В целях экономии (пфенниг к пфеннигу!) Лобанов с Рейнхольдом уехали в город на попутном грузовике все той же фирмы «Стассенбург». Точно таким же образом было рекомендовано добираться и Ивану Павловичу. Хоть ты и технический директор, а от коллектива отрываться не следует.
Именно так Лобанов, прощаясь, и сказал. Именно таким словами. Сказал — и уехал. Тентовый «Заурер» скрылся в пыли…
— Чтобы как бы високо кто-то не залетал… — вспомнив известный фильм, вымолвил доктор. — Короче — птичку жалко.
— Я бы вам не советовал ехать на грузовиках, — вдруг произнес Штольц.
Петров вскинул глаза:
— Думаете, небезопасно?
— Не в этом дело, Иван… — немец неожиданно улыбнулся. — Есть такое американское слово — имидж! Имидж компании. Вы, большевики, не знаете о нем ничего… Пойду, вызову такси. У нас там телефон провели в контору. Еще надо — коммутатор. Чтоб аппарат в каждом цехе был.
Таксомотор — старенький, с «велосипедными» колесами, «Адлер» — приехал на удивление быстро. Шофер — молодой парень в кожаной жилетке, подкрутил усы:
— Лилиенштрассе? Ага.
Загудел двигатель. Заклубилась под колесами желтая дорожная пыль…
Черт… Вдруг подумал Иван Павлович. Макс же — бухгалтер. И, кажется, неплохой…
— Венно! Попрошу вас кое-что перевести…
— О, всегда пожалуйста, друг мой!
При разговоре приходилось повышать голос — салон был открытым, да и двигатель рычал, словно раненый динозавр! Да уж, это вам не «Минерва» с абсолютно тихим ходом.
— Макс… хотел у вас спросить… Мы собираемся дать рекламу… даже лучше сказать — устроить большую рекламную компанию в одной из местных газет…
— Отличная идея! А что за газета?
— «Фелькишер Беобахтер».
— Хм… не знаю такой.
— Вот и мы тоже не знаем! Просто нам ее порекомендовали… Как-то можно ее проверить? Ну, финансовую состоятельность основателей.
— Легче простого! — громко рассмеялся Макс. — Вы имеете в виду тайный финансовый аудит?
— Ну-у да… что-то вроде… Но, так, чтоб не знали, кто именно проверял.
— Это, смотря как проверять!
— Вот как? И вы можете кого-то порекомендовать?
— Могу, — бухгалтер сверкнул золотой оправой и приосанился. — Людвиг-Максимилиан Штенберг к вашим услугам, господа! В цене сойдемся… Даже еще и лучше! Вы, кажется, собирались арендовать авто? Мой дядя Вилли владеет ремонтной мастерской на Моцартштрассе. И да, там можно взять кое-что напрокат… Вот, хоть прямо сейчас и заедем!
* * *
«Кое-что» из гаража дяди Вилли оказалось двухместной ярко-голубой «Зеброй» 1910-го года выпуска — ничего более лучшего в мастерской просто не нашлось. Этакая бешеная табуретка без дверей и прочих излишеств, явно перекрашенная несколько раз, с колесами, как у крестьянской телеги — на толстых деревянных спицах. Зато — практически даром…Учитывая заинтересованность племянника — Макса.
— Ну да, тесновато! — наваливал полноватый дядюшка — этакий типичный бюргер в баварских коротких штанах и охотничьей шляпе с петушиным перышком. — Зато ничего от дороги не отвлекает. И — сами видите, господа — три фары! Кстати, сюда можно запросто посадить и троих… Двигатель недавно перебран… Восемьдесят километров в час — легко!
— Да ну? — ехидно хохотну Штольц. — Восемьдесят? Да неужели!
— Всеми святыми клянусь. А, если под горку — то и все девяносто!
Сговорились. Слишком уж приглянулась цена. Да и бухгалтер был нужен для очень важного дела.
Он, кстати, остался у дядюшки, а Иван Павлович со Штольцем, вырулив из гаража, ходко покатили по Моцартштрассе. Машина поначалу рыскала, пугая извозчиков и прохожих, но доктор быстро привык к рулю. А, обогнав нарядный бордовый «Мерседес-Найт», даже сдержано похвалил:
— А ничего! У меня когда-то был «Дукс», помнишь?
— Помню… — грустно улыбнулся немец. — Как там Ростовцевы? Юра… Вера Николаевна… Ксения…
— Юра, слава Богу, здоров! Да все здоровы. Ксения, кстати, в Зарном. Вместе с Верой Николаевной преподает в местной школе.
— Учительницей стала? Ну, надо же! При случае передавайте поклон… А я ведь так и не женился…
На Лилиенштрассе, у входа в пивную «Wirtshaus in der Au» было довольно людно. Подъезжали такси и извозчики, народ толпился у входа… Все будто кого-то ждали! Неужели…
Но, он же арестован! Однако…
— Что? Что такое? — выбравшись из машины, принялся спрашивать Штольц. — Почему толпа? Карманников ловят? Ах, кто-то будет выступа-ать… Неужели, клоуны?
— Венно! Венно! — Иван Павлович пробрался сквозь толпу и встал рядом. — Не забывай, пожалуйста, переводить.
— Не забуду… Однако же, какая разношерстная толпа! Дамы в нарядных платьях. модные господа… А вон и крестьяне, бауэры! И рабочие спецовки… Да кто ж сюда пустит такой сброд! Шли бы лучше в «Штернекерброй». Там уж куда более демократичнее!
— Так кого ждут-то, спроси?
Доктор прекрасно знал, кого здесь ждали. Просто хотел услышать, что говорят в толпе.
— Говорят о «каком-то Гитлере», — с усмешкой перевел Штольц. — Господа и дамы не знают, кто это такой… А-а-а! Вот та пожилая дама говорит, что какой-то гипнотизер! А ее подруга возражает — не гипнотизер, а куплетист. Будет петь популярные баварские песенки. Йодль!
Глава 14
Еще и не всех пускали! У входа в пивную как-то незаметно встали крепкие парни в полувоенной форме — штурмовики Рема — и принялись фильтровать толпу. Кто-то показывал приглашение, кого-то пускали и так, а кого-то и заворачивали, непонятно, по какому принципу.
С ходу завернули двух иудеев с пейсами и в черных шляпах — ну, это, хотя бы, было понятно… Еще почему-то не пустили двух рабочих парней, а вот жаждущих баварских куплетов старушек пропустили без всяких вопросов! Обе были рады.
— Куда? Зачем? — настала очередь и доктора со Штольцем.
Вспомнив про записку Гитлера, Иван Павлович долго хлопал себя по карманам… наконец, нашел, предъявил…
— Прошу, проходите, геноссен! — по-военному вытянулись парни.
Хотя… маловаты еще для солдат — лет шестнадцать-семнадцать, но — ребята здоровые, крепкие… и, главное, с полной уверенностью во взоре.
— Добрый вечер! Попрошу сюда…
Объявившийся внутри метрдотель в безукоризненном фраке провел вошедших за угловой столик:
— Здесь вам будет удобно, господа. Прикажете пива?
Ну, а как же в пивной — и без пива? Заказали хваленый Paulaner и к нему — кнедели со шпинатом и жареной свининой. Все же пора было и поужинать, не голодными же весь вечер сидеть, питаясь, так сказать, чисто духовной пищей. Если, правда, все то, что сейчас собрался нести Адольф, можно было вообще считать за духовную пищу.
Все кругом было вполне респектабельно, все ж таки «Wirtshaus in der Au» считалось заведением для среднего класса. Именно они — средний класс — предприниматели, юристы, приказчики, владельцы автомастерских — и сидели сейчас в зале, с любопытством ожидая оратора. Пришли не одни, с женами. Те пахли дорогими духами и томно обмахивались веерами, придавая окружающей обстановке несокрушимо буржуазный облик.
Впрочем, появились и другие люди, в большинстве своем, молодежь и по виду — рабочая, этакие неотесанные парняги из предместий, по сути — те же штурмовики СА, надежда и опора Адольфа… Или, все же, в первую голову — Рема?
В небольшом — на сотню человек — зале стояла приятная полутьма, деловито сновали официанты, на маленькой сцене патлатый молодой человек, чем-то похожий на куда более поздних по времени хиппи, наигрывал на рояле какой-то модный регтайм.
Публика вполголоса переговаривалась. По всему чувствовалось — ждали.
Иван Павлович оглядывался вокруг… Вот встретился взглядом с тетушками за соседним столиком. Улыбнулся, кивнул… Те тоже дружно кивнули в ответ. Судя по шелковым пелеринам и модным шляпкам — дамы далеко не бедные.
Отвернувшись, доктор невольно прислушался к их беседе…
— Ах, Фрида… Неужели, никто не будет петь?
— Говорят, будет выступать какой-то оратор!