Литмир - Электронная Библиотека

Откуда в партии и лично у Гитлера появятся большие деньги? Или уже сейчас ему кто-то их дает? Есть какие-то спонсоры? Или еще нет? А, если деньги вообще не появятся? Если вообще никто ничего не даст и партийная касса НСДАП будет пуста, как лунный кратер?

А ничего тогда не будет! Ни нацисткой партии, ни ее вождей… Ни рейхсканцлера Адолфь, ни Второй мировой войны! Без денег ничего не выйдет. Однозначно! Ну и что — популярный оратор — агитатор, горлопан, главарь. Однако, одно дело орать в пивных или витийствовать в компании редких соратников, и совсем другое — выйти на национальный уровень. Без денег и связей — никак. Связи — это деньги. А деньги — это связи. И все же, деньги — первичны. Бытие определяет сознание…

Пока же ясно одно — у всех этих чертовых нацистов должен появиться начальный капитал, и уже в самое ближайшее время! Именно капитал, а не какие-то там жалкие крохи. Даже если «полярная звезда германской поэзии» герр Дитрих Эккарт продаст ради общего дела свой уютный особнячок в Швабинге, все равно не хватит! Да он и не продаст — с чего бы? Похоже, бессребреников в этой партии нет.

Так… Деньги и связи… И еще — покровители. Обязательно — покровители!

Как все это выяснить? Через кого? Плохо действовать в темноте — знания из будущего, честно-то говоря, имелись лишь самые общие.

Нужен знающий человек…

Встав, доктор заходил по комнате.

Знающий человек — немец… Погруженный в местную специфику… Кто бы мог помочь, просветить немножко?

И тут всплывала, пожалуй, только одна кандидатура — Штольц! Точнее, риттер Венно фон Ашенбах! Кстати, заметно приунывший в последнее время.

Так вот и расшевелить, позвать! В тот же «Штернекербройхаус»… Нет! Там, пожалуй, слишком уж простонародно. Надо бы что-то поизысканнее… Хотя бы «Wirtshaus in der Au» на Лилиенштрассе! А что? Баварские клецки — кнёдели — с подливкой и жареной свининой. Вкусный Paulaner… Сегодня же! Да!

* * *

В конторе на Бриннерштрассе находился один Рингельман да еще новый секретарь, пухленький молодой человек, нанятый вместо пропавшего Крамера.

Русские приехали как всегда, шумной компанией — Лобанов, Иван Павлович, Рейнхольд.

— А что, господин Крамер так и не объявился? — как всегда прямо поинтересовался Лобанов.

— Нет, — вздохнув, Рингельман пожал плечами. — Я же говорил — сбежал! То ли в Берлин, то ли в Вену. Между прочим, не просто так!

— Неужели, что-то прихватил из кассы? — прищурился доктор.

Оскар Карлович именно так и перевел — «прихватил из кассы».

Рингельман поморщился, словно от зубной боли:

— Ну, а как вы думаете? Конечно, прихватил! Немного… Много, знаете, и не было! Но, дело не в деньгах — в доверии.

— В полицию надо заявить, — поправив галстук, посоветовал Лобанов.

— Уже, — коммерции советники заложил пальцы за отворот пиджака и грустно улыбнулся. Как вдруг показалось вдруг доктору — золотая цепочка на жилете директора «Баварского фармацевтического товарищества» блеснула все с той же грустью. Еще бы! Секретарь сбежал… да еще и вороватым оказался. Неприятно.

— Дело взял комиссар Хольцер, — Рингельман потер виски. — Вы его знаете.

— Да у, — неприятно прищурился доктор. — Сталкивались.

— А где герр Ашенбах? — одернув немодный чесучевый пиджак Лобанов вскинул глаза. — Вероятно, уже на месте стройки?

— Там, — коротко кивнул директор. — В контору он почти не заглядывает.

— Зато мы на стройку заглянем! — хохотнул внешторговец. — И хорошо бы взять с собой бухгалтера… Прикинуть, так сказать, пфенниг к пфеннигу.

— Бухгалтера? Да-да, я отправлю его с вами… Увы, автомобиль мне нынче понадобиться самому, — Рингельман извиняюще развел руками.

— Ничего, мы на такси, — отмахнулся Лобанов. — Хотя, да — дороговато. И, главное, с каждым днем все дороже и дороже! Этак никаких пфеннигов не напасешься.

Директор вдруг рассмеялся:

— Кстати, давно вам хотел сказать… Возьмите напрокат какое-нибудь недорогое авто! В Мюнхене много контор… Так гораздо дешевле выйдет! Вот только надо нанять водителя… А с прокатом бухгалтер наш может помочь. У него там, кажется, дядюшка…

— И зачем нам водитель? — приосанившись, Иван Павлович бросил на Лобанова быстрый взгляд. — Зачем зря тратится? Я сам водитель. А без машины — да, трудно. Мюнхен — город большой.

* * *

Штольц (Иван Павлович по-прежнему именовал Ашенбаха именно так!) ожидал русских в конторе на строительной площадке к северу от города. Железнодорожная ветка, огородики, кирпичные сараи…

Бывшие военные склады уже перестраивались под фармацевтические цеха, а расположенную чуть левее старую казарму ополчения «Einwohnerwehr» деловито разрушали дюжие молодцы в синих рабочих спецовках.

Да уж, несмотря на некоторую растерянность, появившуюся в последнее время, Штольц все же проявлял деловую активность — и очень даже неплохую. В котловане трудолюбиво урчал экскаватор, а за ним, на дороге к воротам, виднелись три грузовика «Заурер» с отрытыми кабинами и брезентовыми тентами. Рабочие деловито разгружали кирпич. А на бортах грузовиков красовалась все та же надпись:

STASSENBURG CO.

Hoch- und Tiefbau, München

Опять, черт побери, «Стассенбург». Но, они же…

— А что? — встретив коллег на улице, Штольц перехватил взгляд. — У полиции к ним претензий нет. А менять контрагентов, знаете ли, весьма накладное дело!

— Ну, и правильно! — сняв кепку, одобрительно кивнул Лобанов. — Ух, и духота же! Как бык вечеру не гроза. Что же, пройдемся! Вот, герр Ашенбах, при нас и бухгалтер… Оскар Карлович, переведете дословно: все еще разок посчитаем. До последнего пфеннига!

Бухгалтером был молодой человек лет двадцати пяти в светлом костюме и круглых, в золотой оправе, очках. Звали его напыщенно — Людвиг-Максимилиан… Или — Максимилиан-Людвиг. Здесь, в Баварии, вообще любили такие имена — королевские. Впрочем, парнишка откликался на простое имечко — Макс.

Провозились долго, часов до трех пополудни. Пока осматривали, пока считали да составляли смету на новые виды работ… Бухгалтер, кстати, оказался выше всяких похвал — делал свое дело четко, и, самое главное, объяснял все понятно, простым и доступным языком.

Закончив, сделали перерыв на кофе, усевшись прямо на улице, на дощатой террасе у складской конторы. И сама терраса с навесом, и лавки, и длинный дощатый стол выглядели вполне новыми.

— Это… что это? — оглядываясь вокруг, подозрительно вопросил Лобанов. — Оскар Карлович, а ну-ка, спросите, сколько денег ушло?

— Нисколько, — сверкнув золотой оправой, со смехом отозвался Макс. — Нет, право же, господа! Ни пфеннига! Это все не вошло в смету. Рабочие устроили для себя. Они здесь обедают. Ну, уважают себя и привыкли… к некоторому комфорту.

Иван Павлович расхохотался:

— О, так это мы им еще и за аренду должны!

— Шутите? — хмыкнул Лобанов.

— Шучу, — потерев переносицу, доктор посмотрел на бухгалтера. — Ну, раз уж зашел разговор… интереса ради… Скажите, Макс, а сколько стоит арендовать на вечер, скажем… скажем «Штернекербройхаус»… или «Wirtshaus in der Au» на Лилиенштрассе?

— Я знаю «Wirtshaus», — улыбнулся Макс. — И то и другое — очень и очень дорого! «Wirtshaus» вообще место изысканное… «Штернекерброй» хоть и попроще, но там и народу больше. То на то и выйдет!

— И все-таки?

Бухгалтер назвал сумму…

— Одна-ако! — у Лобанова глаза полезли на лоб. — Сколько-сколько марок? Я так думаю, не у каждого местного буржуя даже на черный день столько есть!

— Верно полагаете, герр Лобанофф! — хохотнул Макс.

Доктор прищурился и прикусил язык. Вот оно как, оказывается! Целая прорва денег! Пфенниг к пфеннигу. Не у каждого буржуя имеется, а у герра Адольфа Гитлера — есть! Просто спустить за вечер… А ведь простым парнем прикидывается. На какие шиши жирует, гад? Узнать! Обязательно. Для начала — узнать… Только вот как?

28
{"b":"982674","o":1}