…Ловили его на то, чего нет,
Шли напролом, но с опаской.
Манили Законом и звоном монет,
Бутылкой, и вилкой, и лаской, и таской…
Монетку нащупал в кармане Банкир
И с таким немудреным подарком,
Схватив на ходу капитанский мундир,
Пустился в погоню за Снарком.
Он шел без опаски, бежал напрямик.
И вдруг, усмехаясь и скалясь,
Перед несчастным Банкиром возник
Доныне неведомый СТРАХУС!
Он выпустил когти, пружинно присел
Да прыг на Банкира, как кошка на мышку.
И ахнуть бедняга Банкир не успел,
Как Страхус вцепился зубами в лодыжку.
От зверя Банкир откупиться решил,
Нашарил в кармане монетку.
И Страхусу в пасть, не страшась, запустил
Монетку, нацелившись метко.
Не ведают Страхусы цену деньгам,
До роскоши нет им и дела.
И туго пришлось бы банкирским ногам,
Когда бы не звон Билли-Белла.
И Страхус хвостом завилял, оробел,
Услышав «бим-бом» капитана.
– Опасность повсюду, – ворчал Билли-Белл, —
Об этом твержу постоянно!
А бедный Банкир был желтее, чем сыр,
От страха овечкою блея.
На нем даже черный-пречерный мундир
Стал школьного мела белее.
Его утешали, но, молча, в ответ
Банкир заливался слезами
И плакался Бяке в желточный жилет,
Безумно вращая глазами.
Он в крепкую клетку забраться хотел
И жить за стеной Зоопарка.
– Лечить бесполезно, – сказал Билли-Белл, —
Продолжим охоту на Снарка.
…Ловили его на то, чего нет,
Шли напролом, но с опаской.
Манили Законом и звоном монет,
Бутылкой, и вилкой, и лаской, и таской…
Темнело. Матросы решили: – Пора!
Отбросим любые сомненья.
Послали вперед на разведку Бобра,
Дрожащего от… нетерпенья.
Цепочкой они по ущелью брели
Опасливо, но боевито
И вдруг услыхали, как эхо, вдали
Воинственный вопль Бисквита.
– Глядите, он там, этот Как-его-там!
Повис на утесе над бездной! —
Заметив Бисквита, вскричал капитан. —
Не видишь ли Снарка, любезный?
– Шутник он, однако, – сказал Бука-Бяка,
Стоявший как раз под горою.
Но все остальные друзья боевые
Махали руками герою.
Над их головами под небесами
Он высился гордо над бездной,
Но вдруг зашатался и с криком сорвался
С горы поднебесной, отвесной.
Из бездны послышалось длинное «БУ-УУ!»,
Будто ветер зловещий, протяжный
Дул и дул бесконечно в большую трубу…
Так пропал их товарищ отважный.
Вот стоят они, полные горестных дум,
Размышляют о Снарке в молчанье.
Вдруг доносится снизу неясное «ДЖУ-УУМ!»
Как последнее друга посланье.
Может, все-таки Снарка Бисквит отловил?
Или Снарк поживился Бисквитом?
БУ и ДЖУМ – это пойманный хищник завыл?
Или сам он жевал с аппетитом?
Снарколовов лихая, отважная рать
В бездну попадала с криком и шумом…
Даже не пробуйте Снарка поймать,
Если он обернулся БУДЖУМОМ!
«Мы – у Снарка в гнезде!» – Балабан проорал
И матросов на берег совлек он.
Несмотря на аврал, он их бережно брал,
Подымал то за ус, то за локон.
«Мы – у Снарка в гнезде! Повторю и пройму
Ваши души на море и суше!
Мы – у Снарка в гнезде! Доверяйте всему,
Что вам трижды влагается в уши!»
Собрались до зари, до румяной зари:
Там Башмачник торчал долговязый,
Адвокат Балабол там пускал пузыри,
Что оценивал Брокер стремглазый;
Биллиардный Игрок, плутоватый факир,
Там давал плутовские сеансы,
Но за тысячу фунтов был нанят Банкир,
И финансы не пели романсы.
И еще был Бобер, выплетавший узор
Сноровисто, форсисто, бобристо.
(Утверждал Балабан, что любой ураган
Разгоняет Бобер кружевнисто.)
И еще там был некто – он славу добыл,
Как не снилось месье Бонапарту,
Потому что он зонтик в порту позабыл,
Позабыл чемоданы и карту.
Позабыл он часы, позабыл несессер,
И случилось такое печальство,
Оттого что в порту легкомысленный сэр
Известить не изволил начальство.
Позабыл он одежду (однако на нем
Было двадцать четыре жилета!),
Но, к несчастью, забыл свое имя притом
(А оно на него не надето!).
Кто-то крикнул: «Старик, причеши свой парик!»
Кто-то крикнул: «Едят тебя мухи!»
Кто-то весь изошел на нервический крик,
Выражаясь в решительном духе.
Расцветающим днем и в глубокой ночи
Персонажа истории этой
Неприятели звали Огарком Свечи,
А приятели – Старой Котлетой.
Но не раз Балабан говорил про него:
«И неловок, и мыслит неярко,
Но отвага его нам важнее всего
В предстоящей охоте на Снарка.
Он СНАРКотика видывал с глазу на глаз
И СНАРКошку – в глухом переулке.
СНАРКенштейна-медведя водил он не раз
По лесам на воскресной прогулке!»
Он представился: «Булочник» – предупредив,
Что печет он одни лишь забранки.
(Но, увы, для таких обругальственных див
Не добудешь муки на стоянке!)
И еще был один – безнадежный болван,
Хулиган из семьи хулигана,
Но сказав: «Бедокур я, но всё ж – СНАРКоман!» —
Он сумел убедить Балабана.
И пришел Бедокур, и неделю спустя
Он признался с ухмылкой на роже,
Что Бобров обожает губить не грустя,
И сказал Балабан – не без дрожи:
«Ах! Расстаться с единственным нашим Бобром,
Что у нас почитают, как брата,
Наши люди едва ль согласятся добром:
Слишком горестной будет утрата!»
Встрепенулся Бобер и рыданье исторг,
И сказал торопливо и жарко,
Что печальный сюрприз не искупит восторг
Предстоящей охоты на Снарка!
И Бобер предложил, чтоб наглец, осужден,
Перешел на отдельное судно.
Но сказал Балабан: «Если план утвержден,
Изменить диспозицию трудно:
Проведите посудину только одну,
Приключений натерпитесь адских,
Но с двумя непременно пойдете ко дну,
Не осилив трудов навигацких!»
Огорчился Бобер, но в трагический день
Посоветовал Булочник другу:
«Не ходил бы ты лучше, мой милый, как тень,
А надел бы ты лучше кольчугу!»
Посоветовал также премудрый Банкир
На Фортуну забыть упованья
И на случай Весьма Непредвиденных Дыр
Заключить Договор Страхованья.
Миновала гроза, и не сгинул Бобер,
Но по числам нечетным и четным,
Бедокура узрев, отворачивал взор
И в смущенье краснел безотчетном.
