— Хо?
— Очень модный! Среди определенного круга лиц.
Оратор, между тем, явно задерживался…
— Опаздывает, — глотнув только что принесенного пива, хмыкнул Петров.
Штольц тут же скорчил презрительную гримасу:
— Думаю, он уже давно здесь. Просто выжидает театральную паузу. В лучших традициях… Вернее, в худших… О! Да тут и ветераны! Вон, слева, за столиками… Я многих знаю…
Встав, фон Ашенбах помахал рукою и отвесил церемонный поклон. В ответ тоже встали и поклонились. Кто-то улыбнулся, махнул…
Ветераны. Совсем еще не старые — лет тридцати. Те, которым «ударили в спину»… Кто теперь точно знал, кто их предал и всей душой жаждал реванша!
В зале вдруг вспыхнул яркий свет. На сцене появился метрдотель:
— Господа, сейчас перед вами выступил человек… Совершенно не нуждающийся в преставлении! Оратор, солдат, патриот… Герр Адольф Гитлер!
Не сказать, чтоб зал потонул в овациях. Била в ладони молодежь. Ветераны хлопали сдержанно, все прочие — просто из вежливости. Ну, ведь нужно было как-то поприветствовать — все же пришел человек!
Иван Палыч хмыкнул: так обычно встречали группу на разогреве «звезд». Например, «Землян» перед «Скорпионз» или «Санкт-Петербург» перед «Юрай Хип». Так же вот, отстраненно-вежливо… и не более того.
И вот он пришел…
Оратор стремительно ворвался на сцену, встал, сняв летнее щегольское пальто и цилиндр… Да-да, цилиндр! Атрибут чисто буржуазный… Хитрый и ловкий дьявол прекрасно знал, куда сейчас заявился! Уж точно — не в рабочие кварталы…
Черный смокинг, белая манишка, галстук бабочкой…
Скрестив руки чуть ниже пояса, Гитлер опустил голову, словно готовящийся к трагическому монологу актер.
Так он сейчас и был актером!
Поднял голову, будущий фюрер начал проникновенно и тихо:
— Хочу поблагодарить всех, кто пришел… Коммивояжеров и рабочих… офицеров и солдат… молодежь… и наших прекрасных женщин. Все мы — народ Германии! И нам больно за свою страну!
Адольф говорил, наращивая темп и повышая голос, говорил именно то, что от него хотели услышать, и то, чего ждали не только от него… О великой войне, о воинской доблести и чести… о тех, кто честно трудился в тылу… О социалистах, коммунистах и евреях, которые все продали и всех предали! О репарациях, о мировом капитале… о скорой оккупации Рура… о бедственном положении всех…
Чем дальше, тем эпатажнее!
Уже на форсаже, отчаянно жестикулируя, оратор сорвался на крик… на тщательно отрепетированный и выверенный крик…
— За нами — Германия! Наша молодежь — будущее Германии! Не допустим… Не позволим… Не дадим… Здесь везде — Германия, и с нами рядом идет Германия, печатая строевой шаг… Я вижу в ваших глазах — Германию! И я скажу вам… вот, прямо сейчас…
Пауза… Напряженная тишина…
И — громким фальцетом — крик:
— Германия, проснись!
Лозунг, подсказанный Эккартом.
— Германия, проснись!
Выкрикнув еще раз, Гитлер в изнеможении опустил голову…
Зал потонул в овациях!
Все — даже те самые тетушки — словно сошли с ума! Вскочив со своих мест, все наперебой заорали:
— Германия, проснись!
— Ах, Фрида, какой же он душка! Все же не зря мы пришли. А ты говорила — куплетист!
Адольф ушел уже, растворясь в толпе, аплодисменты же все продолжались, и даже стали громче… Все скандировали:
— Гитлер — Германия! Германия — Гитлер!
Кто-то запел марш баварского пехотного полка, знаменитый «Баденвейлерский марш»…
— Надо встать, — вполголоса бросил Штольц. — А то неудобно.
* * *
Секрет подобного успеха понять было несложно. Просто бросай толпе то, что она хочет услышать!
Толпа не приемлет логику, она живет эмоциями. Чем проще — тем лучше. Толпа не думает и не рассуждает, там легко пройдет самая тупая ложь.
Чем и пользовался герр Адольф Гитлер. Пока еще «душка», как сказали тетушки-подружки.
Ах, лучше б это был куплетист!
* * *
Следующий день был воскресным, выходным. Занятий в Технической школе не было, и доктор, усевшись за руль старенькой «Зебры», бодренько покатил в общежитие, гордо именуемое студенческим пансионом.
Было раннее утро — не сразу и открыли, пришлось долго стучать. Рядом, на аккуратно подстриженном газоне, сверкали капельки росы. Золотя крыши, отражалось в окнах жаркое июльское солнце.
Захар выглядел заспанным — еще бы…
— Вчера играли в шары… Ого! Это что еще за авто?
Амзораков кинулся к «Зебре», словно изголодавшийся хищник:
— Неужели, купили, Иван Павлович⁈
— Напрокат… Ну, в аренду.
— А-а-а… А сколько лошадиных сил? Какая скорость? А цилиндры? А…
— Хочешь за руль?
— О-о! Иван Палы-ыч… — от радости парень всплеснул руками.
Доктор повел плечом:
— Ну, тогда прыгай, да покатили! Я скажу — куда…
Ехали с полчаса, обгоняя утренних извозчиков и трамваи.
— Вот сюда… У Пинакотеки…
Ведомый своим старшим товарищем, Захар остановил машину на Терезиенштрассе, у небольшой пивной, располагавшейся не так и далеко от входа в Старую Пинакотеку. Рядом, на Кенигсплац, прогрохотал по рельсам трамвай…
Пивная называлась весьма претензиозно: «Мадонна с гвоздикой», в честь картины да Винчи, висевшей здесь же, рядом, в Пинакотеке.
Интересно, есть ли там Кандинский или что-то из «Синего всадника»? Наверное, еще нет…
— Ну, входи, входи! — спохватился доктор. — Нынче придется много переводить.
Внутри, за угловым столиком, уже сверкал золотой оправой герр Людвиг-Максимилиан Штенберг, ведущий бухгалтер «Баварского фармацевтического товарищества». Именно здесь он и назначил встречу, немцы вообще предпочитали говорить о делах в пивных. Как и французы — в кафе-шантанах.
Поздоровавшись с Максом, русские уселись за столик. Заказали по кружке темного пива с баварскими клецками — пустой стол выглядел бы весьма подозрительно.
Иван Павлович представил своего спутника:
— Прощу любить и жаловать — Захар. Мой верный человек! Студент, переводчик… и непревзойденный механик!
— Механик? Гут, гут! — рассмеялся Макс. — Однако, перейдем к делу. Вы говорили про тайный аудит…
— Про что говорили? — Амзораков все же уточнил на всякий случай.
Бухгалтер сверкнул стеклами очков:
— Тайный аудит, это такой метод оценки работы компании, при котором проверка проводится скрытно от проверяемых, чтобы получить объективную картину реального положения дел. То есть, специалисты действует инкогнито: сотрудники проверяемой компании не знают о проверке, что позволяет оценить их работу в естественных условиях, а не в момент формального контроля. Вот… как-то так.
— Понятно, — отрывисто кивнув, Захар посмотрел на доктора.
Тот улыбнулся:
— Ну-с! Давайте составлять план. Может быть, и мы — неспециалисты — тоже на что-нибудь сгодимся.
Пригладив волосы, Макс тут же перешел к делу:
— Цель наша вполне ясны — получить непредвзятую информацию. Однако, хотелось бы уточнить конкретные задачи. Что это будет? Может быть, обнаружение сбоев и неэффективных процедур?
— Хм… пожалуй, нет, — подумав, отозвался доктор.
— Оценка соблюдения стандартов и регламентов? Диагностика корпоративной культуры и морального климата?
— А вот последнее — да! Но, не в первую очередь.
— Тогда — проверка соблюдения правил информационной безопасности и защиты коммерческой тайны?
— Нет, не это…
— Оценка работы конкретных подразделений и руководителей?
— Тоже… не в первую очередь… — Иван Павлович потер переносицу. — Знаете, Макс, больше интересует финансовое состояние газеты и партии. Стабильное ли оно? Имеют ли регулярные денежные поступления? От кого именно? Планируются ли?
— Ну-у, я так и понял… — протянул Макс. — Значит, метод тайного покупателя в нашем случае не подойдет. Как и внедрение «скрытого консультанта». Ну, когда этот вот специалист внедряется в организацию под видом обычного нового сотрудника. О нем обычно знают два-три человека из высшего руководства.