Как подумаешь иногда, как далеко мы способны зайти, чтобыпредотвратить распространение инфекции, — даже жуть берет.

— Проблемы? — Я подошла к Шону и натянуто улыбнуласьсолдатам. — О, да они нам не рады?

— Были рады, пока я не показал разрешение сенатора. Хотя,по-моему, выдохнули от облегчения, что есть все необходимыелицензии и, следовательно, нас не надо сопровождать.

Шон злобно улыбнулся и вручил нам с Риком небольшиеметаллические жетоны-пропуска. Любые защитные заграждениясреагируют на них и откроются для нас.

— Думаю, мальчики не особенно хотят встречаться сзараженными. В одиночку. Удивительно, как они вообще умудрилисьсдать экзамены.

— Не задирай местных. — Я прижала жетон к лямкерюкзака, и он мгновенно пристал к ткани (теперь ничем не отодрать)и уверенно замигал зеленым. — Сколько нам дали?

— Стандартные двенадцать часов. Если все еще будем натерритории, когда действие жетонов закончится, придется звонить извать подмогу. И может быть, они нам ответят.

Шон прикрепил свой пропуск к кольчуге.

— Зафиксированы ли какие-либо передвижения в самой зоне илинеподалеку? — поинтересовался Рик.

Его жетон перемигивался с желтым светодиодом на наушникебеспроводного телефона.

— Никого и ничего. — Шон махнул рукой в сторонуохранников. — Давай-ка поторапливаться, а то загребут за то,что мы ошиваемся возле опасной зоны.

— А могут? — не поверил Рик.

— Мы в сотне ярдов от недавней вспышки вируса, —отозвалась я. — Они все что угодно могут.

При моем приближении ворота ранчо распахнулись, реагируя нажетон. По ту сторону изгороди никто не будет брать анализ крови.Если лезешь на зараженную территорию и сам при этом заражен — твоюсмерть вряд ли кто-то сочтет большой потерей.

Ворота захлопнулись, а потом распахнулись снова при приближенииШона, а потом еще раз, когда подошел Рик. По одному человеку зараз. Если система стандартная — они еще и под током. Вздумай ктосхватиться — напряжение увеличится автоматически. Целеустремленнуюорду зомби, конечно, так не остановишь, но лучше, чем ничего.

Шон установил небольшой штатив.

— Ставлю первую стационарную камеру, материал перенаправляюпо восьмому каналу, активирую ревуны.

Из камеры выдвинулась антенна, и на ней вспыхнул желтый огонек —подключилась к местной беспроводной сети. Теперь устройство будетзаписывать увиденное и передавать изображение на сервер в грузовик.Ничего полезного оно, вероятно, не заснимет, если только прямо принас не случится очередная вспышка вируса. Но перестраховаться иприкрыть тылы никогда не помешает. И еще: прибор «запомнил» сигналнаших опознавательных жетонов, и если тут будет двигаться ещекто-то, кроме нас, сработает тревога.

— Джордж, у нас есть карта?

— Есть. — Я достала наладонник и выдвинулаэкран. — Баффи скинула перед отъездом.

Господи, благослови Баффи. Без хорошего технаря не бываетхорошей команды, а синоним словосочетания «плохая команда» —«летальный исход».

— Ребята, идите-ка сюда.

Шон и Рик подошли поближе и склонились над моим компьютером.

Ранчо явно возводили еще до Пробуждения, а потом перестраивали всоответствии с повышенными требованиями к безопасности: во-первых,постоянно существует угроза вторжения разбушевавшихся зомби, аво-вторых, положение самого сенатора обязывает. Почти все зданиястояли особняком, в том числе и четыре конюшни: для жеребят ижеребящихся кобыл, для однолеток, для животных постарше и длябольных. Последнее строение и вовсе располагалось на отшибе и, судяпо информации, соответствовало самым современным карантиннымнормам. Делать столько окошек в жилом доме не стал бы ни одинздравомыслящий человек, но Райманам, видимо, так нравилось.

Шон внимательно изучил карту и поинтересовался:

— У нас есть схема распространения инфекции?

— Есть. — Я набрала на клавиатуре команду. —Мальчики, делаем ставки. Где, по-вашему, все началось?

— В ветеринарном изоляторе, — предположил Рик.

— У жеребят, — ответил Шон.

— А вот и нет. — Я нажала на ввод.

Карта покрылась красными линиями: на нее наложилась схемараспространения инфекции. Большое красное пятно покрывало конюшнюдля однолеток, и оттуда во всех направлениях расходились лучи.

— Вспышка началась там, где держали самых сильных, здоровыхи выносливых животных.

— Я, конечно, не большой знаток коневодства, —нахмурился брат, — но это несколько нелепо. У нас полноесоответствие по очагу заражения?

— С вероятностью девяносто семь процентов поНгуену-Моррисону. — Я вывела на монитор фотографию пегойлошади с белой полоской на морде. — Золотая Лихорадка.Годовалый жеребец, не кастрированный, с самого рождения его каждыетри месяца осматривал ветеринар, каждую неделю брали анализ крови —все чисто. Ни разу не замечено повышенного уровня вируса. То естьпожелай мы найти самую безупречную с точки зренияэпидемиологических показателей лошадь на планете — вот она.

— И он стал очагом распространения? — уточнилРик. — Глупость какая-то. Может, его укусили?

— Они отслеживали и фиксировали каждое движение своихлошадок, круглые сутки. — Я закрыла файл, сложила компьютер иубрала его в рюкзак. — Вечером за день до вспышки Золотковыезжал на прогулку. Потом его почистили и осмотрели — не нашлидаже царапины. И больше из стойла он не выходил.

— А какие-нибудь другие лошади отмечены как очаги поНгуену-Моррисону?

Шон вытащил из заплечного мешка складной стальной хлыст. Мытрое, не сговариваясь, двинулись к стойлам. Если что-то ираскопаем, то именно там.

— Соседка Золотка, Предутренние Небеса, получила поНгуену-Моррисону девяносто один процент, и у нее быливидимые укусы. Так что в пользу ЗолотойЛихорадки шесть процентов.

— Единственное возможное объяснение — самопроизвольнаяамплификация. — Шон нахмурился еще больше. — Сердечныйприступ, гибель от естественных причин?

Он распрямил хлыст и нажал кнопку на рукоятке — теперь оружиеэлектризовано.

— Только не здесь, — ответил Рик и покачал головой вответ на наши недоуменные взгляды. — Несколько лет назад яписал статью про современные ранчо. Лошади находятся под постояннымнаблюдением, так что если какая-нибудь вдруг падет — от инфарктаили подавится кормом, да по любой причине, — об этомнемедленно станет известно.

— То есть дежурные должны были получить сигнал. И успели бысюда до того, как он воскрес и покусал остальных, — размышлялая вслух. — Почему же не успели?

— Потому что когда происходит мгновенное превращение взомби, а не воскрешение, показатели жизнедеятельности неменяются, — почти восхищенно констатировал Шон. —Жив-здоров, а в следующую секунду — бац — ты уже куча зараженнойплоти. Сенсоры не уловили самопроизвольного превращения, ведь притаком раскладе машина в принципе не может определить, что что-топошло не так.

— Да, говорят же: не верь современным технологиям, —без тени улыбки отметила я. — Ладно, в семь часов коня чистилии все было в порядке, никаких царапин или травм, ночью началасьсамопроизвольная амплификация, которую не смогли засечь сенсоры. Номы по-прежнему не знаем, почему это произошло.

Спонтанная амплификация случается. Иногда вирус внутри организмавдруг решает проснуться, и предотвратить это невозможно. Почти двапроцента вспышек, произошедших во время Пробуждения, относят ксамопроизвольному заражению. Такое обычно наблюдается только удетей и стариков: вирус реагирует на резкое изменение массы тела.Никогда не слышала о спонтанной амплификации у скота, но идоказательств обратного тоже нет… Слишком уж все сходится. Лошадь встойле сенатора Раймана внезапно подвергается спонтанному заражениюи становится очагом инфекции именно в тот день, когда его выбираюткандидатом в президенты от Республиканской партии. Такие совпаденияслучаются только в романах Диккенса. Но не в жизни.

— Не верю я, — Рик озвучил наши общие мысли. —Слишком уж все гладко. Вот вам здоровая лошадь, и вот она ужезомби, гибнет куча народу, какая трагедия. Я бы такое написал, еслибы пришлось сочинять газетную заметку на первую полосу о совершенноневероятном событии.