Но когда наступил вечер, и я снова спустилась в подвал и осталась одна, на меня нахлынули мысли: сколько ещё я смогу здесь оставаться, чтобы не навлечь беду на добрых людей? Что мне делать дальше? Хотя, на вопрос что делать дальше, ответ у меня был: действовать по плану.

Через день, когда я сидела под раскидистой липой и допивала компот после плотного обеда, я услышала звук подъезжающей машины. Я бросилась в дом, в подвал. Услышала, как сверху шуршит ковёр и елозит стол. Я забилась в самый дальний угол, подальше от крышки. А через какое-то время голос Германа и чей-то ещё очень знакомый. Слов было не разобрать, над головой долго скрипел пол. Потом всё затихло. Я уже хотела выйти из угла, когда снова послышался скрип пола над головой. Только он был мягкий, едва уловимый. И было ещё какое-то странное постукивание — как будто по полу цокали коготки. Я вжалась в своё укрытие. Кто-то внутри меня радостно заскулил, а я в ужасе зажмурилась. Раздался злой лай Джоя и визг Светланы Игоревны. Топот тяжёлых ног и звон разбитого стекла. Потом всё затихло.

Я старалась ни о чём не думать и надеяться, что ничего страшного не случилось и все живы. Страшно было до дрожи в коленках, поэтому я долго не могла шевельнуться и сидела в углу, спрятавшись за каким-то хламом, который обычно держат в подвале. Именно в тот момент я решила, что пора прощаться с этим гостеприимным домом и не навлекать на его хозяев неприятностей.

В подвале я просидела пока Светлана Игоревна не принесла мне ужин.

— Тебя снова искали, девочка, — сказала она, и пока я ела, рассказала: — Только уже не просто бандюки, а два богатых мужика. Они показали твою фотографию. Один из них сказал, что он твой дядя, а второй, страшный такой, что он твой муж.

Я так и застыла с ложкой у рта.

— Какой муж⁈ — выдавила я из себя, — я не замужем, студентка. Меня воспитывали в детдоме. Я родителей своих не знаю. Какой у меня может быть дядя⁈ Какой муж⁈

— Марина, не бойся, мы ничего не сказали…

— Но они пришли снова, да?

— Нет. Но где-то через полчаса в эту комнату как-то забрался огромной чёрный волк с рыжими подпалинами. Тёмушка сказал, что таких крупных он отрадясь не видел. Его услышал Джой, а я испугалась, когда прибежала на лай. Вслед за мной Тёма с ружьём…

На этих словах моё сердце замерло от испуга. Но почему-то от испуга за волка, а не за Тёмушку Светланы Игоревны. А сели б они его убили⁈ Бррр! Я с ума, наверное, сошла, жалея волка, а не своих спасителей. Но почему так ноет сердце и что-то жалобно скулит в голове⁈

— Волк испугался и выпрыгнул в окно. Пришлось стекло менять.

— Мне надо уходить, — произнесла я, откладывая ложку. Есть расхотелось.

— Да, наверное, — в её голосе я услышала скрытое облегчение и решила уже собираться, но услышала:

— Тёмушка съездил в город и купил тебе джинсы, футболку и куртку. Не обессудь — какие уж выбрал.

Да уж. То, что было на мне, было залито кровью и сожжено, чтоб следов не осталось.

— А теперь ложись и спи. Ночью-то ты куда пойдёшь?

Легко сказать, спи. Я ворочалась с боку на бок, мысли метались в хаосе. То я думала о том, как доехать до города, то о том, как я буду жить и что делать, когда уеду из страны, то о дяде, то об Иване. То о своих чувствах к волку, забравшемуся в дом. Как она сказала? Огромный чёрный волк с рыжими подпалинами? Про такого же Герман говорил, что это мой будущий муж. С чего это я его пожалела⁈ Пусть бы застрелил его. Может, искать бы перестали тогда. Но почему-то мысль об убийстве волка мне не понравилась.

Так я и металась мыслями, пока не задремала под утро.

Глава 21

Выехали мы около пяти утра. С собой Светлана Игоревна мне собрала поесть. Отказываться не стала — неизвестно, когда я ещё до еды без камер доберусь. Добрая женщина на прощание обняла меня, перекрестила и усадила в старенькие жигули. Я обняла её в ответ и искренне поблагодарила. В её глазах я прочитала и жалость, и облегчение.

Минут пятнадцать мы ехали молча, а потом Артём Всеволодович сказал:

— Ты прости её.

— За что⁈ — искренне удивилась я.

— Она испугалась, что если ты не уйдёшь, нам эээ…

— Навредят, — подсказала я.

— Навредят, — эхом повторил он за мной, — какое…ммм…многозначное слово.

— Не надо извиняться. Спасибо вам за то, что вы сделали для меня. — Я посмотрела в окно на проплывающие мимо деревья, — Теперь у меня есть шанс.

— Куда тебя отвезти? Тебе есть куда идти?

— Просто высадите меня на какой-нибудь остановке.

— Хочешь, я отвезу тебя к моей сестре. Она приютит тебя.

— Нет, не нужно, — я вздохнула, — не нужно подставлять её. Хватит того, что вам досталось ни за что.

— Всё равно, запиши её адрес. Вдруг совсем будет туго. Скажешь, что от меня.

Я кивнула и записала на бумажке, которую протянул мне Артём Всеволодович, адрес его сестры.

Как только машина моего спасителя скрылась, я развернулась в противоположную сторону и быстрым шагом дошла до туалета. Там точно нет камер, а из кабинки переместиться легче, чем у всех на виду.

Получилось! Я очутилась около тайника, который мы использовали с Хароном и Гелой для связи. Там я нашла всё, что просила: телефон, несколько симок на чужое имя, пауэр банк, деньги и двустороннюю куртку. Такая была на мне, когда я упала с мотоцикла. С одной стороны чёрная, с другой — ярко зелёная. Хорошо со следа сбивает. Порадовалась, что я попросила Гелу купить ещё одну такую, потому что… потому что от той, что мы купили с Лерой, остались одни угольки.

Краем глаза уловила какое-то странное движение. Повернула голову и увидела знакомый джип. Он резко остановился и из него вылетел Иван. Он-то как здесь оказался⁈ Времени на раздумья не было, и я рванула с места. На перерез мне мчались два качка, я зажмурилась, представила себе небольшой парк на Петроградке и…

Очутилась в знакомом скверике. Здесь не было камер, значит, отследить здесь меня невозможно. Села на скамейку и достала пирожок Светланы Игоревны. Надо подумать, где я могу спрятаться. Точнее, маршрут моего передвижения до хостела, где Гела забронировала для меня место. Но вопрос отпал сам собой: на новый телефон от Гелы пришла кодовая фраза: «Чё надо?»

Это означало, что с хостелом проблема, а она под наблюдением.

«Покажи свои сиськи завтра!» — отправила я сообщение и засмеялась. Пусть думают, что это какой-то извращенец пристаёт к Геле.

«Да пошёл ты на х…!» — прилетел ответ спустя три минуты. Значит, всё будет сделано, как договаривались.

На этом симку можно было выбрасывать. Что я и сделала, незаметно подбросив её какому-то парню, который развалился рядом со мной на скамейке и бросал на меня сальные взгляды. Пришлось уходить. Сил на перемещение не хватало, поэтому я старушечьим шагом добрела до Горьковской и спустилась в переход. Там сползла по стенке вниз, обняла свой рюкзак с ноутом и решила придумать, что делать дальше.

Запасных вариантов у меня не было. Можно, конечно, переночевать под каким-нибудь мостом или в заброшке. Ещё был вариант — сестра Артёма Всеволодовича. Но почему-то мне казалось, что они теперь под наблюдением. А значит, и все их родственники, и знакомые.

Заброшка показалась неплохим вариантом, я знала три подходящих. Осталось пробраться туда незамеченной. Кое-как, но получилось. По пути, правда, я три раза замечала качков, направлявшихся ко мне, но первый раз я выкинула джинсовую куртку в которой была, и надела двустороннюю, чёрной стороной наружу. Второй раз перевернула её ярко-зелёной. Потом пришлось её снять и остаться в белой футболке с розочками и распустить волосы из-под кепки. Они, кстати, за эти десять дней, что я пробыла в доме Светланы Игоревны, сильно отросли и уже были ниже плеч. Так что в этом образе меня не узнали.

Уже сидя в заброшке и доедая второй пирожок, я размышляла, что мне делать дальше? Здесь я, конечно, могу провести пару ночей, но не более. Сюда часто приходили наркоманы делать закладки, а свидетели никому не нужны.