Рик застыл.

— Шон сказал, вы это уже обсудили.

— Мы-то да, но не с тобой. — Я пожала плечами. —Думаю, тебе тоже есть что сказать. Останешься? Боюсь, у нас впоследнее время некоторые проблемы с уровнем смертности. Каждыйчетвертый — это паршиво.

— Если вы не против, я бы испытал судьбу и остался.

Я вопросительно вздернула брови.

— Да? И где тут логика?

— Я не так давно знаю тебя и твоего брата, и у вас нетособых причин мне доверять. То, что я сейчас скажу, вряд ли васпереубедит. Но мы с Баффи дружили много лет. Она была хорошимчеловеком и никому не желала зла. Я должен остаться на этом сайте исделать так, чтобы об этом помнили. Иначе однажды, когда информациявсе-таки просочится, ее все станут воспринимать не как хорошегописателя или верного друга, а как виновницу трагедии в Икли иорудие злоумышленников, погубивших Ребекку Райман. В лучшем случаеона станет для всех предательницей. Я этого не допущу, — вголосе Рика сквозило явственное неодобрение. — Я остаюсь,потому что должен. Если хотите, можете попытаться заставить меняуйти, но ничего хорошего ни для кого из этого не выйдет.

— Да мы и не собирались.

Я еще раз сжала руку Шона, а потом подошла к компьютеру иуселась за стол. Монитор немного расплывался, но ничего —справлюсь.

— Если ты так хочешь остаться — оставайся. Мы теберады. — Я ввела свой пароль (Шон может подключить мою машину кСети, но у него нет пароля от моих файлов). — Какаядиспозиция?

— Новости о Баффи попали в Сеть уже через пять минут послеее смерти. — Шон подошел к своему терминалу. — Но самоесмешное не это.

Брат замолк и подождал, пока я не оторвусь от монитора. У негохорошо получаются зловещие паузы, и мое выражение глаз он легкоопределяет, даже несмотря на черные очки.

— Хочешь знать, что самое смешное?

— Да, Шон. Я проспала последние десять часов, и мне нетерпится узнать, что же тут смешного.

— Чудно. Суть заключается в следующем: точно в ту же минутув Сеть попали новости и о нашей смерти.

—  Что? — вытаращила я глаза.

— Нас сочли мертвыми. Половина новостных сайтовопубликовала эту информацию, и никто не успел ее опровергнуть. Набольшей части из них ты все еще числишься покойницей.

Рик кивнул и добавил:

— Позвонивший в ЦКПЗ «случайно» использовал канал, которыйпостоянно прослушивают на предмет сплетен местные новостные сайты.Мы еще даже до Мемфиса не добрались, а весть о нашей гибели ужепросочилась в Интернет. По поводу Шона напечатали опровержение,когда он опубликовал пост, где жаловался на дрянной кофе в ЦКПЗ. Апотом я сделал репортаж о встрече с Дочерьми американскойреволюции, и мою смерть тоже опровергли, не все сайты, но во всякомслучае многие. — Казинс криво усмехнулся. — У меня жефамилия не Мейсон, обо мне новости не распространяются такбыстро.

— А я? — Вопрос вырвался у меня помимо воли.

— Все еще мертва, — подтвердил Рик. — Все судачато том, что якобы ты делала что-то незаконное со своей журналистскойлицензией, а теперь мы с Шоном скрываем твою смерть и пытаемсянайти доказательства обратного.

— То есть страховку за мою смерть вам не выплатят. — Язакрыла лицо руками. — Какие еще новости?

— Только Баффи оказалась на Стене, — откликнулсяШон. — И только ее имя появилось в официальном списке погибшихЦКПЗ.

Я чуть не застонала от досады.

— И сколько же народу думает, что мы ради рейтинговинсценировали собственную смерть?

— Много, — помрачнел брат. — С другой стороны,решись мы на такое — предприятие бы увенчалось успехом. Рыночныеставки повысились еще на три пункта, поскольку читатели снетерпением ждали жутких подробностей.

— Дождались?

— Про нас? Нет. Про Баффи? Да. Только об этом и говорят.Кто-то взломал канал, по которому передавала наша основная камера,и…

— Ясно. Сегодня вечером вывешу официальное заявление идокажу, что я жива. Чтобы прекратить эти глупые слухи. Баффи незаслуживает, чтобы ее имя обливали грязью из-за какого-то трюка,который мы и не думали устраивать.

— Насколько официальным будет это заявление? —вмешался Рик.

— В смысле расскажу ли я об анонимном звонке в ЦКПЗ?

Казинс кивнул.

— Да.

— Но…

— Разумно ли это? Безопасно? Хорошая ли это идея? Нет, нети еще раз нет. Но я все равно это сделаю. — Я открыла почтовыйящик и начала просматривать письма — нет ли сообщений отМахира. — Кто-то, кому очень важно оставаться в тени, решилнас убрать. Так пусть получает. Никакой секретности ему небудет.

— А что, если они начнут стрелять?

— А они разве прекращали?

Я раз за разом нажимала на кнопку «стереть», даже потрясающиефильтры Баффи не смогли сдержать огромного количества спама.

— Кстати говоря. Нам нужен новый администратор для разделасочинителей.

— А это не слишком поспешно? — Рик бросил на менянеодобрительный взгляд. — Баффи только что умерла.

— Смерть Баффи была поспешной, а это вынужденная мера.Сочинители не похожи на ирвинов или вестников и не будут работатьпросто потому, что им нечем больше заняться. Их нужноконтролировать, иначе окажется, что они взялись одновременно замиллион разных проектов и ни одинне довели до конца. Нам нуженадминистратор, иначе мы скоро начнем получать разгневанные письмаот читателей, которые ждут не дождутся появления очередной главыкакого-нибудь пятидесятисерийного любовного романа.

— Баффи не говорила о возможных преемниках? — уточнилШон.

— Баффи считала себя бессмертной. Поговори с Магдаленой,если она сама не согласится на эту должность, то хотя быкого-нибудь посоветует.

На меня внезапно навалилась усталость. Я запустила программу,автоматически удаляющую спам, и свернула окно. А потом открылапапку для персонала под названием «Зав.». Там хранились самыепоследние версии завещаний всех официальных сотрудников «Известийпостапокалипсиса», включая информацию о передаче авторского права.Все компании, сотрудники которых отправляются по работе в опасныезоны, имеют дело с зомби и работают в области журналистики, должныиметь подобные документы. Репортеры в современной Америке по законуприравниваются к живым мертвецам. Судя по информации, Баффи неменяла завещания с самой Калифорнии.

Я ввела пароль. Мы с Шоном имеем официальное право доступа ковсем файлам на наших серверах, именно на случай подобных ситуаций.Завещание представляло из себя файл только для чтения — копиюнастоящего документа, который, если верить информации вверхустраницы, хранился у семейного адвоката семьи Месонье в Беркли. Мнекопии было вполне достаточно.

Шон подошел поближе и встал у меня за спиной, положив руку мнена плечо. Баффи оставила личные вещи семье, произведения — сайту, апублицистику (то есть файлы с личной информацией) — нам сШоном. Мы могли использовать данные по своему усмотрению. Ни словапро возможного преемника. Неважно, ведь последний пункт былдостаточно красноречив и без этого.

— Вот мерзавка, — пробормотала я. — Она понимала,что в итоге погибнет. И знала, что поступает неправильно, хоть иотказывалась в этом признаваться самой себе. Знала.

— Почему ты так решила? — спросил Рик.

— Она завещала нам свои личные файлы, — откликнулсявместо меня Шон. — Зачем ей это делать? Значит, она знала, чтоони нам понадобятся. Возможно, она пыталась убедить себя, чтопоступает как должно, но у нее так и не получилось. Джордж…

— Рик, ты должен найти нового администратора длясочинителей. — Я кликнула по иконке «распечатать». — Этотебе срочное задание. Ну, и репортаж о Дочерях американскойреволюции. Шон, нужно написать отчет о происшедшем, но…

— Там будут не только новости, там и для ирвина работанайдется. Понял. — Брат стиснул мое плечо, а потом вернулся закомпьютер. — А что с файлами Баффи? С теми, про которые онаговорила?

— Мне очень нужна запись с камеры, а она у Махира. Хотеласначала с этим разобраться. Но ты прав, файлы. Сейчас открою.

— Джордж…

— Просто помолчи, пока я с этим разбираюсь.

Ответ получился чересчур грубый.