Она напряглась, рука инстинктивно метнулась под пиджак, туда, где обычно была кобура, но сегодня её там не оказалось. Сердце пропустило удар. Она стояла в темноте, безоружная, уязвимая, и каждая секунда тишины казалась предвестником беды. И именно в этот момент, когда страх начал усиливаться, на её талию легли руки. Ладони скользнули под тканью пиджака, останавливаясь ровно там, где заканчивались рёбра и начиналась мягкость бедра. Нора вздрогнула, но не от испуга — от внезапного, обжигающего узнавания.

— Это всего лишь я, детектив, — тихо произнёс Маркус прямо над её ухом.

Тёплое, ровное дыхание обожгло ей шею, но в этой близости не было ни намёка на опасность. Только абсолютная уверенность того, кто ждал её появления и её страха, чтобы в нужный момент заменить его чем-то совсем другим.

Нора медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает мышцы, уступая место предательскому току, который он вызывал одним прикосновением. Она не обернулась. Просто позволила его рукам оставаться на своей талии, ощущая биение собственного пульса, которое теперь звучало не как сигнал опасности.

— Я хочу показать тебе одно особенное место, — прошептал он ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу.

Она просто кивнула, позволяя ему взять себя за руку и повести прочь от бара, в мокрую, мерцающую неоновыми отражениями ночь. Через пятнадцать минут они остановились перед высоким, тёмным зданием. Оно выглядело заброшенным: ни вывесок, ни света в окнах нижних этажей, только глухие ряды бетона, уходящие в низкое небо.

— Нам на последний, — сказал Маркус, не оборачиваясь.

Охраны не было. Дверь открылась легко, словно ждала их. Лифт оказался рабочим: он бесшумно поднял их наверх, и цифры этажей сменялись на табло с плавностью отсчёта. Когда двери разъехались, Маркус жестом указал на узкую металлическую лестницу, ведущую ещё выше.

— Ещё немного, — тихо сказал он.

Лестница была крутой, перила холодными под ладонью, но когда Нора толкнула тяжёлую дверь и вышла наружу, все сомнения испарились. Крыша оказалась террасой, скрытой от глаз города высокими парапетами. Здесь горели тёплые гирлянды, оплетённые вокруг деревянных балок и живых растений в больших керамических горшках. Зелень была настоящей — плющ, папоротники, какие-то травы, чей запах смешивался с ароматом ночного воздуха. Несколько небольших диванчиков с мягкими подушками стояли полукругом, а посередине, на низком столике из тёмного дерева, был накрыт ужин: бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом, хрустальная чаша с клубникой и голубикой, аккуратно нарезанные фрукты, два высоких бокала.

Нора замерла. Это было настолько неожиданно, настолько несовместимо с образом человека, которого она встретила в Пепельном квартале и в тёмном коридоре бара, что на мгновение она просто не могла подобрать слов.

— Это… красиво, — выдохнула она наконец.

Она подошла ближе к краю террасы и ахнула. Город лежал внизу, как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Миллионы огней, реки машин, пульсирующие артерии проспектов, далёкие шпили небоскрёбов, укутанные туманом. Отсюда Син-Сити не казался грязным или опасным. Он был живым, дышащим, бесконечным. И она стояла над ним, отделённая от хаоса лишь тонкой линией парапета и тёплым светом гирлянд.

— Садись, — тихо предложил он. — Выпей со мной.

Нора опустилась на диван. Маркус сел рядом, налил шампанское в бокалы. Золотистая жидкость заиграла в свете гирлянд. Нора взяла бокал и посмотрела на стол, на фрукты, на лёд, который ещё не успел растаять, и перевела взгляд на него.

— Здесь всегда накрыт стол для таких моментов? — спросила она, и в её голосе звучала искренняя любопытство, лишённое подозрительности. — Или ты подготовил это специально?

Маркус усмехнулся. Уголок его губ дрогнул, и в этой усмешке было столько тёплой иронии, что Нора почувствовала, как внутри неё струны расслабляются.

— Волшебные феечки, — ответил он серьёзным тоном. — Они знают, когда мне нужно произвести впечатление. Он поднял свой бокал, и хрусталь тихо звякнул о хрусталь. — За наше знакомство, детектив.

Нора встретилась с ним взглядом. Казалось, в этом тосте не было никаких скрытых смыслов, никаких условий, никаких «ты моя» или «я позабочусь о тебе». Было только двое людей на крыше над спящим городом, и шампанское, которое холодило губы и разливало по телу тепло, совсем не похожее на то, к которому она привыкла.

— Я хочу украсть тебя на всю ночь, — произнёс Маркус.

Она посмотрела на него, пытаясь сохранить хоть видимость контроля. Ситуация стремительно выходила за рамки допустимого, и она старалась не уподобляться героине дешёвого романа, которая бросается в омут с головой. Здравый смысл ещё теплится где-то на периферии сознания, напоминая о рисках, о расследовании, о том, что этот человек — фигура в деле, а не просто мужчина с красивыми глазами. Но мысль провести с ним ночь… эта мысль была горячей, живой и пугающе привлекательной. Она нравилась ей больше, чем должна была. И плевать, что это значило для её отношений с Адрианом. Те отношения сейчас казались далёкими, как сон, который вот-вот развеется.

— Смотря как пойдёт наше общение, — ответила Нора, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Мы встречаемся «случайно» уже дважды. Ты действительно веришь в такие совпадения?

— Значит, такова судьба, детектив, — ответил он спокойно. — А я не вижу в этом ничего страшного. Иногда судьба знает лучше, чем мы сами. Скажи, тот доктор из бара, — сказал он, и тон его изменился, став чуть ниже. — Кто он тебе? Он выглядел не очень счастливым, когда мы вышли вместе. Скорее, как человек, который привык считать всё своим и ненавидит, когда кто-то другой касается его вещей.

Вопрос был прямым, без обиняков, и в нём звучала не ревность, а холодный анализ.

— Адриан действительно мой доктор, — сказала она, не отводя взгляда. — И мы занимаемся просто сексом без обязательств. Ничего больше.

— Он не выглядел как человек, для которого в этом нет обязательств, — в его голосе не было осуждения.

Нора отвела взгляд, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Давай сменим тему, — попросила она, и в её голосе прозвучала нотка, которую она не смогла скрыть. — Чем ты занимаешься? Кроме того, что ты появляешься в тёмных коридорах?

— Работаю волонтёром в детском центре, — ответил он просто. — Помогаю сотрудникам организовывать досуг, проводить развивающие занятия. Детям нужно внимание, а у персонала его всегда не хватает.

Нора подняла на него удивлённый взгляд. Это было настолько далеко от образа человека, живущего в полупустом доме в Пепельном квартале, что она на мгновение потеряла нить.

— А в остальное время, — продолжил он, словно читая её мысли, — работаю разнорабочим. Занимаюсь ремонтом, грузоперевозками, мелкой стройкой.

— Значит, мастер на все руки, — усмехнулась Нора, и удивление в её глазах сменилось живым интересом.

Маркус не ответил. Он отошёл к небольшой колонке, стоявшей в углу террасы, и нажал пару кнопок. Тихая, тягучая мелодия — что-то среднее между джазом и трип-хопом — наполнила пространство, обволакивая их тёплым звуковым коконом. Он вернулся к дивану, опустился рядом с ней так, что его бедро почти касалось её, и повернулся всем корпусом, словно отгораживая от остального мира.

— Я чувствую к тебе притяжение, детектив. Возможно, не только сексуальное, но мы можем начать именно с него. Твой доктор ничего не узнает, — сказал он уверенно, словно констатировал факт, а не давал обещание. — Тебе понравится.

От такой прямоты жар мгновенно прилил к щекам. Нора почувствовала, как горит кожа, и этот румянец был куда красноречивее любых слов. Его внимательный взгляд скользнул по её лицу, останавливаясь на губах.

— У тебя был секс на крыше? — спросил он тихо.

— Нет, — выдохнула Нора.

Его шершавая ладонь легла ей на щёку. Большой палец медленно, почти невесомо погладил кожу, и от этого прикосновения у Норы сладко заныло внизу живота.