— Вернитесь в группу.

Еще минут десять Шон с Риком выкладывали оружие. Потом мы всталирядом, и брат взял меня за локоть — помочь, если вдруг придетсякуда-то идти. Днем без очков я практически становлюсь слепой. Дажехуже: у слепых ведь свет не вызывает мигрени, и сетчатку ониповредить не боятся.

— Кто дал вам право зайти на территорию?

— Сенатор Питер Райман, — ответил Рик, спокойно иуверенно — видимо, далеко не первый раз сталкивается свластями. — Полагаю, вы перехватили звонок мисс Мейсонсенатору?

— Сенатор Райман знает о вашем местонахождении?

— Сенатор Райман дал нам разрешение на проведение этогорасследования, — Рик сделал особое ударение на слове«сенатор». — Думаю, его заинтересуют наши находки.

Солдат снова совещался с кем-то. Неожиданно затрещалгромкоговоритель, и оттуда послышался голос Раймана:

— Дайте сюда эту штуку. Что же вы творите? Это моижурналисты, а вы так с ними обращаетесь, будто они незаконновторглись на моюже территорию. Тут явно не все в порядке, авы как думаете?

Другой голос на заднем плане неразборчиво промямлил какие-тоизвинения.

— Конечно, не подумали, — грянул в ответсенатор. — Ребята, вы как? Джорджия, девочка моя, ты с умасошла? Надень немедленно очки. Думаешь, у слепого журналистаполучится раскапывать мои маленькие грязные тайны?

— Сэр, эти славные люди заставили меня их снять!

— Славные люди с такими славными пистолетами, —присоединился Шон.

— Очень мило с их стороны, но теперь, Джорджия, надень их,пожалуйста, обратно. У тебя есть запасная пара?

— Есть, но в заднем кармане — боюсь, уроню.

Всегда беру с собой запасные. Лучше три пары. Ясное дело, наслучай заражения, а не на случай агрессивных военных.

— Шон, достань сестре очки. Она без них словно голая.Жуткое зрелище.

— Да, сэр!

Брат отпустил мой локоть. Через мгновение я почувствовала, какон вложил мне в руку очки, и, облегченно вздохнув, надела их. Светсразу же потускнел — теперь можно открыть глаза.

Моему взору предстала все та же картина: слева — Рик, справа —Шон, повсюду вооруженные солдаты, а еще стационарная камера номерчетыре, которая по-прежнему передавала данные в грузовик. В такомдиапазоне большинство передатчиков не смогут ничего отследить —примут за помехи. Баффи не зря держит руку на пульсе беспроводныхтехнологий: чем лучше разбираешься в подобных вещах, тем труднееблокировать твой сигнал. Не знаю, работают ли еще камеры, которыенастроены на высокие частоты — наверное, нет. Зато низкочастотныевоенные вряд ли засекут.

— Джорджия, с глазами все в порядке? — спросилсенатор.

Взгляд Шона молча вопрошал о том же.

— В полном, сэр.

Не совсем правда. Мигрень уже набирала силу; теперь, наверное,буду несколько дней мучиться. Чего от них еще ждать — это жеправительство.

— Когда эти славные люди закончат свою работу, нам нужнобудет поговорить. Если у вас найдется минутка.

— Конечно. — Дружелюбие в голосе сенатора сменилосьнапряжением. — Я хочу узнать обо всем.

— Мы тоже, сэр, — вмешался Рик. — Например,хотелось бы знать, что в шприце. К сожалению, у нас нетнеобходимого оборудования, чтобы это проверить.

— Вышеуказанный предмет передается в распоряжение армииСоединенных Штатов Америки, — пролаяли изгромкоговорителя. — Что в нем — больше вас не касается.

Мы вскинулись, все трое.

— Простите, — уточнил Рик, — найдено возможноедоказательство того, что при помощи живого вируса Келлис-Амберликто-то устроил вспышку вируса на американской земле. Во владенияхкандидата в президенты Соединенных Штатов. И вы утверждаете, чтолюдей это не касается? Не касается троих аккредитованныхи лицензированных представителей американских СМИ, которые и нашлиэто самое доказательство? Причем сами провели расследование, скоторым почему-то не справились вооруженные силы?

Солдаты вокруг нас явно напряглись и теперь держали оружие подвесьма неприятным углом, мол, даже на американской земле бываютнесчастные случаи. Сотрудники спецслужб нахмурились, но не сильно.В конце-то концов, за расследование на ранчо отвечали не они.

— Сынок, — послышалось из громкоговорителя. — Нехочется думать, что ты имеешь в виду то, что сейчас сказал.

— Но вы же сами говорите, мы не имеем права узнать особственной находке. А нас ведь смотрят и читают зрители по всемумиру, которые очень-оченьхотят знать правду, — вмешалсяШон. — По мне, так это не свобода слова.

Брат скрестил руки на груди и встал в подходящую для снимкапозу, с виду расслабленную. Надо было хорошо его знать, чтобыпонять, насколько он зол.

— И наши читатели не воспримут это как свободуслова, — согласилась я.

— Мисс, существуют обязательства по неразглашению. И я всехтроих мигом заставлю подписать нужные бумаги, прямо здесь.

— Сэр, у вас бы, возможно, и получилось, но все это времяшла прямая трансляция, — ответила я. — Не верите —зайдите на наш сайт и посмотрите. Прямой эфир, плюсрасшифровка.

Спустя минуту из громкоговорителя донеслись приглушенныеругательства. Ага, заглянули на сайт. Я улыбнулась.

— Собирались сохранить все в тайне — не надо было оставлятьрасследование журналистам.

— А мне хотелось бы знать, — холодно вставилРайман, — какое право вы имеете изымать материалы с моей жетерритории и при этом скрывать информацию от меня, официальноговладельца. Особенно если учесть тот факт, что вышеупомянутыематериалы могут быть связаны со смертью моей дочери и родителеймоей жены.

— Все опечатанные опасные зоны…

— Остаются в собственности владельцев. Владельцы обязаныпо-прежнему платить налоги, хотя не могут больше пользоватьсяресурсами и заниматься земледелием, — неожиданно сказалКазинс.

Я бросила на Рика удивленный взгляд, но тот лишь безмятежноулыбнулся и добавил:

— Решение суда по делу Секор против штата Массачусетс, 2024год.

— К тому же в этой стране не приветствуется сокрытиеулик, — отрезал сенатор. — Думаю, вы хотите сказать, чтоэти милые журналисты свободны и могут спокойно покинуть опаснуюзону. Как только сдадут необходимые анализы крови. А вы изучитесодержимое шприца и немедленно свяжетесь и со мной, и с ними. Особенно учитывая, кто его нашел игде.

— Ну…

— Думаю, вы понимаете, как губительно может сказаться навашей карьере препирательство с сенатором. Особенно с таким,который собирается стать президентом. Жаль, что приходится об этомговорить, но другие способы на вас, похоже, не действуют.

Все замолкли, а потом голос из громкоговорителя осторожноначал:

— Сэр, у вас, наверное, сложилось не совсем правильнопредставление о том…

— Надеюсь, что так. Мои люди могут идти?

— Конечно же! — обрадовался неизвестный. — Моисолдаты их проводят. Вывести гражданских!

— Есть, сэр, — пролаяли его подчиненные.

У сотрудников спецслужб, похоже, все происходящее вызывалолегкое омерзение.

Солдат, который заставил меня снять очки, в очередной раз скем-то посовещался и с явной неохотой велел:

— Возьмите свое оружие и следуйте за мной, я отведу вас кворотам, где вы сдадите анализ крови. Пожалуйста, не трогайтепредмет, который обнаружили на зараженной территории.

Рик, по всей видимости, собрался добавить, что мы обнаружили назараженной территории не только этот предмет. Не думаю, что кошкаобрадуется, когда ее начнут расчленять армейские ученые. Я пнулаКазинса в лодыжку, не обращая внимания на его недоуменный взгляд.Потом сам же скажет спасибо. Или кошка скажет.

Вооружались мы гораздо дольше, чем разоружались, — надо жебыло проверить все предохранители. После санобработки по системеНгуена-Моррисона территория считалась чистой (если, конечно, забытьпро шприц с живым Келлис-Амберли). Но прострелить себе ногу там,где недавно произошла вспышка вируса, — все равно, по-моему,идиотская затея. Вооруженный эскорт сопроводил нас до ворот, где, кмоей вящей радости, с анализаторами в руках уже поджидали Стив иеще два охранника из штаба сенатора.