Одного Иван не знал: мы с волчицей уже обо всём договорились и прекрасно ужились друг с другом. Было интересно наблюдать за мучениями Ивана и охраны. Мы специально менялись местами, чтобы позлить их. И даже научились управлять силой.

Только вот с перемещениями была беда. От испуга я могла переместиться неизвестно куда. Именно поэтому я надела на ухо маячок, вручённым мне под видом украшения. Про маячок я поняла сразу, как только села в машину и мой старенький телефон зашипел, не справляясь с дополнительными волнами. Пока мне так спокойнее. Когда придёт время, я от него избавлюсь.

Глава 37

Открыла глаза и увидела самолёты вокруг. Машина остановилась, Иван обошёл машину и открыл дверь с моей стороны. Я отодвинулась подальше. Не буду вылезать! Не хочу на море! Никуда не хочу.

— Выходи! — он подал мне руку.

— Не выйду!

— Мара, у нас скоро вылет уже.

— Я не полечу!

Неожиданно Иван сел рядом и спросил:

— Ты летала когда-нибудь на самолёте?

Я помотала головой. Кто ж нас, детдомовцев, на самолётах возить будет. Нас и на лето-то не каждый раз в лагерь вывозили. Чаще мы просто сидели в четырёх стенах или гуляли на участке под присмотром взрослых.

— Так ты просто боишься! — Иван обнял меня, а я всхлипнула. Да, я боюсь летать. До дрожи в коленках.

— Я буду с тобой, маленькая моя, — он поцеловал мою руку, и продолжил: — мы сейчас пойдём по трапу, потом сядем в кресла, будем смотреть на город сверху, а потом на облака.

— На облака? Сверху? — это интересно. Никогда не видела облаков сверху.

— Да! С земли мы смотрим на них снизу, а в самолёте — сверху. Пойдём?

Когда я вышла из машины, он укутал меня в пиджак, подхватил на руки, закружил, и, улыбаясь, поставил у трапа.

Сначала я шла по трапу медленно, а потом уже почти бежала, пытаясь опередить Ивана, который всё время поправлял съезжающий с моих плеч пиджак. У входа нам улыбались стюарды. И почему-то мне казалось, что это были искренние улыбки.

В салоне было тепло и горел мягкий свет. Мы сели в кресла, Иван пристегнул меня и спустя минут десять самолёт мягко тронулся с места. Я судорожно вцепилась в подлокотники, пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце. Но как только Иван накрыл своей большой ладонью мою, страх прошёл.

После взлёта я отстегнула ремень и прильнула к иллюминатору. Город с высоты был красив. А потом появились облака.

— Смотри! Это облако похоже на зайчика! — я почувствовала дыхание Ивана, который наклонился к иллюминатору рядом со мной.

— А это на волка в прыжке! — я указала на облако и повернула голову, а Иван тут же чмокнул меня в нос. Я засмеялась.

— А это облако похоже на волка из «Ну, погоди!» — подхватил он игру и указал на следующее облако.

— Мара, а вон там облака в закатном солнце! Смотри, как красиво! — он вытянул меня из кресла и усадил на диванчик с противоположной стороны. Там облака оказались ещё красивее: с оранжево-розовой подсветкой, которая потом стала малиновой, и окрасила облака за окном в сказку.

— А можно мне бумагу и карандаш?

Я любила рисовать с самого детства. И учительница по рисованию даже возила меня в художественную школу несколько лет. Пока не умерла — ей уже тогда было много лет. А потом это забылось как-то. Пригодилось только, когда я начала осваивать компьютер и делать всякие арты для Харона. И уже потом я увлеклась программированием, компьютером и всем прочим.

Рисовала я долго, даже не смогла оторваться, чтобы перекусить. Пока Иван не отобрал бумагу с карандашом. Пригрозил, что не отдаст, если я не поем. Запихнула в себя быстренько всё, что принесли, и вернулась к своим облакам. Мне хотелось запечатлеть всё, что я видела в иллюминаторе: облака, город, крыло самолёта. Я бегала по салону в поисках удачной точки, Иван бегал за мной. Заснула я на диванчике, довольная и с хорошим настроением.

Проснулась в кровати, рядом с Иваном в непрозрачной ночной рубашке. Опять меня раздевали-переодевали, а я ничего не чувствовала! Разозлилась, а потом вспомнила, что заснула на диване в неудобной позе. Я нежно прикоснулась рукой к щеке Ивана, он что-то пробормотал во сне и потянулся ко мне.

— Спи, мой волк, — улыбнулась и поцеловала шрамы на его щеке. Интересно, где он их получил? Я о нём ничего не знала. Совсем ничего. И ведь даже не спрашивала.

Выпуталась из кольца его рук и выглянула в проход. Тут же появился Пётр, который и проводил меня в душ. Там я с грехом пополам отмыла лак с волос. Я рассматривала себя в зеркало и думала о том, что волосы у меня опять отрасли. Ну, конечно, я не стригла их под ёжик, но и отрасти за ночь до плеч, тоже кажется странным. Особенно это было заметно по отросшим светлым корням. Если с такой скоростью волосы будут продолжать расти, то через неделю, они будут по пояс. Кошмар!

Одеться тоже решила попроще. Покопалась в одном из чемоданов и достала лёгкий брючный костюм голубого цвета с белой отделкой.

— Марина Рудольфовна, — Руслан, заглянувший в спальню, замолчал и уставился на меня.

— Что-то случилось, Руслан? Если можно, пусть Иван ещё поспит. Устал, наверное.

— Вы очень красивая, Марина Рудольфовна, — и увидев моё удивление, кашлянул и добавил: — Через час посадка, так что пол часика ещё есть.

— Спасибо, Руслан. Через полчаса попросите принести нам кофе, пожалуйста.

— Обязательно! — и начальник охраны исчез за дверью.

Я забралась с ногами в кресло и увидела на столике рядом все мои рисунки. Их кто-то собрал и положил вместе с чистой бумагой и карандашом. Эти полчаса я посвятила карандашу и бумаге.

Когда принесли кофе с небольшими бутербродиками, я взяла кружку кофе и поднесла к носу Ивана.

— Просыпайся, соня, — помахала я кружкой с ароматным напитком, а на недовольное ворчание ответила поцелуем в щёку.

И еле успела увернуться от Ивана, чтобы не разлить кофе на него. Плохая была идея!

Когда Иван всё-таки поймал и поцеловал меня в шею, кофе я уже успела поставить на столик.

— От меня не убежишь! — услышала я шутливо-грозные слова Ивана и рассмеялась.

— Я и не собиралась, — а когда Иван поцелуями добрался до моих губ сказала: — только если напугаешь.

В ответ получила рычание и страстный поцелуй. Хотелось продолжения. Вот что со мной такое⁈

— Альфа Ирван, нужно пройти к креслам. Мы скоро начнём снижение.

— Почему ты не разбудила меня раньше? — услышала я ворчание Ивана, натягивающего на себя джинсы и футболку. Он был взъерошен и, естественно, не брит.

— И что бы это изменило? Ты встал бы недовольный и невыспавшийся…

— Я и так недовольный, — Иван продолжал ворчать, прижимая меня к себе за талию, — а так был бы не выспавшийся, но довольный. И девочка моя тоже была бы довольна.

Он зарылся губами в мои волосы и прошептал:

— Как только мы приедем, я запру тебя на неделю. Нет! На две — в бунгало и не выпущу оттуда, пока не останусь довольным я, и не сделаю довольной тебя!

Я хихикнула, представив, какие мы будем через две недели постельного марафона. Иван в ответ прорычал что-то нечленораздельное и повёл меня к креслам.

Кто же знал, что он выполнит своё обещание в самом прямом смысле? Но я не возражала. А потом моя волчица заскучала и попросилась развлечься.

Глава 38

Иван

Десять дней безудержного счастья! Мой волк отрывался во всю, присваивая свою волчицу и получая нежность и ласку взамен. Я же получал от своей любимой женщины даже больше: кроме физического наслаждения я ещё и купался в море своих и её эмоций!

Когда мы летели в самолёте и рассматривали облака, я словно вернулся в детство, когда вот так же мама показывала на белую небесную вату и говорила на что они похожи. Как давно это было! И как счастлив я был тогда!

Я сидел рядом, когда она рисовала и собирал её рисунки, которые она отбрасывала в сторону. Разглядывал их и восхищался, как точно она улавливала контуры, свет и тени. Даже нарисованные простым карандашом, облака казались розовыми, оранжево-малиновыми…