Она стояла посреди этого оглушительного беспорядка и вдруг увидела его боль. Его страдания от того, что он сознательно отпустил её, лишь бы она больше не чувствовала себя взаперти. Он сломал свой идеальный мир, потому что не смог сломать её. Горячая слеза сорвалась с ресниц и упала на треснувшее стекло, размывая её собственное отражение. Нора прижала холодную рамку к груди, закрывая глаза. Ей хотелось кричать. Ей хотелось собрать эти осколки, вернуть всё на свои места и просто ждать, когда он вернется. Но она знала, что некоторые вещи нельзя склеить.

Внизу раздался резкий звонок в дверь.

Нора вздрогнула. Медленно, с тяжелым сердцем, она спустилась по лестнице. Открыв дверь, она увидела одного из амбалов Адриана.

— Мисс Блэк, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — Мистер Вейл сказал, что вас нужно отвезти домой. Мы приехали за вами.

Домой. Это слово звенело в голове пустотой.

Нора молча кивнула. Она не стала оставлять записок. Просто шагнула на крыльцо, и морозный воздух тут же обжёг её лёгкие. Она остановилась у подножия ступеней и в последний раз обернулась, глядя на идеальный дом, который был прекрасен в своём абсолютном, совершенном уединении. Он стоял посреди заснеженного леса, одинокий, словно последний оплот цивилизации на краю белого, безмолвного мира. Вдали от грязных улиц Син-Сити, это место казалось недосягаемым убежищем. Тихой гаванью, скрытой от всего мира стеной из снега и сосен.

— Прощай, Адриан, — одними губами прошептала она в пустоту. Ветер подхватил её слова и унёс в заснеженный лес.

Нора села на заднее сиденье чёрного внедорожника. Дверь захлопнулась, и машина тронулась, увозя её обратно в город, в ту самую одинокую, холодную свободу, которую она так отчаянно просила.

***

Дверь её квартиры закрылась с привычным щелчком. Нора прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. Тишина. Никакого идеального, выверенного до миллиметра порядка, никакого запаха кедра, дорогих свечей и его цитрусового парфюма.

Она прошла в гостиную, сбросив обувь прямо на ковёр. На журнальном столике, под стопкой неоплаченных счетов и старых газет, лежал её телефон. Нора нажала кнопку блокировки — 2%. Чёрт. Она быстро нашла зарядку, воткнула шнур в розетку и подключила аппарат. Экран вспыхнул, и телефон буквально задрожал от шквала уведомлений, которые накопились за время её отсутствия. Нора провела пальцем по списку. Джек. Лин. Маркус. И ни одного сообщения от Адриана.

Она открыла чат с Лин. Подруга писала много и эмоционально, словно пыталась пробиться сквозь невидимую стену, разделявшую их. «Нор, ты не представляешь, какая тут глушь. Город старый, цивилизацией тут даже не пахнет, одни развалины и местные, которые смотрят на меня как на инопланетянку. Задержусь ещё на недельку-другую, аэропорт закрыт на жёсткий карантин. Тут какой-то вирус распространяется, власти паникуют, но вроде ничего смертельного, что-то типа тяжёлого гриппа. Не звоню, потому что роуминг тут стоит просто дохренища, разорюсь. Как ты там? Что с твоим доктором? Надеюсь, ты его уже послала?».

Нора горько усмехнулась. Если бы всё было так просто. Она быстро набрала ответ: «Всё в порядке, Лин. Беспокоюсь за тебя. Надеюсь, аэропорт скоро откроют и ты свалишь из этой зоны. С доктором всё кончено. Не хочу вдаваться в подробности в переписке, но... это была ошибка. Обязательно всё обсудим, когда ты вернёшься. Скучаю и жду твою задницу с нетерпением. Береги себя». Она нажала «отправить», чувствуя, как внутри становится чуть теплее. Лин была напоминанием о том, что в мире есть нормальные люди и нормальные проблемы.

Следующим был Джек: «Блэк, я тут с дивана, глотая обезболивающие, веду расследование. У коллег выведал кое-что. Лерой тот ещё засранец, но они его всё-таки разговорили. Оказывается, его кто-то нанял. И ещё он выдал инфу, что в доме судьи он был не один. С напарником. Имя — Джош. Кто это такой, Лерой не знает, но сказал, что поможет составить фоторобот. За содействие ему пообещали скосить срок. Вот такие дела. Вместо тебя на дело посадили другого детектива, какого-то выскочку из центра. Ты там как, Блэк? Надеюсь, отстранение не сильно тебя подкосило?». Нора сжала челюсти, глядя на светящиеся буквы. Джош. Ещё одно имя в этом проклятом пазле. Кто такой Джош? Один из членов мафии? Кто-то из соперничающего клана? Она набрала короткий ответ: «Я в порядке, старик. Выздоравливай. Держи меня в курсе, особенно насчёт Джоша и фоторобота».

Она закрыла глаза, пытаясь восстановить разговор с экономкой в мельчайших подробностях. Каждое слово, каждую интонацию. "Приходили рабочие. Двое мужчин." Двое. Нора резко открыла глаза и подалась вперёд, хватая блокнот. Её ручка замерла над бумагой. Двое мужчин. Она открыла блокнот, перечитала свои собственные записи, сделанные сразу после визита к Маргарет: "Рабочие настраивали интернет. Один с татуировкой-паутиной на шее. Высокий, вежливый. Продиктовал номер телефона." Всё. Только один. Только тот, с паутиной.

— Чёрт возьми, — прошептала Нора, сжимая ручку так сильно, что пальцы побелели. — Как же я это упустила?

Она вспомнила слова экономки, которые тогда показались ей незначительными, фоновой деталью: "Одного я почти не видела, он всё время сидел на корточках у плинтуса. А второй... высокий, с татуировкой на шее, похожей на паутину. Он был вежливый."

Пока первый — высокий, обаятельный, с татуировкой на виду — заговаривал экономке зубы, болтал и диктовал номер, второй в тени делал свое дело. Почему её взгляд так зацепился за тату? Потому что это была намеренно яркая деталь. Свидетельница сама, не осознавая того, расставила нужные акценты. Если бы ей самой пришлось планировать подобную операцию, она бы сработала по той же схеме. Послала бы двоих. Первый — приманка: яркий, запоминающийся, с броской приметой. Свидетель опишет его, полиция ухватится за зацепку и уйдет по ложному следу. А второй останется невидимкой, которого никто не ищет, ведь все ищут первого.

Осталось последнее сообщение. От Маркуса: «Детектив, ты пропала с радаров. Всё ли с тобой в порядке? Может, встретимся где-нибудь? В "Гавани" или там, где ты скажешь. Мне нужно убедиться, что ты цела». Нора смотрела на экран, и в груди что-то болезненно сжалось. В ушах эхом отозвались слова Адриана: «Он не будет рисковать своей шкурой ради женщины, с которой провел одну ночь». Адриан был манипулятором. Его слова были ядом, призванным изолировать её от всех, кроме него самого, заставить поверить, что вне его мира её ждёт только смерть. Но Нора вспомнила запах дождя и тёмного табака. Вспомнила, как Маркус смотрел на неё на рассвете — не как на как на собственность, а как на равную. Ей нужен был союзник. Кто-то, кто не был частью этого кровавого наследия её отца. Она медленно, обдуманно набрала ответ: «Я жива. Можно встретиться, но не в "Гавани". Знаешь бар "Слепая Зона" на окраине Пепельного? Встретимся там вечером?».

Нора пошла в ванную, чтобы смыть с себя следы чужого дома, переодеться в свою одежду и подготовить маску детектива Блэк.

***

Она припарковала свою неприметную машину в тени покосившегося фонарного столба, подальше от основной улицы. Натянула капюшон темно-серой спортивной кофты. Выцветшие синие джинсы и грубые ботинки. В этом наряде, собранном наспех из глубин старого шкафа, Нора переставала быть детективом полиции Син-Сити. Она становилась никем — случайной прохожей, уставшей студенткой, ещё одной тенью в городе, не имевшей значение. Прежде чем выйти на тротуар, она тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри сжимается тугой, болезненный комок. Нора достала телефон. Экран вспыхнул, на секунду осветив её напряженное лицо в полумраке салона. Пусто. Ни звонков. Ни сообщений. Ни одного из тех пугающе-заботливых уведомлений от Адриана, которые раньше держали её на коротком поводке, создавая иллюзию, что она кому-то нужна.

Нора сжала челюсти, заблокировала экран и бросила телефон на пассажирское сиденье. Она была одна. И ей нужно было привыкать к этому холоду.