Весь дрожа от нетерпения, я натянул чехол на голову и приступил к проявке. Деревья немного не в фокусе – не беда, спишем это на то, что ветки колеблются на ветру. Фермер? Ну, он на месте не стоял, сделал шаг-другой, непонятно, сколько у него на снимке рук и ног – ничего страшного! Назовите его пауком, сороконожкой, да кем угодно… Корова? Да, вынужден, хоть и неохотно, признать, что у коровы получилось три головы, и хоть такое животное выглядит довольно курьезно, привлекательным его не назовешь. Зато коттедж ни с чем другим не спутаешь; дымоходы на месте, а чего еще желать, так что, подумал я, «в целом Амелия будет…».

В этот момент мой внутренний монолог был оборван похлопыванием по плечу, скорее требовательным, нежели дружелюбным. Я снял с головы чехол – надо ли говорить, что это было сделано со спокойным достоинством? – и, повернувшись, увидел незнакомого мужчину. Он был крепко сбит, просто одет, омерзителен на лицо, во рту – соломинка; а спутник даже превосходил его во всех этих отношениях.

– Молодой человек, – произнес первый, – это частная собственность, так что немедленно убирайтесь отсюда и не вздумайте перечить.

Нет нужды говорить, что на слова эти я не обратил ни малейшего внимания, просто взял склянку с гипосульфитом натрия и вернулся к проявке; он попытался помешать мне; я не уступал; негатив упал на землю и разбился. Больше я ничего не помню, кроме неясного ощущения, будто кого-то ударил.

Если у вас получится отыскать в том, что я только что прочитал вам, какое-либо объяснение моему нынешнему состоянию, – милости просим. Что касается меня самого, то могу лишь повторить то, с чего начал: меня трясет, мне плохо, я не могу пошевелиться, все тело в синяках.