— Я сам проведу негласное расследование! — вдруг дернулся Иван Павлович. — Потому что… Что еще остается-то? И постараюсь управиться быстро, буквально за день!
— Да, но господин Рейнхольд нам сейчас очень нужен, — закурив сигарету, Рингельман покачал головой. — Так что, если вы, герр Петрофф… А впрочем, почему бы инет? Попробуйте. Попытайтесь. Только умоляю, осторожно! Да, герра Ашенбаха попросите помочь. Что-то он какой-то вялый в последнее время. Вот, заодно и взбодрится! Русский же он знает, да…
А ведь и правда — неплохая мысль! Доктор обрадовано потер руки — честно говоря, про Штольца-то он и забыл!
Венно фон Ашенбах! Штольц… Он хорошо знает все местные реалии и может здорово помочь. Лучше всякого адвоката! Правда, во все его лучше не посвящать… ну, это уже мелочи.
* * *
Штольца Иван Павлович обнаружил на своем месте — на складах у котлована. Ну, где ему еще было быть? Не то, чтобы менеджер среднего звена… чуть повыше… Но, жалованье свое фон Ашенбах отрабатывал честно! Еще бы, надо же было чем-то заниматься, на что-то жить — а специалисты по России в Германии были пока что без надобности. Рейхсвер бы хоть как-то поддержать — какая уж тут стратегическая разведка?
Версию Рингельмана Штольц поддержал безоговорочно:
— Да, происки конкурентов очень даже могут быть! Тут за контракты такая драка идет — ты, Иван Палыч, не представляешь! А «Фарм-инжениринг» — гангстеры еще те! Можешь мне поверить — сталкивался. Кого-нибудь подкупить… да хоть пистолет подбросить — вполне в их духе, вполне. Выпрут нас с рынка и сами построят завод — без нас и без вас.
— Да уж, — кивнул доктор. — Империализм, что тут скажешь? Однако, что предлагаешь-то?
— Давай-ка про свидетелей… Сосед, Фриц — это я уже понял. А что там была за девчонка?
Девчонка… Анна Калиш. По виду и манерам — дешевая проститутка. Врет, как живет, а живет, как пишет. А пишет — плохо!
— Не все так просто, — задумался немец. — Полагаю, она не сама по себе.
— Сутенер?
— Может быть. А, может быть — и кто-то из клиентов. Что ты там говорил про авто?
— Небольшой черный кабриолет… Довольно приличный…
— Хм, приличный… Марку не запомнил?
— Нет. Темновато было. Да и быстро все…
— Н-да… — усевшись на стул, Штольц рассеянно глянул в окно — на рычащий в котловане бульдозер — и покачал головой. — Черт вас дернул ошиваться там в такой час! Понимаю — финансовые интересы… И да, «Стассенбург» — подозрительная контора. Да ты сам помнишь — оружие… Знаешь, я уже подумывал разорвать с ними контракт, но… Густав против! У них и техника, и рабочие… И все делается быстро и без рекламаций! Ну, оружие разве что — да… Но ведь они выпутались в конце-то концов!
Интересно, как Штольц относится к Гитлеру? Пока, вероятно, никак. Как к мало кому известному маргиналу.
* * *
Проверку начали с пансиона технической школы. Оставив машину на углу, Иван Палыч и Штольц поднялись по высокому крыльцу в некогда помпезное трехэтажное здание с местами обвалившейся штукатуркой. У дверей пришлось долго трезвонить — и впустили довольно неохотно.
Комендант пансиона выглядел настоящим цербером! Приземистый, круглолицый, с небольшими усиками и цепким взглядом, он смотрел на вошедших с самой искренней неприязнью. Словно бы не пансионом управлял, а командовал гарнизоном!
— Наверняка, бывший унтер! — входя, шепнул доктору Штольц. — Я такую породу знаю.
Комендант по-бычьи наклонил голову:
— Кто такие? К кому?
— Народная дружина «Фрайкора», милейший! — вдруг рявкнул фон Ашенбах. — Майор Венно фон Штольц!
Фрайкоры — «свободные корпуса». В эпоху Веймарской республики так называли целую сеть военизированных добровольческих формирований, создаваемых националистически настроенными офицерами. Правительство их поддерживало… но не особенно доверяло и боялось. Еще с 18-го года военный министр Густав Носке использовал фрайкоры для подавления левых восстаний. Они выступали против коммунистического «Союза Спартака». Именно члены фрайкоров убили видных деятелей рабочего движения — Карла Либкнехта и Розу Люксембург, а здесь, в Баварии, участвовали в разгроме Баварской советской республике. Ныне же активничали в Силезии.
Год назад фрайкоры поддержала путч Каппа — попытку государственного переворота против республиканского правительства. После этого власти стали активно распускать многие формирования. Но, немецкий обыватель их всегда поддерживал и рукоплескал!
— Зашли по важному делу, — Штольц продолжал столь же уверенно и громко. — Нам надо задать вам пару вопросов!
— Спрашивайте, господин майор! — вытянувшись, комендант щелкнул каблуками. Ну, точно — унтер!
Про визит полиции он рассказал во всех подробностях. Выходило, что подбросить люгер сами полицейские никак не могли — в комнате находились студенты, в том числе и сосед Захара Фриц, весьма националистически настроенный юноша.
— О, Фридрих — наш лучший студент! — не преминул отметить «унтер». — А герр Захар — его друг, несмотря на то, что русский. Полиции же я не верю!
— И правильно делаете, друг мой! Хотя, там немало наших… Кто-нибудь из посторонних в тот день заходил?
— Никак нет, господин майор! Посторонние к нам не допускаются.
— Одобряю! А, скажем — сантехник, электрик, телефонист?
— Никак…
Комендант вдруг хлопнул себя по лбу:
— Так точно! Электрик приходил, господин майор. У нас с утра свет погас… Вот он и сделал. Такой… на вид лет сорок. Худой, сутулый, остролицый. Глаза, кажется, светлые… Никак нет! Раньше я его не видел. Так у них в муниципалитете, знаете — то один, то другой… Никакого порядка!
— Спасибо, служивый! — уходя, поблагодарил Штольц.
— Рад стараться, господин майор!
В муниципалитете служащих с таким приметами не оказалось. Вообще, электрики был, но запил — и пил уже неделю без продыху.
— Интере-есно, кто его подпоил? — выйдя на улицу, протянул Иван Павлович. — Впрочем, боюсь, это мы нескоро узнаем. Вернемся-ка к общаге! Поспрошаем народ.
— Куда вернемся?
— К пансиону.
Отходившие от деревянного столба провода цеплялись за два больших фарфоровых ролика, закрепленных на уровне второго этажа. Не так и высоко…
— А глянем-ка!
Иван Павлович подошел ближе, обнаружив на газоне следы от лестницы.
— Не так и давно приставляли, судя по траве.
— Полагаешь, лже-электрик сначала окрутил провод… — догадался Штольц. — Потом заглянул в пансион, сделал свое дело, вернулся — и снова прикрутил?
— Думаю, именно так все и было, — доктор прислушался. — Слышишь? Голоса!
Венно тоже навострил уши:
— Дети! Ну да, мальчишки орут, бегают…
Местные ребятишки весело играли в «чику». Прямо за углом, на газоне… от которого, впрочем, уже мало что осталось. Щепки, палочки, консервные банки… Бита из большой суковатой палки.
— Парни, электриков с утра видали?
— Один бы-ыл!
— Такой… остролицый, в спецовке…
— Провод откручивал…
— Мы хотели смотреть, так он прогнал, заругался!
— В машину потом осел…
— Черный кабриолет…
— Не кабриолет, а фаэтон!
— «Хорьх-пони»!
— Четыре цилиндра!
— Пятнадцать лошадиных сил!
— Не-е, номер не запомнили…
Что ж, спасибо, хоть запомнили марку! Ну, а как иначе-то? Для пацанов в эту эпоху не разбираться в машинах было бы чистым позором.
«Хорьх-пони»… Небольшой черный кабриолет. Точнее — фаэтон… А приметы электрика вполне подходили к Крамеру! Что же, значит, никуда он не пропадал?
* * *
В пивной «Landstreicher» на Розенхаймерштрассе было еще малолюдно — не время. Грязноватая стойка, обшарпанный зал, кислый запах капусты и пива. То еще заведение!
— А Хольцер прав, — глотнув из принесенной кельнером кружки, скривился Иван Павлович. — Пиво здесь отвратительное.
— Бывало и хуже… — хмыкнул фон Ашенбах. — Вот, помнится, как-то в Зареченске…