— Бутылочку я взяла из дома, но я её быстро выпила…

— И? — от нетерпения я сильнее сжал пальцы Мары, ­– Прости! Не хотел сделать больно.

— Мне в туалете стало нехорошо, и там Таня… она отдала мне свою бутылку.

— Где эта бутылка? Ты её выкинула?

— Нет, там ещё много оставалось, и я положила её в рюкзак.

Мара закрыла глаза и сглотнула. В панике, что ей плохо я оглянулся на врача.

— Я же говорил, что ей нужен отдых. Она слаба. Всё, Ирван, уходи, пожалуйста.

Мой волк рычал, пытаясь заставить меня остаться, но Фридрих был прав: моей девочке сейчас больше нужен врачебный уход. Я поцеловал мою Мару, прижался щекой к её руке и тихо сказал:

— Я приду к обеду. Скажи, что тебе принести?

— Себя! — она ласково улыбнулась, и игриво прищурившись, добавила: — и ноут с телефоном.

— Ну, конечно! — фыркнул Фридрих, — только компьютера тебе и не хватало!

Фридрих буквально вытолкал меня за дверь, и в палату сразу вошли две медсестры. В коридоре, у дверей палаты стоял Пётр и Грэг.

— Альфа Роквейл, — начал Грэг, — в университете мы никого не обнаружили, кто бы хотел отравить Мару. И мы отсмотрели видеозапись, она ни с кем не общалась, кроме Светланы, Татьяны и Ярослава.

— Вот эта некая Татьяна. Она дала ей бутылку воды, — я помолчал, прислушиваясь к эмоциям моей девочки, но ничего тревожащего не уловил, — надо найти рюкзак Мары. Там должны быть остатки. Отдайте её на экспертизу. А мне личное дело Татьяны пришлите. По пути посмотрю.

Пока я разговаривал с Грэгом, подошёл Пётр и протянул мне рюкзак. В нём я нашёл бутылку с остатками воды и отдал её Грэгу.

Уже сидя в машине, я прижимал к себе рюкзак, который сохранил запах моей девочки. Из бокового кармашка выпала скомканная бумажка. Развернул её и увидел какую-то полоску. С одной линией. И тут я понял, что передо мной: тест на беременность. Значит, Мара пыталась самостоятельно понять, что с ней.

Меня накрыло второй волной: она не беременна! А если бы… А хотел бы я… Сердце колотилось так, как будто мир сейчас перевернётся. Ведь, если бы было две линии, всё пошло бы по-другому… Меня одновременно охватил и ужас, и сожаление. Сожаление, что не две линии, а ужас от того, что могло бы статься с детьми, если бы её в этот момент отравили!

Мара должна вернуться в безопасный дом! Там не должно быть никаких отравителей, завидующих и прочих недоброжелателей! Я грохнул кулаком по дверце, и она пошла трещинами. Я разберу каждого по молекулам, но узнаю, кто это всё сделал! От ярости, на руках вновь стали проявляться когти. Я попытался глубоко вдохнуть и выдохнуть. Вроде сработало. Мне нужна ясная голова, чтобы решить эту проблему!

Мара быстро шла на поправку, и я немного успокоился. В больнице она находилась в безопасности, а врачи и проверенный медперсонал этого закрытого заведения гарантировали спокойствие моей девочки.

Мой волк не мог долго находится далеко от своей волчицы, да и я сам постоянно ощущал тревогу, не чувствуя её рядом. Поэтому каждую ночь я проводил рядом со своей любимой женщиной, а волк — со своей истинной парой.

Днём приходилось заниматься делами. Кроме постоянных деловых забот по фирмам, я контролировал расследование, которое проводили Грэг с Русланом. Все личные дела живущих и работающих в моём поместье были безупречны.

В университете тоже было глухо: анализ воды из бутылки, которую ей дала Татьяна показал отсутствие каких-либо посторонних веществ. Ярослав осторожно порасспрашивал Татьяну, но ничего существенно нового не выяснил. А вот Светлана. Но это отдельная история.

— Я попробовал подкатить к ней, — докладывал Ярослав, ещё не выйдя из образа молодого студента-мажора, — но она ясно дала понять, что ей интересны папики.

Я поморщился. Это слово вызывало у меня стойкое отторжение. Особенно при воспоминаниях о буйстве моей волчицы.

— Простите, босс, — увидев мою реакцию, исправился Ярослав, — ей интересны мужчины постарше, такие как вы. Она прямо так и сказала: «Вот когда станешь таким, как муж Марины, тогда я, может, и рассмотрю твою кандидатуру».

— Ну, это нам мало интересно. Вряд ли она травила бы Мару, чтобы подобраться ко мне.

— Ну, — Грэг задумчиво почесал подбородок, — исключать ничего нельзя. Только в тот день она почти не общалась с Мариной Рудольфовной. Судя по записям в тот день Марина вообще мало с кем общалась в тот день. Ей было плохо ещё до приезда в университет.

— И это сходится со словами Татьяны, — добавил Ярослав. Он витал мыслями где-то не здесь.

— Вернись сюда! — одёрнул его Грэг, — хватит о девочках мечтать, кобелюга!

— Я не кобелюга! — обижено сказал Ярослав. — Я — волк! Оборотень!

— Иди уже, волк! Работай!

Расследование топталось на месте, мне это не нравилось. Руслан и Грэг это понимали и рыли землю носом, пытаясь найти тех, кому Мара перешла дорогу.

Поэтому мы и собрали совещание рано утром. После этого у меня были запланированы рабочие встречи.

Глава 45

Мара

Мне так не хотелось, чтобы Иван уходил! Но Фридрих был прав: моему мужу нужен был отдых.

Как только дверь за ним закрылась, две медсестры помогли мне подняться и принять душ. От слабости я не могла стоять, а сидела на специальном стульчике. Чувствовала себя при этом немощной старушкой лет эдак под девяносто. Хотелось закрыть глаза, и чтобы меня не трогали.

Когда я вернулась в палату, всё было заставлено цветами. Я расплылась в улыбке и опустилась на кровать, прижав к себе один маленький букетик, который лежал на подушке.

— Это больница, а не оранжерея! — возмутился Фридрих Олегович, который появился после того, как у меня взяли анализы и накормили. Однако результатами осмотра остался доволен.

Я проспала с обеда и до утра. Из-за этого я только мельком видела Ивана, который велел мне отдыхать и ничего не делать. Хотя ноут и телефон принёс. И вновь я ощутила, как сердце выпрыгивает из груди, стремясь находиться к Ивану как можно ближе. И из уголков сознания вышла волчица, которая тоскливо позвала своего волка. У меня потекли слёзы.

— Что ты делаешь со мной⁈ — услышала над ухом, открыла глаза, и увидела Ивана, который уже прижимал меня к себе и гладил, пытаясь успокоить.

Я сидела, обнимая его за шею, и не хотела отпускать. Но пришлось.

— Скоро мы всё выясним, и ты вернёшься домой, — он провёл пальцем по моей щеке, а я всхлипнула. Ну прям как маленькая! От этой мысли слёзы полились ещё сильнее, а Иван продолжал нежно сцеловывать их.

Через два дня я чувствовала уже достаточно сил, чтобы читать конспекты лекций, которые мне присылала Татьяна. Не хотелось отставать в учёбе, да и занять себя тоже чем-то надо было, пока Иван занимался делами. Он приезжал вечером и спал рядом, придвинув вторую кровать вплотную к моей. Всю ночь он держал меня за руку, а я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Ему нужен был отдых и свежая голова, чтобы разобраться с произошедшем.

Этим утром он ушёл рано — у него было совещание. Я немного подремала, а потом в палату постучали, и на пороге появилась улыбающаяся Маргарита. В руках у неё был большой пакет, сквозь который просвечивали апельсины, яблоки и какие-то контейнеры.

— Здравствуй, девочка моя! — она по-хозяйски подошла к столу у окна, за которым мне обычно накрывали поесть, и начала доставать продукты.

Что-то кольнуло у меня в мозгу, но она принялась причитать своим обычным мягким тоном:

— Ты, наверное, соскучилась по домашней еде, — она достала контейнер и поставила на стол, — вот принесла тебе твою любимую кашу. Специально утром пораньше встала.

— Спасибо, Маргарита, — я благодарно улыбнулась и спустила ноги с кровати, — но меня здесь кормят как на убой.

— Но моя каша очень вкусная, я специально её газетами обмотала, чтобы тёпленькая была, — я наблюдала, как она заботливо распаковывает контейнер, достаёт ложку, открывает крышку и подносит это всё ко мне.