Не то, чтобы господин Розенберг болтал, не закрывая рта, как вот совсем недавно Гитлер. Но, все же, кое-что рассказал: и про Ревель, и про Ригу, и с особенным удовольствием вспомнил Москву и Крым, где его жена Хильда лечилась от туберкулеза.
— Ах, как мы там гуляли… Вдоль моря, по набережной… Ах…
На лице Альфреда вдруг проскользнула грустная ностальгически-мечтательная улыбка, хорошо заметная даже в такси в свете уличных фонарей. Чуть помолчав, Розенберг тяжело вздохнул — все-таки, видно, он очень любил супругу.
— Сейчас она в Швейцарии, в Веве, в пансионате господина Лавеля… Это недалеко от Монтре, может, знаете?
— Монтер? Ну, конечно! «Дым над водой»! — невольно вспомнив «Deep Purple» и знаменитый пожар в Монтре, доктор тут же прикусил язык. — Да-да, знаю. Доктор Лавель — замечательный врач!
— Да, согласен… Хильде тоже нравится. Несмотря на то, что еврей! Ну, так и герр Морис, говорят… А, впрочем, здесь все решает Адольф Гитлер!
Такси — шикарный, похожий на старинную карету, «Даймлер» 1910-го года — свернуло на широкий Лилиенштрассе и прибавило скорость.
— Монтре… — доктор сделал знак Захару, чтобы не забывал переводить. Все трое, они сидели рядом, в просторный салон «Даймлера» легко помешалось четыре пассажира.
— Это ведь не так далеко… Можно сказать — рядом. Сели на поезд и… Небось, частенько ездите?
— Не был никогда! — отрывисто отозвался Розенберг. — И вряд ли буду. Просто поймите — некогда! На мне газета, пропаганда и много чего еще. Как я могу бросить герра Адольфа Гитлера? Надежду немецкой нации!
Фамилию и имя будущего германского фюрера Альфред произнес придыханием, причем, как показалось Ивану Палычу — вполне искренним. Неужели, этот человек обожал Гитлера больше, чем больную жену? Очень похоже — именно так все и было.
— Дрекслер? — глядя в окно, переспросил герр Розенберг. — О! Тот еще интриган, хотя, по виду не скажешь. Главное, никто не умаляет его заслуг — он же отец-основатель!
— Говорят, он из рабочих? — любопытный Амзораков задал этот вопрос от себя.
— Да, слесарь, — рассеянно кивнул Альфред. — Но сейчас, скорее — партийный функционер со всеми вытекающими. Хотя, до сих пор ходит на работу в железнодорожные мастерские! Что б ближе к народу… На самом же деле — такой себе вполне респектабельный господин. Даже в новом телефонном справочнике есть!
* * *
Телефонный справочник Иван Павлович попросил в гостинице, у портье. Этакая толстая книга в коричневом коленкоровом переплете. Тяжелая — не поднять!
— Даллер… Даненхоф… Дербенци… Ага, вот — Дресклер, Антон. Рабочий ж-д мастерских. Адрес, телефон…
Письмо доктор сочинил уже на следующий день, совместно с Захаром. Посвящать во все дела официального переводчика Рейнхольда как-то не очень хотелось. Доверять ли ему, нет ли? Захар же был свой! Многократно проверенный.
Писали в кафе на Мариенплац, как раз напротив Новой ратуши. Наряду с пивом, официант принес письменный прибор и бумагу. Попросив еще и «письмовник», Амзораков с искренним восхищением оглянулся на весьма впечатляющее здание, выстроенное в стиле неоготики.
Было около 11 часов дня, знаменитые часы Глокеншпиль, пробив всеми колоколами, разыгрывали резными фигурками какую-то сценку из баварской истории.
— Ого! Ого! — восхитился Захар. — И как они так?
Иван Павлович побарабанил по столу пальцами:
— Ну, ты не очень-то отвлекайся! Пишем.
«Господину Дрекслеру. Обращаюсь к Вам, потому что не могу больше молчать. Герр Гитлер ведет дело к расколу и хочет установить в партии единоличную диктаторскую власть, наплевав на мнение старых членов. Обращаю так же внимание на провокационный характер выступлений герра Гитлера, ведущих дело к полицейскому произволу и превентивным арестам членов партии. За сим остаюсь, преданный Вам партайгеноссе»
Письмо Амзораков подбросил в тот же день, вечером. А уже на следующий день герр Адольф Гитлер был арестован баварской полицией за антиправительственную пропаганду и провокации, направленные на расшатывание государственного строя.
Основатель нацисткой партии, слесарь мюнхенских железнодорожных мастерских Антон Дрекслер, умел действовать быстро, беспринципно и жестко. Вот вам и «папаша»! Рано его списали со счетов. Рано!
Глава 13
Иван Павлович вовсе не надеялся, что Адольфа Гитлера продержат в кутузке хотя бы около месяца. Скорее всего, выпустят под залог, и уже очень скоро. Да и, собственно говоря, о какой кутузке речь? Наверняка, герр Гитлер находился сейчас просто под домашним арестом, так сказать, в кругу соратников и друзей.
Но, хотя бы теперь было время подумать — как действовать дальше? Как выбить из рук будущего бесноватого фюрера ключи от людских сердец, как лишить его доступа к партии… как вообще убрать к черту всю эту НСДАП!
«Германия, проснись!», тьфу! Что же, немцы настолько глупы, что не понимают, к чему может привести все эти заигрывания с национализмом, и конкретно — Адольф Гитлер, изощренный демагог и манипулятор?
Хотя… такой ли уж изощренный? Может быть, просто публика слишком глупа? Лавочники, бывшие солдаты, домохозяйки…
Доктор поднялся с постели. Не включая свет, подошел к окну и отдернул штору. Светало. Окно выходило во двор, где уже начиналась утренняя хозяйственная суета. Шуршал метлой дворник, сновали туда-сюда горничные с бельем, а вот подъехала подвода с хлебом. Вкусно запахло булками.
Иван Павлович сглотнул слюну и уселся в кресло. Немного посидев, встал, подошел к вешалке. Вытащив из кармана пиджака портмоне с маленькой фотографией жены и дочки, посмотрел со вздохом… Господи, когда же, наконец… Права Аннушка, вечно его где-то носит! То Волга, то Сибирь, то вот теперь — Мюнхен…
Но ведь нужно, нужно — иначе зачем он вообще здесь, зачем оказался в этой эпохе? Только ли по злой прихоти судьбы? Но, даже если так — он, Иван Павлович Петров, человек двадцать первого века, зная все, обязан…
Господи…
Доктор покусал губу — он ведь совсем забыл свое прежнее имя! Не Иван Палыч — Артем… Модный московский хирург. Да-да, именно так — модный, было тогда входу это глупое слово. Модный хирург… Ну, надо же! Модный терапевт, модный эндокринолог… модный патологоанатом! А что? Среди московских-то снобов — вполне может статься…
Ну и мысли! И лезут, и лезут… Не избавиться от них никак. Впору начать курить! Тьфу… Вот еще чушь какую придумал!
Соберись, Иван Палыч… Артем! Соберись и подумай. Раз уж ты здесь в Мюнхене, в двадцать первом году, раз уж ты знаешь… Так надо сделать все! И даже — более того.
А, может, грохнуть этого чертова Адольфа ко всем чертям? Что тут долго раздумывать? Купить револьвер и… Да, револьвер был бы не лишним — как-то жарковато становится. Наган… Или что тут легче достать? Скорее, «Люгер» какой-нибудь…
Ну да, ну не будет Гитлера… Его место тот час же займет кто-то другой. Тот же Рем или Эккарт — наглости и харизмы у обоих хватит с избытком! Да тот же Дрекслер… Или кто-то из тех, кто вот-вот появится… Гиммлер, Геринг, Борман… и прочие партайгеноссе… Тьфу! Твари коричневые, что уж тут сказать!
«Германия, проснись!» — придумали же кричалку, сволочи!
Что же касается НСДАП… Пока они явные маргиналы. Но, вот уже очень скоро… Еще пару лет и…
Оккупация Рура, гиперинфляция, «Пивной путч»… Ореол мучеников, «Майн Кампф»… концлагеря, «Циклон Б», печи…
Как бы все это прекратить?
Что уже сейчас можно сделать? Как так вышло, что тот же Адольф очень быстро превратится из кумира маргиналов во вполне респектабельного господина, пользующегося поддержкой и расположением сильных мира сего?
Одной дешевой популярности мало! На раскрутку партии и ее лидера нужны деньги. Очень хорошие деньги! Одна газета чего стоит… Эта их «Фелькишер Беобахтер», детище Эккарта и Розенберга.
Розенберг… Вот тоже еще гад! Может, его как-то использовать? Нет, рано. Вряд ли он доверяет «красным», скорее, наоборот. Нацисты ненавидят коммунистов — ближайших своих конкурентов за власть над толпой.