— Полный идиот.

— Да нет, скорее любитель, — откликнулась я, вставперед диагностической панелью.

Подняла правую руку, а рядом Шон поднял левую.

— Один.

— Два.

Мы приложили ладони к анализаторам.

В здании нас встретил Стив. Охранник укоризненно покачал головойи принялся нас отчитывать, хотя и без особого энтузиазма:

— Вы сейчас здорово перепугали агента Родригеса.

— А агент Родригес меня здорово разозлил, так что мыквиты, — отозвалась я, доставая Лоис из багажногоотделения. — Нам его надо ждать или ты покажешь номера?

— И грузовик, — вставил Шон. — Ты мне обещалгрузовик.

— Грузовик и мотоцикл в гостиничном гараже. — Стиввыудил из кармана пиджака два маленьких пластиковых треугольничка ивручил нам. — Шон, ты в номере двести четырнадцать, а ты,Джорджия, в двести семнадцатом.

Мы с братом переглянулись.

— Но это же не смежные номера? — уточнила я.

— Джорджия, ты должна была жить в одной комнате с миссМесонье, а Шон — дальше по коридору вместе с мистером Казинсом. Мырешили, что вам необходимо уединение… учитывая происшедшее.

— Точно. — Шон вернул Стиву свой пропуск. —Раздобудь мне, пожалуйста, второй ключ от двести семнадцатого, апока я буду ходить вслед за Джорджией. Рику и Лоис нужно побытьвдвоем после долгой разлуки.

Лоис громко мяукнула. Стив вздернул брови.

— Предпочитаете жить в одной комнате?

Знакомая ситуация. Еще со времен своего отрочества наблюдаемподобное удивленное выражение у учителей, друзей, коллег, служащихотелей: «Вы не хотите жить в отдельной комнате? Предпочитаетеделить номер со своим братом/сестрой?» Меня всегда это раздражало.Какие уж тут социальные нормы, когда тебя могут в любой моментукусить. Если вдруг живые мертвецы решат разнообразить мою жизнь, яхочу, чтобы кто-нибудь прикрывал мне спину, и этим кем-нибудьдолжен быть Шон. Он чутко спит и умеет хорошо стрелять.

— Да, — сказала я твердо. — Предпочитаем жить водной комнате.

Стив собрался было возразить, но потом просто пожал плечами —мол, не мое это дело.

— Скажу им, чтобы вам прислали второй ключ и багаж.Джорджия, твои вещи и оборудование, которое ты пометила какжизненно необходимое, уже в номере.

Значит, их проверяли — это стандартная процедура. Ну и ладно. Ядавно взяла себе за правило шифровать важные данные, на тот случай,если они попадут кому-нибудь в руки. Людям сенатора вздумалосьрыться у меня в белье — пожалуйста.

— Прекрасно. Ты не против, если мы прямо сейчас пойдем всвой номер? Ты же не собираешься нас сопровождать?

— Я верю, что вы двое сможете целыми и невредимымидобраться до лифта, — согласился Стив.

— Спасибо за оказанное доверие, — поблагодарила я.

Шон отсалютовал великану на прощание. Лоис вопила, непереставая. Мы двинулись к лифтам, ориентируясь по развешенным настенах указателям.

Гостиница старая. Так что тут лифты по-прежнему перемещалисьвверх-вниз по одной шахте. Никогда такого не видела, но сейчас мнебыло не до того — слишком уж устала и слишком нервничала. Яравнодушно смотрела в зеркало и пыталась не обращать внимания наголовную боль и Лоис, которая все кричала и кричала. Кошка хотелавыбраться наконец из переноски, желательно прямо сейчас. Я хорошо ее понимала.

Номер оказался таким же старым, как и система лифтов: жуткиеобои в желто-зелено-коричневую полоску и армированные стекла. Окновыходило во внутренний двор. Тремя этажами ниже располагалсябассейн, и солнечные лучи, отражаясь от поверхности воды,отбрасывали яркие блики прямо в нашу комнату. Я жалобно всхлипнулаот неожиданности, зажмурилась и закрыла глаза ладонями. Шон зашелвнутрь и опустил непроницаемые черные шторы. Я на ощупь ввалилась вкомнату, и дверь захлопнулась.

Лампы не горели, и теперь тут, слава богу, царил блаженныйполумрак. Брат подошел и взял меня под руку.

— Все в порядке. Кровать там.

— Это было подло, — пожаловалась я.

— Но смешно.

— Совсем не смешно.

— Я смеялся.

— Уже прямо предвкушаю, где ты будешь сегодня ночевать.

— Все равно смешно. — Шон взял из рук переноску иусадил меня на постель. — Сядь. Я все устрою.

— Не забудь установить электромагнитную ширму. — Яповалилась на спину, и меня легонечко подбросило — значит, матрасыне такие древние, как все остальное в этой гостинице. — Иподключи серверы.

— Я знаю, что делать, — в голосе Шонанапускное веселье мешалось с искренней тревогой. — Выглядишьпаршиво.

— Откуда тебе знать, свет-то не горит?

— Ты паршиво выглядела еще до того, как тебе в лицобросился злобный солнечный зайчик. Так что теперь просто выглядишьпаршиво в темной комнате. Глазам легче, но все равно паршиво.

— Почему раньше не сказал?

— Вокруг ошивалась куча народу, а тебя явно одолел приступстервозности, как-то не с руки было. — Судя по звукам, Шонпересек комнату и теперь выкручивал лампочку из патрона. — Япоменяю лампы в прикроватных светильниках.

— Спасибо.

— Не за что. Когда у тебя нет мигрени, с тобой гораздолегче общаться.

— Тогда кинь, пожалуйста, мое специальное обезболивающее,когда закончишь с лампочкой.

Шон затих.

— Ты уверена?

— Оно мне понадобится после того, как мы все обсудим.

Из-за головных болей я пью кучу разных таблеток. Но «специальноеобезболивающее» — совсем другое дело, это ядерная смесь алкалоидаспорыньи, кодеина, кофеина и еще парочки снадобий с совсем ужнепроизносимыми названиями. Боль они снимают. А еще как минимум нашесть часов нарушают все высшие мозговые функции. Я стараюсь какможно реже принимать подобные препараты, потому что времени обычнослишком мало, нельзя вот так расходовать его впустую. Но сейчас мыоказались в такой ситуации, что следующая «свободная минутка»выдастся, видимо, ох как нескоро. Мне понадобится вся моявыносливость. Так что придется сейчас пожертвовать этой самой«свободной минуткой» и поваляться немного в невменяемом состоянии.Что ж, в погоне за правдой приходится еще и не тем жертвовать.

— Джорджия…

— Не спорь.

— Я просто хочу сказать, что перед разговором ты можешь,если хочешь, вздремнуть. А обезболивающее принять уже потом.Времени хватит. Дочери американской революции обычноразглагольствуют часами.

— Времени как раз нет. Оно закончилось, когда кое-кто решилот нас избавиться. Его теперь у нас нет официально. Как будешьготов — включи свет.

— Хорошо.

Щелкнул выключатель. Снова послышались шаги.

— Надо загрузить серверы и активировать ширму. Твойкомпьютер на столе, если захочешь выйти в Сеть.

— Поняла.

Как только открыла глаза, виски сдавила жуткая головная боль.Плевать. Шон вкрутил специальные маломощные лампочки, на них вполнеможно смотреть, я справлюсь. Возле кровати стояла переноска. Надовыпустить Лоис. Кошка буквально вылетела наружу и сразу жебросилась в ванную.

Я подошла к письменному столу и принялась подсоединять провода.Двигаться приходилось с величайшей осторожностью и очень медленно,чтобы не усугублять мигрень.

— Готово, — крикнул Шон.

Я отложила провода, которые так и не успела полностьюподсоединить, и тут же почувствовала разлившееся в воздухеэлектричество. Волоски на коже встали дыбом.

— Лучше убавь напряжение, а то все приборы погорят.

Я вернулась к компьютеру.

— Ты меня за любителя держишь? — откликнулся Шон.

Я проигнорировала его оскорбленное выражение. Когда ставишьэлектромагнитную ширму, очень легко перегнуть палку. В том числепоэтому я не люблю их использовать. А еще от них зубы ноют.

— Установлю защитный экран по всему периметру, будешьдержаться на середине комнаты — ничего не погорит.

— Если ошибешься — с тебя ужин.

— Если не ошибусь — с тебя десерт.

— Идет.

Я развернула крутящееся кресло. Шон, откинувшись назад, сидел накровати. Слишком уж он спокоен — это явно игра на публику. Я сразуже перешла к делу:

— Баффи нас сдала, и кто-то пытался нас убить.

— Это я понял.

— А ты понял, что нас официально сочли мертвыми, когда вЦКПЗ поступил тот звонок?