Он почти дотащил меня на себе до машины.

— Отвези меня к врачу, Пётр, — прошептала я и закрыла глаза, — к нашим врачам.

Пока мы ехали в больницу, я более-менее пришла в себя. Осталась только тошнота и слабость.

Меня приняли без проволочек. Фридрих Олегович, наш семейный врач и вампир по совместительству, осмотрел меня, позадавал многозначительные вопросы и первым делом отправил на УЗИ. Ну конечно! Чем ещё может болеть женщина, кроме как быть беременной, если её тошнит по утрам. Но УЗИ беременность не показало.

Пока я сдавала анализы, тошнота уже отступила совсем, чувствовала я уже себя неплохо, поэтому, получив рекомендации по питанию и витаминам, а также снизить физические нагрузки и больше отдыхать, мы поехали домой. В машине вдруг перед глазами всё поплыло, потом завертелось, и я потеряла сознание.

Глава 43

Иван

Вроде бы у нас с Марой всё наладилось. Только волку не нравилось, что его волчица не дома и далеко. Но прошли те времена, когда женщину запирали дома. Я хотел, чтобы Мара жила полноценной жизнью, тем более ей действительно нужен был опыт общения, чтобы понимать кого одаривать, кого наказывать и как. А то я еле доказал Совету, что она безопасна и что я в силах её контролировать.

Когда позвонил Пётр и сказал, что везёт Мару в больницу, сердце почти остановилось, опустошая лёгкие и не давая сделать вдох. Мир вокруг резко потерял цвет. Пока раскидал задания, и стоял в пробках, Грэг сказал, что они едут домой. А потом мне позвонили из больницы:

— Альфа Роквейл, это я, Фридрих, — в его голосе было сильное беспокойство.

— Слушаю тебя.

— Не могу дозвониться до Мары. Ей нужно срочно вернуться в больницу! Её отравили!

Бросил трубку и набрал Петра. Услышал, что Мара без сознания. Но они уже почти доехали до больницы. Выровнял дыхание и сделал несколько глубоких вдохов. Хотелось выйти и раскидать все машины, мешающие проехать.

Меня захлёстывало беспокойство. Страх потерять Мару вышибал все мысли из головы, а в районе сердца кололо иголками. Только сейчас я осознал, насколько мне дорога Марина как женщина, как волчица. Как моя истинная пара. Правильно старшие говорят: пока не найдёшь свою истинную, не поймёшь, что это такое. У каждого по-своему складываются отношения.

Руслан, видя моё беспокойство велел водителю включить сирену и ехать по встречной.

Я ворвался к Фридриху в кабинет, но он был пуст. Медсестра, сидела за столом и что-то печатала на компьютере. Без лишних вопросов она проводила меня в палату к Маре.

Моя девочка была без сознания и вся утыкана капельницами. Я опустился на стул, стоявший рядом и взял её за руку. Волк скулил и звал свою волчицу, но она не отзывалась.

Сердце почти выскочило из груди, когда я представил, что её не будет рядом со мной. Волк начал сходить с ума, на руках стали проступать когти.

— Ну не стоит так расстраиваться! — голос Фридриха вывел меня из состояния мучительного бешенства, — мы успели вовремя. Сейчас она просто спит.

— Кто⁈

— Ну кто я не скажу, — он протянул мне стакан воды, который я выпил одним глотком, — а вот как, пожалуй, смогу рассказать.

Я уставился на него в немом ожидании.

— В еду Маре уже несколько дней подмешивали небольшие дозы особого яда: смесь из вербены, можжевельника, рябины и ещё одного вещества. Для человека и оборотня это не смертельно, а вот для вампира…

— Значит, это тот, кто ненавидит вампиров.

— Да, скорее всего. Причём начинали с малых доз, чтобы симптомы были похожи на беременность.

— Но зачем⁈

— Женщины не сразу идут к врачу, когда видят у себя признаки беременности, к сожалению. Да и многие стараются игнорировать эти симптомы до последнего. На это и был расчёт, что Мара обратится к врачу, когда будет уже поздно и начнутся необратимые процессы.

— И этот кто-то…

— Имеет доступ к еде, которую ест Мара.

Я сидел, уставившись в одну точку и не мог понять, кому в моём, нет в нашем доме, могло помешать такое безобидное существо как Мара? Только тому, кто ненавидел вампиров. Не оборотней, а именно вампиров. Потому что, как сказал Фридрих, эта смесь безобидна для людей и оборотней.

— Когда я смогу забрать её домой, Фридрих? Я ведь могу нанять сиделку, ей будут ставить капельницы и…

— Когда найдёшь того, кто хотел её убить. Здесь это будет сделать сложновато.

Определённая логика в его словах была, и, подумав, я согласился. Вызвал Руслана и Грэга. Дал им поручение выяснить, кто из живущих в доме мог ненавидеть вампиров до такой степени, что начал мстить Маре. А может, кому-то не понравился истинная, которую я получил? И это тоже пусть проверят.

— А почему ты решил, что это тот, кто в доме? Мара же могла что-то съесть и в университете. — Вопрос, который задал Руслан показался мне логичным, и я велел допросить Ярослава и собрать досье на тех, с кем Мара общалась последнюю неделю.

Я сидел до утра, держа мою девочку за руку. Я целовал её ладонь, прижимался к ней щекой, моля Богиню помочь Маре. А она была такая холодная, такая хрупкая, такая непохожая на привычных мне волчиц. Сквозь тонкую белую кожу просвечивали вены. Рассматривал её лицо с синими кругами под глазами, обветренные губы… Успокаивало только то, что Фридрих уверил меня, что опасность миновала.

Глава 44

К утру я задремал и пропустил, когда Мара проснулась. Сквозь дремотную пелену уловил какое-то движение, волк в голове зарычал, сгоняя остатки сна. Резко вскинул голову и увидел в широко раскрытых глазах Мары непонимание. Её взгляд метался по палате, а испуг всё нарастал.

— Где я? — в тихом хриплом голосе Мары сквозило какое-то отчаяние.

— Маленькая моя, ты в больнице, — я наклонился и погладил мою девочку по щеке.

В полуприкрытых глазах Мары засветилась радость. Её тонкие пальцы сжали мою руку.

— Ты здесь? — я едва различил тихие слова, но готов был скакать от радости не меньше, чем рвущийся к своей волчице волк.

— Маленькая моя, как ты меня напугала! — я поцеловал её ладошку, коснулся щеки.

Прикосновения подтверждали, что она здесь, со мной, рядом. Что она не мираж. Она всего лишь слегка сжала мои пальцы, а мне показалось, что она обняла меня всего и сразу. Волна тепла, шедшая от неё, согревала, разгоняла туман в голове, одновременно пробуждая и нежность к Маре и желание отомстить тому, кто это с ней сделал.

— Как я здесь…

— Ты потеряла сознание в машине, и Пётр привёз тебя обратно в больницу.

Я боялся отпустить её руку, боялся, что если сделаю это, то она исчезнет, ускользнёт.

— Девочка моя, — я приподнял её на подушках и поцеловал в такие манящие губы, — попробуй вспомнить, что ты вчера пила и ела. Это очень важно!

— Ну и что это за допрос, а? — в плату вошёл Фридрих в белом халате. Он весь искрился добродушием и весельем, — Сначала осмотр, процедуры и завтрак!

— Наверное, это очень важно, — голос Мары уже не был испуганным. Она смотрела на меня, ожидая моего решения.

— Да, Фридрих, ты сам об этом говорил.

— Ну хорошо! У тебя пять минут, — улыбаясь и потирая руки разрешил Фридрих, а потом строго добавил: — Но потом, альфа Роквейл, ты идёшь домой отдыхать!

— Но…

— Не спорь! Я всё равно выгоню тебя из палаты, — в моей голове зло зарычал волк, но Фридрих продолжал: — Тебе нужно отдохнуть и заняться делами. Иначе как ты будешь защищать Марину, а? Да и твоей жене нужен отдых и покой.

Хотел возразить Фридриху, но тут Мара кашлянула. Мы обернулись к ней. Она прикрыла глаза, полежала, а потом начала перечислять:

— Утром я пила воду, — слова давались ей с трудом, говорила она медленно и тихо, — Меня тошнило, но я всё-таки запихнула кашу, чтобы не расстраивать Маргариту.

— А в университете? Может, ты что-то ела в университете? — уточнил я.

— Нет. Я пила там только воду.

— Какую? Из дома или ты там купила?