— Красивые.

Он подошёл, наклонился к уху и прошептал:

— Запомни: украшения надевает на женщину только её мужчина. Ты — моя женщина. А что это значит?

Я пожала плечами, делая вид, что не понимаю, его намёков. Он защёлкнул застёжку ожерелья на моей шее и прошептал:

— А это значит, что только я могу надевать на тебя украшения!

— А снимать? — и вот кто меня за язык тянул⁈

Иван медленно опустился на корточки, прислонился лбом к моему лбу и с угрозой сказал:

— Никому, запомни, никому не позволено прикасаться к истинной паре другого волка. Особенно мужчинам. Поэтому надевать на тебя что-то могу только я!

— Тогда почему ты не пришёл помочь мне с чулками⁈ — Боже, что я несу⁈ Но в меня словно бес вселился. Я с вызовом смотрела на новоиспечённого мужа. Пусть побесится!

Иван схватил меня на руки и пнул стул, на котором я сидела. Он отлетел с грохотом в сторону, а я очутилась на кровати. Успела только пискнуть, когда ощутила, как руки Ивана ласкают мои бёдра под юбкой. А его глаза становятся янтарными.

— Альфа! Первые гости уже подъезжают. — Голос Руслана вызвал разочарованный стон у Ивана.

— Всё, что ты надеваешь на себя, снимаю тоже я! — прорычал мне в ухо мой муж и поднял с кровати. А это он ещё не видел, как красиво разлетается короткое платье при движении! Значит, интересное развлечение ещё впереди!

Глава 27

Иван

К приезду гостей я уже еле держал себя в руках. Хотя бы волк пока не требовал своего. Не отошёл ещё от хаоса эмоций моей девочки. Хоть и поскуливал, когда я оставлял Мару одну в комнате.

Занимаясь делами и давая последние распоряжения, я периодически прислушивался к своей волчице. От неё шли волны веселья и хорошего настроения. Мне даже показалось, что я слышал счастливые повизгивания, которые она издавала. Интересно, чем это таким она занималась? Выспрошу потом, чтобы можно было радовать мою пару почаще.

Когда через час я понял, что Мара чем-то занята, а от неё идёт спокойный фон, успокоился сам и окунулся с головой в приготовления. Хорошо, что Лера приехала — помогла мне. Ведь Мара пока ещё не могла полноценно выполнять роль хозяйки. И пока не улягутся гормоны, вряд ли сможет.

— Альфа, — Руслан выдернул меня из раздумий, и получив разрешение, продолжил: — Артур просил передать, что Мара так ни к чему из еды и не притронулась. А когда он хотел уточнить, что случилось, Мары в комнате не было.

Первая мысль была «Сбежала!». Я рванул в комнату. Моя рубашка и носки валялись на полу. Не голая же она испарилась! Она же обещала! А если её кто-то напугал? — я вспомнил про спонтанные перемещения. И она очутилась неизвестно где? Одна! Без одежды!

— Кто к ней входил?

— Никто! — отрапортовал Артур, — я никуда не отлучался!

Я двинулся к выходу и почувствовал вдруг, что под ногами что-то хлюпает. Вода! Я рванулся к двери в ванную. Заперто! Вода текла оттуда. А от Мары не было никаких эмоций.

— Мара! — тишина, нет ответа! Неужели она что-то с собой сделала⁈

Дверь я вышиб одним плечом. Никого! Из зоны джакузи лилась музыка и текла вода с пеной. Рванул дверь, сделал шаг и растянулся на скользком от мыльной пены полу. Сдержал ругательства, готовые сорваться с губ — моя девочка не должна слышать никаких похабных слов! Особенно от меня!

Подпрыгнул, и скользя ногами по кафелю, подбежал к моей волчице и вытащил из воды.

— Мара! — мне казалось, что я потерял её навсегда и тряс, пытаясь привести в чувство.

— Отпусти меня! — она извернулась и выскользнула из рук. Я вовремя поймал её, иначе она бы плюхнулась на пятую точку и долго бы ещё не могла ходить. Зато мне было бы спокойнее. Наверное.

— Верни меня обратно в ванну! — возмущение, которым меня захлестнуло, отвлекло. И хотя я крепко держал дёргающуюся Мару, она умудрилась попасть мне ногой в пах. Больно! Её я не выпустил. Никогда в жизни не отпущу её! Но от сильного рывка моей девочки я всё-таки поскользнулся и упал, увлекая за собой возмущённую Мару. Она шлёпнулась мне на грудь и зашипела от боли, которая её накрыла. Мне же больно не было — я привык к падениям, — мне было приятно от близости моей девочки, волк так вообще скакал от счастья, что его самочка прижимается к нему. А вот боль Мары резанула по нервам.

— Ты что творишь⁈ — я прижал её к себе, чтобы она не свалилась на мокрый кафель. А она положила голову мне на грудь и провела пальцем вдоль пульсирующей вены на шее. Меня накрыло дикое желание, от её прикосновения я чуть не кончил в штаны прямо там, а она начала хохотать.

— Вам помочь, Альфа? — услышал я голос одного из охранников, а Мара зарылась лицом в футболку и продолжала смеяться.

— Сам разберусь! — прорычал я, а потом поднялся вместе с моей девочкой и засунул её под холодный душ, чтобы прекратить истерику. Правда и самому пришлось стоять под ним: и Мара не отпускала, вцепившись в меня, да и мне самому успокоиться не мешало.

Я бы ещё постоял, чтобы стояк окончательно прошёл, но моя девочка уже дрожала от холода и пришлось вылезать. Закутал в махровое полотенце и понёс в комнату. В другую комнату.

Как только я растёр её хрупкое и такое желанное тело, полотенце у меня отобрали. Я смотрел, как стыдливо она прячется от меня, кутаясь дрожащими руками в полотенце, и мечтал, о том дне, когда она перестанет наконец меня стеснятся.

Она вдруг уставилась на меня. Её глаза стали светло-сиреневыми и ярко проступил вертикальный зрачок. Волк внутри меня сделал стойку на свою самку и двинулся к ней. Она пятилась назад и растянулась на кровати. Я прыгнул, на лету сбрасывая с себя футболку.

— Нравится? — мой волк рассматривал свою самку, давая рассмотреть себя и принюхиваясь к ней. Она облизала губы, волк не выдержал и зарычал. Я ощутил волну испуга, исходящую от неё, но не успел остановить, как она испарилась.

— Где она⁈ — я не смог удержать волка, и его рёв разнёсся по всему дому. Что-то сломалось.

— Она здесь, Альфа, — услышал я, ворвался в бежевую комнату и приказал не подходить к ней. А потом и выгнал всех.

Она меня боялась! Волны страха, шедшие от неё, способны были сбить с ног. Чем ближе я подходил к ней, тем сильнее был её страх. Она боится. Боится меня! Моя самка меня боится! Голова начала гудеть, волк рвался к ней. Но нельзя! Нельзя ещё больше её пугать! Сделал глубокий вдох и:

— Не бойся, моя маленькая, — я старался говорить мягко и медленно подходил к ней, чтобы не напугать. Но она продолжала вжиматься в кровать. Усадил её на колени и постарался обнять так, чтобы не напугать снова. Я просто молча гладил её по голове как маленького ребёнка, чтобы она перестала дрожать. И сказал:

— Сейчас мы пойдём в другую комнату, нам накроют обед, и ты расскажешь мне, что произошло. Хорошо?

Там я заставил надеть её свою футболку и носки и любовался движениями её рук, когда она расчёсывала волосы. Она смыла этот ядовитый цвет и проступила вся её нежность, которую я разглядел ещё в той полупацанке.

В её животе громко заурчало, а ещё говорила, что не хочет есть! От вина она отказалась, а я, рассматривал вино в бокале и наблюдал за моей девочкой.

— И когда ты ела в последний раз? — решил я задать вопрос, когда она набросилась на ароматный стейк. Лучше бы не задавал. От её ответа волк взбесился и почти вышел из-под контроля. С трудом удалось удержать его, но бокал всё-таки лопнул.

— Кто такой Харон? — спросил я, еле сдерживая гнев, готовый вырваться и крушить всё подряд.

— А то ты не знаешь! — она продолжала поедать стейк, дразня меня.

— Он твой любовник? — мысль о том, что она отдавалась другому мужчине, а от меня шарахается, вызывала туман в голове и ярость волка.

— Да с чего ты взял⁈

— Ты так печёшься о нём. Согласилась даже слушаться меня, лишь бы я его не засадил.

Она лепетала какую-то чушь, что он её лучший друг и всегда помогал ей. Но меня-то не проведёшь. Дружбы между мужчиной и женщиной не существует! Всё всегда заканчивается постелью!