребенок, обладавший двойным пульсом, хотел стать покорителем демонов, то он просто искал себе наставника, чтобы обучаться у него ремеслу.
Управлять духовной силой, источником которой служил двойной пульс, – задача не из легких. Стать великим мастером, способным усмирять нечисть, еще сложнее. Поэтому обучение начиналось в раннем детстве. Когда наставник брал себе ученика, то, по сути, заменял ему родных отца с матерью. Отношения между наставником и учеником строились по строгим правилам, и с отделением четырех земель ограничения и запреты нисколько не смягчились, а их нарушение считалось не меньшим грехом, чем отцеубийство. Когда Цзи Юньхэ помогла названому брату убить Линь Цанланя, их общего наставника, она совершила ужасное злодеяние, противное Небу. Если бы об этом узнали, никто бы не усомнился в том, что преступница не заслуживает прощения.
Открытие, что нынешний Наставник государства некогда полюбил собственную наставницу и по сей день хранил в сердце глубокие чувства к ней, не укладывалось у Цзи Юньхэ в голове.
Поэтому она промолчала и не сказала Цин Цзи о том, что видела во сне. В конце концов, нельзя обвинять человека, исходя из снов и догадок и не имея веских доказательств его преступления. Птица Луань сильно пострадала и сумела бы отомстить, не стоило делать при ней громких заявлений. Цзи Юньхэ понимала, что та не забыла Нин Жочу и не выбросила его из сердца. Обида по-прежнему терзала птицу Луань, но она полагала, что обидчик мертв и счет предъявить некому.
Узнай она, что в ее несчастье повинен нынешний Наставник государства, не смогла бы смиренно принять эту новость. Птица Луань сразилась бы с Наставником государства, несмотря ни на что и вопреки доводам разума. Женщина из сна Цзи Юньхэ это предвидела. В современном мире бросить вызов Наставнику государства могла только птица Луань, однако за последние десятилетия тот не участвовал в великих битвах и не показывал, на что способен. Оценить силу птицы Луань тоже было непросто. Если эти двое вступят в битву, трудно предсказать ее исход…
С другой стороны, пока зеленокрылая птица Луань оберегала север, это вселяло в жителей плоскогорья уверенность и надежду. Цзи Юньхэ не хотела, чтобы северные земли лишились защиты. Тем более теперь, когда она узнала Цин Цзи поближе. Иными словами, Цзи Юньхэ ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы новая подруга пострадала, поэтому сомкнула губы и ничего не сказала. Лишь с нетерпением ждала, что женщина в белом появится снова и ответит на все вопросы. Но как Цзи Юньхэ ни призывала в свои сны загадочную незнакомку, та больше не приходила. Возможно, чем ближе к Цзи Юньхэ подбиралась смерть, тем яснее она видела женщину в белом. Когда же состояние больной улучшилось, пусть только внешне, наставница великих мастеров ее покинула… Неужто души умерших могут беседовать с живыми?
Однако размышлять о всякого рода мистике было некогда. К северу неминуемо приближалась грозная армия трех земель во главе с Линь Хаоцином. У Чан И прибавилось дел. К нему приходило все больше людей, силуэты которых виднелись из-за ширмы. Несколько дней кряду Цзи Юньхэ с Чан И не успевали даже словом перемолвиться, и тем не менее каждый вечер, когда она открывала глаза, к своему изумлению, видела, что Чан И сидит подле ее кровати. Тритон неизменно ждал, пока Цзи Юньхэ очнется.
Как-то раз девушка проснулась, но глаза открывать не спешила. Она почувствовала, как тритон осторожно взял ее запястье и прохладным кончиком пальца нащупал пульс. Тогда Цзи Юньхэ приподняла веки, стараясь глядеть в сторону. Тритон тут же отпустил ее руку.
Цзи Юньхэ глубоко вздохнула. Ее тронула деликатная забота, которую Чан И пытался всячески скрыть. Прежде чем он ушел, девушка удержала его за запястье. Кончики серебристых волос скользнули по тыльной стороне ее ладони.
– Чан И. – Цзи Юньхэ подняла голову и заглянула в глаза, по ледяной синеве которых пробежала легкая рябь. – Как ты собираешься одолеть Линь Хаоцина?
При этих словах льдистая синь в глазах тритона застыла.
– Что я слышу? Верховный страж Цзи вспомнила старого друга и ходатайствует за Линь Хаоцина? – послышался голос монаха Кунмина, который пристроился у чайного столика за спиной тритона и разбирал мешочки с иглами. Держа в руке иглу, монах вышел вперед и усмехнулся: – Если тебе это по силам, убеди тритона забрать обратно сокровенную жемчужину. Или придется ходатайствовать за нас перед Линь Хаоцином.
Чан И стряхнул руку Цзи Юньхэ:
– Я знаю, что делать. Хватит болтать попусту.
Развернувшись и скрывшись за ширмой, тритон отгородился от девушки магическим барьером. Не успела Цзи Юньхэ проводить Чан И взглядом, как Кунмин вонзил ей в лоб акупунктурную иглу. Укол был очень болезненным. Цзи Юньхэ не понимала, лечит ее монах или срывает на ней злость. Решив не принимать подобные мелочи близко к сердцу, она посмотрела на Кунмина: