Когда я вернулась к ужину, поймала на себе беспокойные взгляды Германа и Максимиллиана. Вызвала их в кабинет, вручила им ампулы со своей кровью и переслала расшифровку текста на почту. Разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому просто переместилась к себе в комнату и заперлась.

— Марина Рудольфовна, — голос Марка звучал спокойно и настойчиво, — у меня для вас важная информация.

Полежала молча. В голове было пусто и тошно. Разговаривать ни с кем не хотелось. Те, кто стучался и не получал ответа, уходил. А Марк стучал настойчиво. Всё равно не открою! Не хочу никого видеть. Только Ивана! Мысли снова закрутились вокруг моего мужа. Нет! Не вернусь! Сделав такое единожды, сделает ещё раз! Это я прочитала и на форумах, и на открытых консультациях психологов. И всё же.

Звук СМС-ки вывел меня из мыслей о психологии, абьюзерах и насилии. От Марка:

«Послезавтра в город приезжает Вершительница. Назначать?»

«Да. В любое время».

Через пять минут пришла вторая СМС:

«Через три дня. В 15.00»

«Ок»

Мысль, что она разорвёт наши нити уже через три дня обожгла. И в тоже время успокоила. Мне будет легче. Не будет к нему тянуть. И можно будет начать заново. С другим. От этой мысли замутило. И пока не выпила бокал рубиновой жидкости, не полегчало.

Рано утром закончилась расшифровка четвёртого, самого большого фрагмента. В нём была зашифрована формула эликсира бессмертия: нужно было соединить особым образом три составляющие формулы. Чтобы обращающийся стал или вампиром, или оборотнем, в эликсир нужно было добавить кровь истинной пары. Бррр! Вот, что имела ввиду моя мать, когда называла меня в начале тетради универсальным антидотом: антидот к блокировке перемещений, к блокировке связи. А главное — антидот к смерти!

Я даже не удивилась. Мне было всё равно. Все мысли вертелись вокруг Ивана, встречи с Вершительницей и осознанием того, что уже через два дня я могу оказаться свободной. Свободной от Ивана. Хочу ли я этого? Откровенно говоря — нет. Могу ли я вернуться к нему? Не уверена. В себе? В нём? В нашем будущем?

Спустилась только к ужину. Молча ковырялась в тарелке и не участвовала в беседе.

— Мариночка, — Лера пересела ко мне и обняла, — ты очень плохо выглядишь. Похудела очень. Может, тебе к врачу?

— Не надо мне к врачу. Ничего со мной не случится! — получилось резко, поэтому добавила мягче: — я же ем нормально. Подумаешь, обед пропустила.

И чтобы не расстраивать Леру и Германа, съела десерт. Пыталась сделать это с улыбкой. Но судя по лицам, получилось не очень. Обиделась и ушла на террасу. Просидела там, укутавшись в тёплый мех почти до полуночи, разглядывая небо и звёзды. На удивление была ясная ночь без дождя и мороси.

Захотелось есть, поэтому направилась на кухню. Набрала себе еды и устроилась за столом. Только я немого утолила голод, как на кухне появилась Лера.

— О! И ты тут! — она радостно улыбнулась, — мне не скучно будет!

Мы набрали с ней еды и переместились в малую гостиную, где устроили просмотр мультиков и ночной обжор, по очереди бегая на кухню к холодильнику.

И так и заснули: перед телевизором с мультиками и с бутербродами в руках. Там нас и нашёл Герман.

— Вот вы где, красавицы! — радостно воскликнул он, вытаскивая из Лериной руки недоеденный бутерброд.

— Ну что так рано-то? — капризно захныкала Лера и не открывая глаз, протянула руки. Герман подхватил её и унёс. А потом вернулся и отнёс меня в мою спальню.

— Что мне делать, Герман? — вдруг решила я спросить его, — Как забыть Ивана?

— Я не могу тебе сказать. Это должно быть твоё решение.

— Ну да, ну да. Иначе Совет скажет тебе «А-та-та!» — зло бросила я.

— Не в этом дело. Я не боюсь Совета и в любом случае не отдам тебя им.

— Тогда что?

— Понимаешь, ты должна сама решить, как тебе поступить. Это не должно быть чьё-то решение. Только твоё.

— Но, если я вернусь, Иван решит, что можно и дальше так делать.

— Я могу только догадываться о том, что произошло, но… Ирван не дурак, он сделает выводы. Тем более он расследует произошедшее. Кто-то его очень хорошо знает, знает его слабости. И великолепно играет на этом.

— Но он же опытный волк! Как он мог поверить в то, что могу… что я… и другой…

— Ирван очень любит тебя. А ревность не лучший подсказчик.

— А как же доверие? Истинность, которая не даёт сближаться с другими? Он мне об этом говорил. И ты. Получается, что, зная об этой особенности, он всё равно решил, что я…того… Значит, истинности нет?

— Есть. Истинность есть. Но в такие моменты эмоции берут верх над разумом. А у оборотней ещё и сильно развито чувство собственности. В особенности в том, что касается женщин. Их истинной пары.

— Но я — не собственность! А обращаетесь вы все со мной как с товаром!

Я отвернулась от Германа и зарылась в одеяло. Услышала тяжкий вздох.

— Мне жаль, что с тобой случилось всё это.

Послышались удаляющиеся шаги и звук закрываемой двери. Сон не шёл. Мысли вернулись к Ивану. Достала старый телефон и включила. Тут же раздался звонок. Сбросила. Со слезами перечитала кучу СМС от Ивана. Последняя: «Давай поговорим. Пожалуйста!» А потом ещё одна: «Я в Питере. Герман не знает. Приезжай завтра в своё кафе к трём». Выключила. Может, стоит поговорить? Но завтра у меня в это время встреча с Вершительницей.

Глава 54

Всю ночь я ворочалась. Представляя, как я буду жить без Ивана. От этих мыслей поднималась тошнота и резало желудок. Волчица скреблась и выла. Перевернувшись на другой бок, я уже видела, как Иван наклоняется и целует меня, ласкает мою шею, втягивает аромат моей кожи. Аромат полыни сводил с ума. Как только подумала об этом, тошнота и боль ушла, волчица радостно заурчала. Ну нет! И так всю ночь.

Утром я встала вся разбитая. С трудом собралась ко времени. На всякий случай поела и выпила бокал рубиновой жидкости. Чтобы не превратиться на встрече в вампира. Я ж не знаю, как она к этому отнесётся.

Подъезжая к большому зданию, я вдруг поняла, что не знаю имени Вершительнице. Или что? Мне к ней так и обращаться «Вершительница»? Глупо как-то.

— А как зовут Вершительницу? — решила я всё-таки уточнить у Марка.

— Элеонора Викторовна, — просто ответил Марк, — у вас будет сорок минут для беседы. У неё плотный график.

Всего сорок минут? Значит всё делается так быстро? Ну и хорошо.

Нас уже ждали. Марк и остальная охрана остались в холле, а меня проводили наверх. При этом у меня ни разу не спросили документов.

На одном из этажей мы вошли в дверь и оказались в небольшом помещении с несколькими креслами и столиками. Сбоку была ещё одна дверь. Меня оставили одну. Я присела. Стук сердца отдавался в висках. Неужели сегодня всё закончится? Навалилась тоска. Захотелось сбежать, но тут открылась дверь, и мужчина в строгом костюме произнёс:

— Элеонора Викторовна ждёт вас. Напоминаю, у вас сорок минут.

На негнущихся ногах я прошла в помещение. Оно было небольшим: одну стену занимали огромные панорамные окна, за которыми виднелись деревья. Напротив них стояли два кресла и столик.

— Проходи, не бойся, — услышала я мягкий голос и увидела перед собой женщину.

Я представляла её себе совсем не так. Мне казалось, что это будет старица с мудрыми глазами. А передо мной стояла молодая женщина с мягкими чертами лица, пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Одета она была в свободное тёплое платье и туфли на невысоком каблуке.

Я села в указанное кресло и увидела на столике между нами папку с надписью: 'Марина Рудольфовна Роквейл (Терронова).

— У вас на меня целое досье собрано, — указала я на папку.

— Конечно, — она улыбнулась, усаживаясь в кресло и поворачиваясь ко мне, — чтобы принять то или иное решение, кроме личной встречи я должна получить информацию из нейтральных источников.

— К вам, наверное, обращается, много…– я замялась.