ПЛАЩ Отец возвратился домой в плаще и, повесив его за дверь, сказал, что купил пианино. А я не хотел учиться играть. Отец посулил мне штиблеты. Мечта моей жизни! Когда он разулся, я вытащил из штиблет резинку, розовую и тонкую… Потом вдруг хлынул ливень. Служанка набросила отцовский плащ и выбежала во двор. Когда она в кухню вернулась,- плащ блестел, как стеклянный. Стеклянный плащ! Мне понравилось это. Мне это нравится до сих пор. МАЯКОВСКИЙ В ПРАГЕ Не парикмахер и не поп Атлет с проворством антилоп Предпочитал иным забавам Стих с револьверным барабаном Кто водку жрет кто ищет хлеба Левой левой левой левой Когда Маяковский приехал в Прагу Я был в костюмерной В кучерском цилиндре Который сорвать было невозможно Это был футуризм Как и наши недолгие жизни Как прекрасный скороход Скакавший на левой ноге Он слишком серьезен был для поэта Слишком нервен с квакушами И что бы только могло случиться Будь жених и невеста из одного теста Стыд Рождает ненависть Подобно слонам он ни перед кем не сторонился Чем выше небо тем однотонней Особенно в баре Где восхищаются чарльстоном Но он помнил как его пляшут в Гарлеме Любил пальмы равно и картошку И Маяковский мертв Он который в одиночестве плакал Оба мы это прекрасно знаем Какой прекрасной нам кажется Прага Когда один из них приезжает Погребки поднятые вверх дном квартиры И Влтава пленительна словно банщица Едем ночью И на каком-то углу Маяковский машет шляпой Бросаюсь стремглав В стихи неопределимые как ночь И Прага продолжает жить Прелесть блондинок в сосисочных До чего же красивы работницы А мы и не замечали Идешь и разговариваешь Разбегаются перспективы Красивые и потертые Как твой коричневый пиджак Знаю дом на окраине Мы похожи друг на друга Как поэзия на реальность А реальность на свою сводную сестру поэзию Не парикмахер и не поп Атлет с проворством антилоп Предпочитал иным забавам Стих с револьверным барабаном Кто водку жрет кто ищет хлеба Левой левой левой левой ПРИГЛАШЕНИЕ К ПУТЕШЕСТВИЮ Я знаю край на свете близ северного льда. Туда с тобою вместе уедем навсегда. Нет, то не край за морем, пустых иллюзий брег, где, нищетой заморен, свободы жаждет негр. И не растут там пальмы, и нету там секвой, и не поют там псальмы в честь девы пресвятой. То край привольный, дивный, то край, где нету зла, и ты была б счастливой, когда бы там жила. Там труд очеловечен и всем доступен труд. Подобно птицам певчим там любят и живут. Там нет господ и нищих, хозяев нет и слуг, там черный пласт землищи отваливает плуг. Там преобразованье природы и сердец. Там слышно песнь чабанью и блеянье овец. Я знаю край, где правит мудрец с крестьянским лбом. Там юность не лукавит. Пойдем туда, пойдем! Я вдруг хочу бродяжить, я снова жить начну. Увидим лес и пажить, блаженную страну. Не плачь! Настало время! Да сгинет старый мир! Там вырастает племя, исполненное сил. Довольно разговоров! Уедем в этот край. Лишь в счастье миллионов веселье, радость, рай. С БОГОМ – И ПЛАТОЧЕК С богом! Ну что ж! Как ни странно, мы оба не плачем. Да, все было прекрасно. И больше об этом ни слова. С богом! И если мы даже свиданье назначим, Мы придем не для нас – для другой и другого. С богом! Пришла и ушла – как перемена погоды. Погребального звона не надо – меня уж не раз погребали. Поцелуй, и платочек, и долгий гудок парохода, Три-четыре улыбки… И встретимся снова едва ли. С богом! Без слов – мы и так их сказали с избытком, О тебе моя память пусть будет простой, как забота, Как платочек наивный, доверчивый, как открытка, И немножко поблекшей, как старая позолота. С богом! И только не лги, что меня полюбила Больше всех остальных… Все же легче нам будет в разлуке. Пусть что будет – то будет, что было – то было. И тобою и мной к новым судьбам протянуты руки! С богом! Ну что ж! В самом деле! Ну да, в самом деле. Мы не лжем, как врачи у постели смертельно больного, Разве мы бы прощались, если б встретиться снова хотели? Ну, и с богом! И с богом!… И больше об этом ни слова! |
