Что же касается пережевывания пищи, то соответствующий умственный процесс заключается в простом обдумывании прочитанного материала. Должен заметить, что для этого требуется куда более значительное интеллектуальное напряжение, чем для пассивного восприятия предложенного нашим автором текста. Усилие требует такого напряжения, что, по словам Кольриджа, ум часто «сердито отказывается» взяться за дело. В таких случаях мы попросту предпочитаем полностью пренебречь утомительным занятием и продолжаем поглощать свежую пищу, когда прежняя порция еще не пережевана и лежит мертвым грузом. Так продолжается до тех пор, пока несчастный ум не тонет, словно в болоте. Однако чем значительнее усилие, тем, несомненно, более ценным оказывается результат. Час глубоких размышлений на конкретную тему (в данном случае одинокая прогулка столь же плодотворна, как любое другое сопутствующее условие) стоит двух-трех часов непрерывного чтения. Примите во внимание и другой эффект такого добротного пережевывания прочитанных книг: я имею в виду классификацию и, так сказать, «расстановку» тем в сознании, чтобы при необходимости с легкостью к ним обратиться. Сэм Слик[1] признается, что за свою жизнь выучил несколько языков, однако «так и не сумел рассортировать в голове пакеты». Немало умов, поспешно поглощающих книгу за книгой без попытки разложить прочитанное по полочкам, впадают в состояние анархии, а их несчастные обладатели не способны соответствовать тому мнению, которое составили о них друзья: «NN – необыкновенно начитанный человек. Готов рассуждать на любую тему. Невозможно поставить его в тупик».

И вот вы обращаетесь к этому необыкновенно начитанному человеку. Задаете вопрос, скажем, по истории Англии (говорят, он только что проштудировал труд Маколея[2]). Собеседник добродушно улыбается, старается выглядеть сведущим, а сам тем временем лихорадочно копается в уме в поисках ответа. В итоге всплывает горстка многообещающих сведений, однако на поверку оказывается, что все они относятся к другому веку, так что приходится с досадой засунуть находку обратно. Следующая попытка приносит нечто, похожее на настоящий факт, но, к сожалению, вместе с ним возникает клубок иных, совершенно не пригодных обстоятельств: данные из области политэкономии, арифметическое правило, возраст детей брата и строфа из «Элегии» Грея[3]. Нужный факт безнадежно тонет в вязкой массе и в конце концов теряется. В это время все вокруг ждут конкретного ответа. Поскольку неловкое молчание затягивается, наш необыкновенно начитанный друг вынужден, наконец, пробормотать что-то неопределенное и расплывчатое – ничуть не более ясное и удовлетворительное, чем ответ любого школьника. А ведь неудача произошла лишь потому, что человек не пожелал разложить знания по полочкам и наклеить нужные этикетки.

Способны ли вы при встрече распознать несчастную жертву неправильного питания ума? Сможете ли безошибочно определить страдальца? Посмотрите, как уныло он бродит по библиотеке, пробуя блюдо за блюдом – прошу прощения, книгу за книгой, – однако не останавливаясь ни на чем конкретно. Сначала проглотит пару ложек романа. Но нет, фу! Всю прошлую неделю бедняга не ел ничего другого и устал от этого вкуса! Затем отведает кусочек науки. Однако результат заранее известен: ах, разумеется, слишком жестко для его зубов! И так далее по надоевшему кругу, который он безуспешно прошел вчера и, скорее всего, столь же безуспешно пройдет завтра.

В своей чрезвычайно занимательной книге «Профессор за завтраком» мистер Оливер Уэнделл Холмс[4] предлагает следующее правило для безошибочного определения, молод человек или стар: «Решающий эксперимент заключается в следующем: за десять минут до обеда предложите испытуемому изрядных размеров булку. Если угощение с готовностью принято и поглощено, факт молодости установлен безошибочно». Автор утверждает, что в молодом возрасте человек «готов есть в любое время дня и ночи». Для того же, чтобы убедиться в здоровье умственного аппетита подопытного существа, дайте ему в руки короткий, хорошо написанный, но не слишком увлекательный трактат на какую-нибудь популярную тему – своего рода умственную булочку. Если объект исследования прочтет текст с живым интересом и вниманием, а затем сможет внятно ответить на вопросы, значит, ум находится в первоклассном состоянии. Если же он вежливо отложит книгу или лениво пролистает и заявит: «Не могу читать такую ерунду; дайте лучше второй том “Таинственного убийства”» – то можно не сомневаться: умственное пищеварение не в порядке.

Если эта статья дала несколько полезных советов в отношении важной темы чтения и убедила, что не только ваш интерес, но и долг состоит в том, чтобы замечать, читать и осмысливать попадающиеся по пути хорошие книги, то моя цель достигнута.

Один американский писатель сказал: «Все змеи этой местности могут быть разделены на один вид: ядовитые». Тот же принцип действует и в данном случае. Все футляры для почтовых марок могут быть разделены на один вид: «Страна чудес». Несомненно, существуют и подделки, однако это не относится к двум графическим сюрпризам, защищенным авторским правом.

Не понимаете, почему я называю их «сюрпризами»? Что же, в таком случае возьмите альбом[5] в левую руку и внимательно посмотрите. Видите, Алиса держит на руках ребенка Герцогини? (Кстати, сочетание совершенно новое: оно не встречается в книге.) А теперь большим и указательным пальцами положите альбом на стол и быстро откройте. Ребенок превратится в поросенка! Если фокус вас не удивит, то, скорее всего, не удивит даже то, что ваша собственная теща вдруг превратится в гироскоп!

Этот альбом не предназначен для постоянного ношения в кармане. Ничего подобного. Людям редко неожиданно и срочно требуются другие марки помимо однопенсовых для писем, шестипенсовых для телеграмм и иногда липких окантовок, чтобы заклеить порезанный палец (должен заметить, что это отличный пластырь, при бережном обращении выдерживающий три, а то и четыре мытья рук.) Все перечисленные принадлежности отлично помещаются в кошельке или бумажнике. Нет, я вовсе не посягаю на достоинства вашего секретера или иного места, где вы храните необходимые письменные принадлежности. Изобрести альбом меня заставила постоянная потребность в марках иного достоинства – для зарубежных писем, бандеролей и так далее, тем более что часто они нужны срочно. Приобретя «Альбом Страны чудес», я зажил без забот и хлопот и с тех пор пользуюсь только им. Думаю, что прачка нашей королевы поступает точно так же.

В каждый из шести кармашков без труда помещается по шесть марок. Советую, прежде чем расставить весь набор, собрать из марок нечто вроде букета и расположить слева или справа. Так у вас всегда останется свободный угол, за который можно держать книжечку и быстро, легко вынимать марки по одной. В ином случае они будут выскакивать по две или даже по три.

Опыт показывает, что марки достоинством в пять пенсов, девять пенсов и один шиллинг практически никогда не требуются, хотя все другие кармашки приходится постоянно пополнять. Если ваш опыт подтверждает мой, то может оказаться удобным держать, скажем, по паре образцов этих трех видов в кармашке для одного шиллинга, а в два других положить дополнительные экземпляры достоинством в один пенс.

Если письмо представляет собой ответ на полученное сообщение, первым делом достаньте оригинал и перечитайте, чтобы вспомнить, на что именно придется отвечать, и уточнить настоящий адрес корреспондента (иначе может получиться, что письмо отправится в Лондон, тогда как приятель позаботился сообщить свой точный адрес в Торки).