— Милая, все в порядке, ты в порядке. Дыши, солнышко, мытебя вытащим. Давай, милая, дыши.

— Джорджия… — позвал Шон каким-то странным, почтичужим голосом.

Я подняла глаза, все еще поддерживая Баффи.

— Что…

Брат, прижав палец к губам, молча вглядывался в кабину трейлера.Его рука медленно и уверенно ползла к заткнутому за пояс пистолету.Мне было не видно, что привлекло его внимание, поэтому я встала исняла очки. Глаза и так раздражены — от дыма хуже не будет, а безних я лучше вижу. Баффи лежала на земле и кашляла.

Сначала я различила внутри какое-то движение, медленное,беспорядочное. Словно кто-то пытался плыть в застывающем цементе.Потом зрачки еще капельку расширились, обостренное вирусом зрениеприспособилось к освещению, и я все поняла.

— Вот дерьмо.

— Да, — согласился Шон. — Дерьмо.

Когда мы открыли дверь, Баффи выпала наружу. Потому что ехалабез ремня. Она вообще никогда не пристегивается. Предпочитаетсидеть по-турецки, а с ремнем это неудобно. А вот законопослушныйЧак, напротив, всегда следовал правилам и пристегивался каждый раз,в любой машине. И сегодня утром не забыл. Его ремень по-прежнемубыл на месте, только вот Вонг уже не помнил, как его снять, непомнил даже, что такое ремень. Скрюченные пальцы бессильно хваталивоздух, а рот рефлекторно открывался и закрывался — ведь свежеемясо было так близко.

На губах у него алела кровь. На губах, на ремне, на том сиденье,где ехала Баффи.

— Причина смерти? — Я старалась сохранятьхладнокровие.

— Травма, полученная при столкновении.

Существо, которое когда-то было Чаком, зашипело, а потом громкозастонало. Шон почти автоматически поднял пистолет и выстрелил.Пуля угодила зомби прямо промеж глаз, и тот обмяк — тело настиглавторая, и на этот раз окончательная смерть. Брат продолжил как ни вчем не бывало:

— Видимо, все произошло мгновенно. Чак сравнительно маловесил. Амплификация завершилась за несколько минут.

— Откуда кровь?

Шон перевел взгляд с меня на Баффи, которая стояла на коленяхсреди осколков и кашляла, обхватив себя руками.

— Он бы не успел истечь кровью.

Я застыла на месте, вглядываясь в кабину грузовика. Время всетянулось и тянулось. Там с ремня свисал труп несчастного Чака. Мнетак хотелось что-нибудь найти, что угодно, лишь бы объяснить этистранные красные пятна. Может, он ободрал кожу на голове илиударился о стекло, и кровь пошла носом. Ничего. Мертвое тело безовсяких видимых ранений и пятна на пассажирском сиденье.

Я медленно повернулась и совсем не удивилась, что Шон все ещедержит в руках пистолет. Подошла к девушке. Под ногами хрустелобитое стекло.

— Баффи? Ты слышишь меня?

— Я мертвая, но не глухая. — Сочинительница поднялаголову; по ее грязным щекам бежали слезы, оставляя за собойнеровные дорожки. — Прекрасно тебя слышу. Привет, Джорджия. Вывсе целы? А… а Чак?..

— Чак отдыхает. — Я присела рядом с ней. — Шон,свяжись с Риком. Скажи, пусть бежит сюда и тащит полевой набор.

— Джордж…

— Давай.

Я не сводила глаз с девушки, но спиной чувствовала разгневанныйвзгляд Шона. Сижу слишком близко к ней, а Баффи весит слишком мало.Если сейчас произойдет амплификация, я, возможно, не успеюувернуться. Плевать.

— Баффи, ты ранена? Там кровь, и мы не понимаем чья. Покажимне, ты ранена?

На губах у сочинительницы появилась вымученная покорная улыбка,которая тут же сменилась саркастической усмешкой. Девушка закаталаправый рукав и показала мне руку: на предплечье виднелись следызубов, в глубокой ране белела кость.

— Ты это имеешь в виду? Когда грузовик опрокинулся, я,наверное, ударилась головой. Очнулась, когда Чак меня укусил.

Кровотечение уже почти прекратилось. Повышенная свертываемость —один из классических признаков амплификации Келлис-Амберли. Ясглотнула, к горлу подступила тошнота.

— Да, это объясняет кровь на сиденье.

— Я слышала выстрел. «Отдыхает»? От такого отдыха лучше емуявно не станет. — Баффи почти торжественно закатала рукавобратно. — Вы должны меня пристрелить. Пока еще можно сделатьвсе чисто.

— Сейчас придет Рик с полевым набором. — Ко мнеподошел Шон, его пистолет все это время был нацелен наБаффи. — Она права.

— Вонг только-только превратился, когда ее укусил. Может,слюна еще была незаразная. — Я оглянулась через плечо.

Вранье, и обманывала я саму себя. Но брат не стал меняразубеждать. Он даст мне еще несколько минут.

— Дождемся результатов проверки.

— Вечно у меня проблемы с проверками. — Девушкауселась на землю и по-детски подтянула колени к груди. — Всюжизнь. Привет, Шон. Прости за этот бардак.

— Это не твоя вина.

Ответ прозвучал грубовато, но я-то хорошо его знала и видела,как он расстроен.

— Неплохо справляешься. Учитывая, ну, ты понимаешь,сложившиеся обстоятельства.

— И ничего не поделаешь, да? — Девушка говорила почтибеззаботно, но в ее глазах стояли слезы; вот еще одна сбежала пощеке. — Мне совсем, совсем не радостно, но я не буду вымещатьзлобу на вас. Верю, Господь вознаградит меня за смирение.

— Надеюсь, ты права, — тихо отозвалась я.

Пятнадцать лет назад католическая церковь постановила, что всежертвы нападения зомби причисляются к мученикам. Конечно, им женадо было как-то решать проблему с соборованием — не очень-тоуспеешь помазать тело освященным елеем, когда смерть такаявнезапная и быстрая, да еще и зубастая.

— Принес!

К нам подбежал Рик с двустволкой под мышкой и анализатором влевой руке. При виде Баффи он смертельно побледнел.

— Пожалуйста, пожалуйста, Баффи, скажи, что мы не тебяпроверяем.

— Прости. — Девушка вытянула руку. — Кидайсюда.

Она ловко поймала прибор и засунула в него укушенную правуюруку, а потом закрыла глаза. Замигали огоньки на крышке:зеленый-красный, зеленый-красный.

— Вы должны прочитать мои записи, — сказаласочинительница совершенно ровным голосом — само спокойствие ивыдержка. — На сервере в моей личной папке. Имя пользователято же, что я обычно использую для стихов. Пароль —февраль-тире-четыре-тире-двадцать девять. Февраль с заглавной «ф».Нет времени все объяснять, просто прочтите.

Четвертое февраля две тысячи двадцать девятого года — именно втот день правительство Соединенных Штатов окончательно объявило,что Аляска навсегда останется зоной уровня 2, потому что ее слишкомтрудно оборонять от зараженных. Теперь попасть туда могли тольколюди со специальной лицензией. А такие лицензии попробуй ещеполучи. Жить там стало невозможно. Именно тогда окончательноэвакуировали местных, включая семейство Месонье. Подобно многим,они так и не смирились с утратой своего штата.

— Все будет хорошо. — Я не отрывала взгляда отиндикаторов.

Мигают — машина пока измеряет уровень вируса в крови, — номигают неравномерно. Все чаще красным. Прибор почти закончилпроверку, и результаты явно неблагоприятные.

— Джорджия, ты слишком любишь правду, — ясным голосомответила девушка, она как будто совершенно примирилась сама ссобой. — И врать у тебя плохо получается.

Слезы с новой силой потекли по ее щекам.

— Клянусь, я и понятия не имела, что они такое сотворят. Нималейшего понятия. Если бы знала — никогда бы не согласилась. Выдолжны мне верить, никогда.

Красные индикаторы, окончательный приговор, смертельный диагноз.В кровь Баффи вместе со слюной Чака проникла крошечная частицаживого вируса, и ее оказалось достаточно. Но у меня все внутриобмерло не только из-за этого. Я встала и попятилась к Шону, апотом достала из кобуры пистолет.

— Не согласилась бы на что?

— Они сказали, страна уходит от Бога. Сказали, мы больше непонимаем, что Он хочет от нас, от Америки. И именно поэтому все такплохо. И я поверила.

— Кто они, Баффи?

— Имя мне не назвали. Сказали только, что могут сделать,как надо. Как надо, чтобы страна снова стала великой. Отменя только и требовалось присоединиться к штабу сенатора ипредоставить им доступ к нашим базам данных.

— Баффи, — неожиданно суровым голосом поинтересовалсяРик, — когда ты поняла, для чего именно они используютинформацию? До или после Икли?