Мы хотели на время поехать в Калифорнию и вернуться в штаб ужепосле похорон. В нашем контракте, конечно, был пункт насчет«постоянного доступа к кандидату», но одно дело заниматься честнойжурналистикой, и совсем другое — превращаться в кладбищенскихстервятников. Пусть церемонию снимают местные телекомпании. А мыпока побываем дома, перестираем вещи, Баффи займется оборудованием,Рик познакомится с родителями. Сначала политический съезд, потомнаша мама в своей родной стихии — получится просто отличныйускоренный курс по работе в команде. Шон иногда превращается внастоящий природный катаклизм, но только иногда. А мать — этовсегда землетрясение с магнитудой семь с половиной по шкалеРихтера.

План зарубил на корню не кто иной, как сам сенатор: отвел меня всторонку на следующий день после съезда и сказал, что наше участиев церемонии (и не только участие, а освещение этой самой церемонии)будет очень много для всех значить. Ребекке нравились наширепортажи о предвыборной кампании. К тому же Райман теперь былофициальным кандидатом от партии республиканцев, так что напохороны наверняка попытаются прорваться журналисты. А нам он могдоверять.

Что было делать? Общественные прачечные есть в каждом городе, аБаффи может заказать все необходимое и в Интернете. С Риком,конечно, получалась заминка (он все еще перетаскивал вещи изгостиницы, в которой базировался предвыборный штаб Уогман). Сдругой стороны, особых проблем не должно было возникнуть. Наш новыйколлега ни разу не пожаловался, хотя ему пришлось в буквальномсмысле отправиться с корабля на бал. Казинс снял превосходныйрепортаж: смонтировал официальное заявление Раймана о согласииучаствовать в выборах и видеозапись о штурме ранчо. Количествочитателей подпрыгнуло на восемнадцать с лишним процентов и все ещепродолжало увеличиваться. Думаю, отчасти именно благодаря Рику. Унего ведь еще был эксклюзивный материал об уходе Уогман. Плюспобеда нашего кандидата, плюс трагедия…

Временами чья-то боль оборачивается «настоящей удачей», когдаречь идет о новостях.

Висконсин в марте совсем не похож на Калифорнию. День похоронвыдался серым и холодным, еще лежал снег, хотя кое-где ипробивалась зеленая травка. Семья Эмили жила здесь уже несколькопоколений, так что у О'Нилов было собственное кладбище. Если бывдруг, как в древнем кино про зомби, мертвецы выкопались из земли,тут бы началось настоящее побоище.

К счастью, как раз в этом фильмы ошибались. Лужайку покрывалиостатки сугробов, а у западной стены темнели три свежевскопанныхучастка земли — рядом с тремя надгробиями. На газоне на складныхстульях разместились гости, они старательно отводили глаза отсвежих могил. Женщина, немного похожая на Питера (вполне возможно,двоюродная или даже родная сестра), прошептала на ухо своемуспутнику: «Такие маленькие».

Конечно, в наши дни кладбища вообще превратились в диковинку.Тела в основном кремируют, так что в погостах больше нет нужды,разве что вы баснословно богаты или помешаны на религии итрадициях. А могилы больше не прямоугольные (такие часто видишь вфильмах, снятых до Пробуждения) — теперь это маленькиекружочки, ведь там хоронят только горстку пепла.

Члены семьи Райманов и семьи О'Нилов надели свои лучшие траурныекостюмы: черное и серое, лишь изредка где-то проглядывал кремовыйворотничок рубашки или белая блузка. Даже малышки Эмбер и Джиннибыли в черных бархатных платьях. У ворот и по всему периметрукладбища стояли охранники — из службы безопасности сенатора и изгосударственных спецслужб. Присутствовали только родственники,единственное исключение — я, Шон и Баффи. Мы трое были на особомположении, и об этом все знали. Я не раз ловила на себенеприязненные взгляды.

Ну и плевать. Мы здесь ради Питера и Эмили, ради новостей. Чтодумает родня — неважно.

— …собрались здесь, перед лицом Господа, чтобы проводить впоследний путь возлюбленных чад Его. Да пребудут они с Ним, вдалиот горестей нашего мира, пока мы не встретимся в ЦарствииБожием, — говорил священник. — Ибо приидет Царствие Его,и милостью Его даруется нам вечная жизнь. Давайте помолимся.

Все присутствующие склонили головы. Включая Баффи — ее-то вдетстве учили и другим заповедям, не только «говори правду,подготовь пути к отступлению и всегда бери с собой боеприпасы».

Мы с Шоном не последовали их примеру. Кто-то же долженоставаться настороже. Я проверила, ровно ли выставлены наплечныекамеры, и внимательно осмотрелась вокруг. Защиты практическиникакой. Низкая каменная ограда обозначала границы кладбища, но вотзомби она задержать точно не сможет, разве что на несколько минут.Через равные промежутки в ограде располагались широкие ворота.Словно большой загон для людей. Меня передернуло.

Шон заметил это и обнял меня за плечи. Я улыбнулась брату. Он-тознает, как я не люблю открытые незащищенные территории. Хотя саммоих чувств не разделяет, ведь в подобных местах рано или позднообязательно появляется что-нибудь интересное, во что можно потыкатьпалкой.

Церемония подходила к концу. Я поспешно стерла с лица улыбку:тут больше подходит мрачное выражение. Священник закрыл Библию.Родственники встали, многие из них плакали. Большая частьнаправилась к воротам, за которыми ждали автомобили. В похоронномбюро сейчас пройдут поминки. А ничто так не помогает выразитьскорбь, как канапе и бесплатное пиво. Несколько человекзадержались: они с совершенно потерянным видом смотрели намогилы.

— Так грустно, — прошептала Баффи. — Как такоемогло произойти?

— Случайность, — пожал плечами Шон. — Когдаимеешь дело с крупными животными, рано или поздно происходитамплификация. Им просто повезло, что этого не случилось раньше.

— Да, — нахмурилась я. — Повезло.

Что-то тут не складывалось. Сам момент, да и вообще — всепроизошедшее. Чтобы разводить на ранчо лошадей, пусть даже внескольких милях от ближайшего города, требуются повышенные мерыбезопасности, не все миллионеры могут такое себе позволить. Исистема должна постоянно обновляться. Если бы что-то пошло не так,они бы справились с ситуацией за несколько минут. Ну, может,пришлось бы сжечь стойло, но чтобы погибли все кони… Да еще троечленов семьи и почти половина работников.

— Шон, проводишь Баффи до грузовика? Я выражусоболезнования.

— Может, нам тоже пойти? — уточнила девушка.

— Нет, идите в фургон. Позвони Рику, узнай, не было ли чегоэкстренного, пока мы тут сидели.

— Но…

— Пошли, Баф. — Шон взял сочинительницу подруку. — Если уж Джордж нас отсылает, значит, точно собираетсяво что-нибудь потыкать палкой.

— Вроде того. Присоединюсь к вам через пару минут.

— Ладно, — сдалась Баффи и вместе с Шоном направиласьк воротам.

Я оглянулась на небольшую группу родственников возле могил:Питер, Эмили и еще несколько человек, очень похожих между собой —наверняка близкая родня. Эмили обнимала за плечи дочерей. Судя повиду, она неделю уже не спала, сжала бедных малышек так, чтовот-вот придушит. Питер выглядел постаревшим, внезапно обрушившаясятрагедия сказалась на его бойскаутовской внешности.

Он заметил мой взгляд и кивнул, мол, не бойся, можешь подходить.Я чуть улыбнулась в ответ и начала пробираться к ним по весеннейслякоти.

— Здравствуй, Джорджия, — поприветствовала меняЭмили. — Мы так рады, что ты пришла.

Она отпустила Джинни и Эмбер и обняла меня, тоже чуть непридушив. Девочки сразу же спрятались за пожилой дамой (наверное,мама Питера), чтобы снова не попасться матери. Неудивительно, Эмилиплохо соображала от горя и не соизмеряла силы, от ее объятий даже уменя ребра затрещали.

— Соболезную вашей потере. — Я осторожно похлопала еепо спине. — Баффи и Шон тоже передают свои соболезнования.

— Эмили, отпусти девочку. — Питер подергал жену зарукав.

Оказавшись на свободе, я быстренько сделала шаг назад. Вовзглядах Джинни и Эмбер читалось молчаливое понимание. Мать,видимо, не отпускала их от себя с самого своего возвращения.

— Здравствуй, Джорджия.

— Здравствуйте, сенатор. — Райман не выказывал желанияобниматься, за что ему большое спасибо. — Прекраснаяцеремония.