— Поняла.

Я выскочила из грузовика вслед за Шоном, на ходу открывая банкус колой.

Жизнь била ключом: повсюду с оружием наготове толпилисьохранники. Вполне объяснимый энтузиазм. В наши дни в службу охраныв основном идут такие, как Шон. А мой братец уже натурально настенке сидел — еще бы, столько времени ничего не происходило.

Откуда-то с юга доносились выстрелы. Я повернулась туда ивключила камеру, а потом дважды нажала банкой колы на пристегнутыйк поясу датчик. Сережка пискнула, а через секунду в моем ухераздался запыхавшийся голос Шона:

— Джордж, я немного занят. Чего тебе?

— Хочешь попасть в кадр, скажи, где ты.

Были слышны приглушенные стенания зомби. У Баффи оченьчувствительные микрофоны, если стоны запишутся, она сможет сделатьих в два раза громче. Тогда к репортажу добавится леденящий душусаундтрек.

— А ты где?

— Возле грузовика.

— Иди на северо-запад. Я около ограды. Основное сражение,судя по звукам, разворачивалось в противоположной стороне.

— Уверен?

— Поторапливайся давай! — отрезал брат иотключился.

Пожав плечами, я потрусила к северо-западной оконечностипериметра. Когда речь идет о зомби, с Шоном лучше не спорить. Онзнает об их поведении столько, сколько я бы в жизни не хотелаузнать. Так что, сказал «на север», значит, на север. По-прежнемураздавались выстрелы, зараженные стенали все громче.

Свет прожекторов, развешанных на ограде, ослепил меня — так чтоШона я сначала услышала, а уже потом увидела. Брат азартносквернословил (от таких выражений покраснел бы и портовый грузчик)и всячески оскорблял зараженных, которые столпились по ту сторонуизгороди и скребли скрюченными пальцами по решетке. Их было пятеро,все свеженькие и еще вполне похожие на людей, разве только зрачкирасширены, а на лицах застыло вялое голодное выражение. Умерливсего несколько часов назад. Я подняла камеру повыше.

Банка колы выпала из рук и стукнулась об асфальт. Шон обернулсяи наконец заметил меня.

— Джордж, в чем дело? Увидела привидение? —поинтересовался брат, отойдя на безопасное расстояние отизгороди.

— Да. — Я показала на одного из мертвецов. —Узнаешь?

До амплификации зомби была стройной молодой девушкой, такой жеминиатюрной, как Баффи. На горле, на все еще розоватой коже зиялаужасная рана — именно из-за нее она и погибла. Серый джемпер снадписью «Университет Оклахомы» испещряли кровавые пятна.

— С чего бы? — Шон снова подошел к забору.

Мертвая женщина оскалила зубы, зашипела и с удвоенной силойбросилась на металлическую сетку.

— Джордж, это точно не моя бывшая. Симпатяжка, конечно, нослишком мертвая на мой вкус.

— Будто бы у тебя вообще есть бывшие!

Шон ходит на свидания так же часто, как и я. То есть вообще неходит. Баффи обычно крутит пять-шесть романов одновременно, а мы сбратом не заморачиваемся. Всегда есть более неотложные дела.

— Ладно, но если б были — то уж точно не такие.Просветишь?

— Поклонница сенатора, с плакатом.

Живой девушка смотрелась гораздо лучше. Я не видела ее послевыступления. Наверное, уехала сразу же, а на улице на нее напали…Масса тела небольшая, и времени для амплификации и воскрешения быловполне достаточно. Правдоподобная история: юная студентка колледжаотправляется на опасную встречу в общественное место, возвращаетсядомой в одиночку. И рядом никого, чтобы помочь. Всего один укусравнозначен смертному приговору. А позвонить в полицию и попроситьсебя пристрелить храбрости не у всех хватает.

Как бы то ни было, несчастная погибла в одиночестве и оченьпо-глупому. Жаль ее.

— Боже мой, ты права, вот это скорость. — Шон еще чутьпридвинулся к изгороди; нормальные люди так близко к зомби несунулись бы.

Пятеро мертвецов сгрудились теперь в одном месте, злобно шипя истеная.

— Слишком свежие, их явно кто-то покусал — должна быть ещеодна свора, из-за которой и началось заражение.

В темноте даже старого и разложившегося зомби можно принять зачеловека (если он, конечно, сразу же не набрасывается на вас).

— Или кто-то внезапно погиб, скажем, от сердечногоприступа, — предположил Шон. — Но ты права. С остальнымина южной стороне воюет охрана.

Брат оценивающе посмотрел на изгородь.

— Как думаешь, тут футов двенадцать?

— Шон Филип Мейсон, ты же не сделаешь сейчас то, о чем яподумала?

— Конечно сделаю. Отвлеки-ка их.

Не дожидаясь ответа, Шон разбежался, подпрыгнул и ухватился заограду. Самые высокие из зараженных могли дотянуться до егоботинок, но армейские сапоги с окованными сталью носками непрокусить даже зомби. Мертвецы злобно завыли, брат рассмеялся и,подтянувшись, забрался на забор верхом.

— Мой братец решил покончить жизнь самоубийством, —пробормотала я себе под нос и поймала его в кадр, потом стукнула посенсору на поясе, чтобы телефон набрал Баффи.

— Только не свались, полоумный, а то скажу маме, что ты этосделал ради любви к той мертвой дамочке.

— Покусай меня.

Шон оседлал забор и распрямился во весь рост, закрепив носкисапог в крупных ячейках металлической сетки. Потом отстегнул спояса арбалет и наложил на тетиву первую стрелу.

— Пока я жива — никогда, о брат мой.

— Баффи слушает, — раздался голос у меня в ухе.

— Изображение получила? Определи-ка личности наших друзей.Ту, в сером джемпере, можешь посмотреть на записи…

— Уже. Дайна Болдуин, двадцать три года, факультетполитологии в Университете Оклахомы. Проверяю остальных. Естьвозможные кандидаты, но пока ни один не подтвердился.

Шон взвел самострел и аккуратно, почти с нежностью прицелился вближайшего своего поклонника. Я направила камеру на свору.Арбалетный болт вонзился прямо в лоб вожаку. Мертвец упал, двое изего товарищей решили заняться каннибализмом, а оставшиесяпо-прежнему пытались дотянуться до брата. Вирус заставляетзараженных бросаться на свежее мясо. Живые гораздо вкуснее мертвых;но лучше уж дохлятина, которая не сопротивляется, чем вообщеничего.

— Ищи дальше, — скомандовала я Баффи.

Брат снова взвел арбалет, неторопливым, точным движением. Нужноотдать ему должное: когда Шон что-то делает, то делает хорошо.

— Конечно, — оскорбленно ответила девушка и повесилатрубку.

Сейчас, наверное, будет колдовать со своими камерами. Как толькоШон закончит развлекаться, мы вернемся в грузовик и в подробностяхузнаем, что произошло. Готова съесть собственные очки, если у нашейсочинительницы не заснят каждый уголок стоянки.

Шон целился в третьего зомби, и тут я сообразила: что-то не так.Стоны доносились не с той стороны и к тому же явно приближались.Камера с грохотом упала на асфальт и треснула, я обернулась.

Свору возглавлял мой давешний знакомец — самоуверенный Карл.Между нами оставалось всего футов десять, и расстояние стремительносокращалось. Карл почти бежал, жутко подергиваясь — так способныпередвигаться только очень свежие мертвецы. Наверняка умер позжеДайны — я ведь видела его живым меньше часа назад. Значит, покусалинесколько раз, возможно, напала та шайка, которую сейчасрасстреливает Шон.

За злополучным Карлом трусили еще шестеро — кто быстрее, ктомедленнее. Я рванула с пояса пистолет и дважды выстрелила вожаку вголову, а потом прицелилась в следующего. Пуль слишком мало. Восемьзарядов и семь зомби — права на ошибку нет, а ведь стреляю я хужеШона. Пуль осталось уже шесть, выжить при таком раскладе шансовмало. Я нажала на курок, и второй зомби упал.

Брат услышал выстрелы, обернулся и шумно втянул воздух при видеатакующей своры.

— Господи…

— Взывать к нему уже поздно — скоро встретимсялично, — огрызнулась я и снова выстрелила.

Мимо. Четыре пули истрачено, а в результате только два зомби.Счет не в мою пользу.

— Баффи!!!

В ее камерах предусмотрена двусторонняя связь. По словамдевушки, она беспокоится, вдруг мы что-то неправильно запишем. Амне кажется, Баффи просто любит подслушивать, сидя в грузовике.Микрофон на камере затрещал, и сквозь помехи послышался ееголос: