Девушка пожала плечами:
— Может, и так… Там вывеска была… и фонарь рядом.
— Что же, там только одна вывеска? — усмехнулся доктор.
Хольцер вынужденно вздохнул:
— Да! Там же три конторы… Как же вы могли видеть? Может, вы случайно заглянули в дверь?
— Ах да, да, — растерянно закивала девчонка. — Так все и было. Заглянула, да… Но, сперва туда парень забежал. В кепке. Ну, сразу за ними, да… А потом и я заглянула. Так просто. Посмотреть… Только заглянула, и тут вдруг — бабах!
— То есть, вы услышали выстрел?
— Да. Но кто стрелял и в кого, я не видела.
— Ну, слава Богу! — Иван Павлович нервно хохотнул. — А то уж я было подумал…
Анна стрельнула глазами:
— Зато видела, как эти двое выбежали!
— Сразу после выстрела?
— Да. Я за клен спряталась — испугалась.
— За клен? — с некоторым удивлением переспросил Хольцер. — Откуда там клены? Может, за тополь или за липу?
— Может, и за липу, я вам ботаник, что ли? Да что вы меня все путаете? Ой… Можно, я закурю, господин комиссар?
— Кури… — Хольцер вытащил из ящика стола пачку «Юно Йосетти» и спички.
— Ой, у меня свои…
Усмехнувшись, девица достала из сумочки изящный женский портсигар, обтянутый бежевой кожей…
Полицейский галантно зажег спичку, и поднес огонек к сигарете с длинным желтым мундштуком. Прикурив, Анна затянулась… и тут же закашлялась:
— Крепкие… ч-черт!
— Мужские курите? — улыбнулся Хольцер.
Девчонка пожала плечами:
— Так клиент оставил. Не пропадать же добру?
— Это верно… А парня того вы не узнали?
— Так узнала ж! — выпустив дым, Анна сверкнула глазами. — Только хотела сказать. Он местный, с Хайдхаузена, кличка — Гунявый. Зовут Николаус, а фамилия… Фамилии я не знаю. Да мне зачем?
Снова зазвонил телефон и комиссар поспешно снял трубку с таким видом, словно бы давно ждал звонка:
— Ja, Holzer… Was, was? Gut gemacht! Ich hoffe, sie haben es gemäß dem Protokoll beschlagnahmt? Sonst schaut mir zu! Ja, ja, bringen Sie sie so schnell wie möglich hierher.
(Да, Хольцер… Что-что? Молодцы! Надеюсь, изъяли, как следует, под протокол? Иначе смотрите у меня! Да-да, везите сюда и как можно скорее)
Явно обрадованный, комиссар положил трубку и посмотрел на девицу:
— Nun, Anna… Ich wage es nicht zu verzögern. Kommen Sie das nächste Mal, wenn wir anrufen.
(Что ж, Анна… Не смею задерживать. В следующий раз явитесь, когда позовем)
— Erscheine… Wo werde ich hingehen?
(Явлюсь… Куда я денусь?)
Поднявшись на ноги, фройляйн Калиш выбросила окурок в урну и удалилась, прикрыв за собой дверь.
— Н-да-а, — Иван Павлович осуждающе покачал головой. — И кого это вы притащили?
— Никого я не таскал… — состроив обиженное лицо, Хольцер вытащил сигарету. — А вам обоим нужно будет зайти в технический отдел. Сдать отпечатки пальцев!
— Что-о?
— Хотите сами, хотите — с адвокатом, мне все равно… Обычное действие.
В коридоре послышались шаги. Дверь резко распахнулась, и в кабинет, не спросясь разрешения, ввалились двое парней в одинаковых кургузых куртках.
— Ага-а! — приподнявшись на стуле, обрадовано воскликнул комиссар. — Endlich sind sie da. Nun⁈
(Наконец-то, явились. Ну⁈)
— Вот!
Один из парней с явной гордостью вытащил из-за пазухи увесистый сверток. Положив на стол, развернул, явив взорам небольшой пистолет с коричневой рукояткой.
— Ну, вот он — Люгер, — торжествующе произнес Хольцер. — Он же — «Парабеллум». Пистолет образца тысяча девятьсот восьмого года. Калибр — девять миллиметров! Где нашли, парни?
— Так на Кенигштрассе. В пансионе технической школы! В комнате господина Амо… Азо… Ах, эти русские фамилии…
— Амзо-рако-ва?
— Точно так, господин криминальный советник!
Глава 18
— Да-да, пистолет! — снова повторил Хольцер. — Люгер. Из которого — предположительно — был застрелен Николаус Хефнер! В коридоре, у конторы кампании «Стассенбург и Ко»… Что вы на это скажет, герр Ам-зо-ра-кофф?
Дернувшись, Захар покачал головой:
— Не было у меня никакого люгера. Да хоть Фриц, сосед по комнате, подтвердит. Вы его спросите!
— Спросим! — пообещал комиссар.
Взглянув на полицейского с самым скорбным видом, Иван Павлович скептически ухмыльнулся и протянул:
— Да-а-а-а! Та еще улика… А хотите, скажу, где ее обнаружили? А, парни? Оскар Карлович, переведите дословно… Люгер вы обнаружили под кроватью! Хотя, нет — под подушкой, так?
— Н-нет… — оперативники обиженно переглянулись. — В тумбочке.
— О! — подняв вверх указательный палец, громко расхохотался доктор. — В тумбочке… Рядом с банкой варенья! Ох, как хитроумно спрятал! Примерно так я и думал… Герр криминальный советник, ну, вы же сами все прекрасно понимаете! Как говорят у нас в России — все это шито белыми нитками.
— Почему белыми? — Хольцер удивленно моргнул. — Как бы то ни было, это, между прочим улика… Изъятая по всем правилам. Вот протокол выемки, извольте взглянуть… Habt ihr Luger die Finger abgenommen?
(Парни, пальчики с люгера сняли?)
— Эксперты пытались, господин криминалный советник. Но, увы… Весь пистолет тщательно протерли!
Рейнхольд все быстро перевел и усмехнулся.
— То есть, особых-то доказательств у вас нет! — резюмировал Иван Павлович.
Хольцер дернулся:
— Есть свидетели! И я имею полное право поместить господина А-зора… А-мо-за… Короче говоря — задержать на трое суток для разбирательства! Что и сделаю. Парни! Готовьте протокол.
— Протестую! — громко заявил Петров. — И собираюсь оспорить ваше решение в присутствии адвоката!
— Ваше право, — прищурясь, комиссар развел руками и неожиданно вздохнул. — Но, лучше б вы сотрудничали. Быстрей бы разобрались.
* * *
Покинув полицейское управление, коллеги уселись в «Зебру» и покатили на Бриннерштрассе, в контору «Баварского фармацевтического товарищества». Как раз в это время туда должен был подъехать и Лобанов — решать с Рингельманом текущие вопросы по поставкам сырья, так что переводчик требовался как можно быстрее. И еще нужно было найти толкового адвоката…
— Что вы говорите? Как арестовали? — Лобанов наклонил лобастую голову и махнул рукой. — Только этого нам и не хватало! Не дай Бог, появится в газетах. Сразу начнут болтать про «красный след».
— Да-да, это нехорошо, — озабоченно подтвердил Рингельман. — Могут сорваться поставки. У нас тут, в Баварии, знаете ли, общественное мнение много чего значит.
— Но, вы же сами понимаете — подстава! — напомнив, Иван Павлович потер переносицу. — Мало ли, кого там видели в Хайдхаузене? Мы-то с Захаром тут причем? Еще и пистолет подбросили… Зачем?
Доктор специально уговорился с Оскаром Карловичем не рассказывать начальству все, особенно — о ночном визите в контору «Стассенбурга». Хотя, без этого визита картина и впрямь выглядела весьма фантастичной!
— Спрашиваете — зачем? — Рингельман вытащил портсигар и вдруг улыбнулся. — А я вам скажу! Это все — происки конкурентов. И мы скоро узнаем — кого именно. Я так думаю — одна швейцарская фирма…
— Опустится до подлого подлога? — одернув немодный чесучевый пиджак, искренне изумился Лобанов. — Но, как так может быть?
Директор громко расхохотался:
— Еще как может! О, святая простота. У нас ведь не Россия! Я вам больше скажу — это «Фарм-инжениринг» из Цюриха! Мы их в свое время вышибли с германского рынка… Вот они и решили взять реванш! Подкупили комиссара — легко! Ах, сволочи… А с вашим человеком поработают! Хорошо бы его поскорее вытащить, да… А то, знает, баварская полиция церемониться не привыкла!
А вот это — точно! Доктор покусал губу — именно на основе баварской полиции и возникнет печально знаменитое гестапо. Во главе с Генрихом Мюллером, ныне подвизающемся в политическом отделе, пока еще в небольших чинах.
А, может, и он приложил руку к аресту? Все может быть… Одно ясно — Амзоракова надо вытаскивать, и как можно скорее!