— Меня зовут Марк, — он приказал водителю включить печку сильнее, и мы тронулись, — вам не нужно бояться. Сейчас вы под защитой Совета, а Ирвану запрещено приближаться к вам. Герман заберёт вас обратно к себе в стаю, как только прибудет сюда.

Я кивнула. Говорить я не могла. Мне казалось, что Иван где-то рядом, что он в отчаянии. Что он близок к сумасшествию. Ну и пусть! Пусть!

Мне казалось, что его волк зовёт мою волчицу, а она рычит и рвётся к нему. Она скреблась в черепе, требуя выпустить её. А потом, понимая, что не получит требуемого, тихо заскулила и уползла в глубь моего сознания.

Глава 49

Как объяснил Марк, мы ехали в городскую резиденцию Совета.

— Сначала тебя осмотрит врач, а потом тебя проводят в комнату ожидания, — произнёс он, помогая мне выйти из машины и не упасть. Ноги так и дрожали, и совсем не держали. Хорошо, что в здании был лифт, иначе я бы просто не дошла бы по лестнице.

— Я назначен твоим куратором от Совета и буду сопровождать тебя вместе с охраной, которую выделил Герман. Ты можешь задавать мне любые вопросы и просить любой помощи.

Кивнула. Горло сжималось, тоска в груди поднималась, не давая сосредоточиться. Говорить не получалось.

Меня провели в медицинский кабинет, где врач молча провёл осмотр. Мне было стыдно раздеваться перед ним, стыдно показывать своё тело. Точнее то, что с ним стало.

— Ты можешь рассказать, что произошло, Мара? — ласково спросил врач, когда я уже сидела напротив него.

Я помотала головой и заплакала. Меня снова затрясло, воздух куда-то стал пропадать, а картинка перед глазами меркнуть.

— Тихо, тихо! Не надо, — слова врача и похлопывание по щекам привели меня в чувство, — не хочешь, не говори. Расскажешь, когда сможешь. А сейчас давай-ка я сделаю тебе успокоительное. Да?

Я согласилась. И сразу стало как-то легче.

— Я написал все рекомендации для твоего врача и отправлю ему на почту, — я сидела сгорбившись, пытаясь вслушиваться в его слова, — тебе я выписал настойку и мазь смазывать раны, чтобы быстрее прошло.

Он поставил передо мной пузырёк и тюбик с мазью. Я тупо смотрела на них. В голове было пусто и тихо.

— Курс успокоительных уколов тоже расписал. И я рекомендую обратиться к психологу. Только не к простому, людскому, а к нашим, психологам-оборотням. Тебе нужна помощь. Я знаю одну волчицу в Петербурге, вот её карточка.

Я послушно взяла визитку и спрятала в карман.

Когда меня привели в комнату ожидания, я упала на кровать и отключилась. Успокоительное, наверное, подействовало в полную силу.

Проснулась от того, что в голове завыла моя волчица. Она выла, скулила, скреблась. Ещё чуть-чуть и я бы бросилась на дверь. Но внезапно она замолчала, потянула носом воздух заскулила и уползла. А меня накрыло волной тоски и боли: я корчилась на кровати, кровь стучала в висках, тошнота подкатывала к горлу, желудок сводило. Перед глазами всё вертелось.

— Ей больно! — услышала я взволнованный голос Германа. Он доносился откуда-то далеко и через вату.

— Это адаптация. Ей нужно привыкнуть, что её волк будет вдали от неё, — голос врача пытался успокоить, — слишком мало времени прошло после их соединения. Они ещё не насытились настолько, чтобы оставлять друг друга надолго.

— Боюсь, в случае Ирвана это в принципе невозможно. Он никогда не отпустит её дольше, чем на полдня.

— Ей нужно время. И занятие. Придумайте чем ей заняться. Это отвлечёт, и она сможет приспособиться.

Как дошла до машины, как ехали и как летели не помню. Помню только, что смотрела на бесформенные облака за иллюминатором и не двигалась. Было лень шевелить руками, головой, жевать. Помню знакомые улицы, мелькавшие за окном машины, помню, как поблагодарила Германа и Марка за помощь, как закрыла дверь на ключ, легла и лежала с открытыми глазами, не отвечая на стук в дверь, плач Леры за ней, не реагируя на выломанную дверь.

Только когда волчица зарычала и оскалилась, привлекая моё внимание, увидела шприц и отшатнулась. Не дала сделать никаких уколов — волчица почему-то была против, а я ей доверяла. За это меня заставили есть: Герман с Архипом Фёдоровичем чуть ли не с ложки меня накормили тёплым супом и мясом.

Легче не стало даже тогда, когда явился Максимиллиан и привёл с собой молодую вампиршу. Хотя, как можно определить возраст у тех, кто не стареет⁈

— Это Лина, она будет помогать Маре, — сказал он, глядя на Германа, будто ожидая, что тот будет возражать, — ей нужна женская помощь. Лера же не может сейчас.

— Да, — Герман согласился, грустно глядя на меня и поглаживая меня по голове, — ей сейчас нельзя волноваться.

— Если что, Лина и Лере может помогать. Ты не стесняйся, обращайся, — Максимиллиан сел в ногах и тяжко вздохнул.

— Что делать-то будем? — с какой-то безысходностью спросил Максимиллиан.

— Защищать! — выпрямив спину сказал Герман, — и приводить в чувство. Значит, сначала надо её помыть. Лина, помогите ей, пожалуйста, а я схожу за ночной рубашкой к Лере. Завтра отправлю их в магазин развлекаться.

Я лежала и слушала их беседу. Участвовать не хотелось, мне было всё равно, что происходит вокруг. Мне хотелось к Ивану. И хотелось спрятаться от него подальше, чтобы он никогда не нашёл меня. Мне хотелось выяснить, кто и зачем отправил это видео моему мужу. И одновременно не хотелось ничего знать.

Меня подняли и усадили в ванну. Лина раздела меня и не сдержала удивления. Она мягко намылила мою кожу, смыла пену, вытерла и надела рубашку Леры. Душ немного взбодрил, поэтому в комнату я вошла сама. Ночная рубашка Леры как обычно была прозрачной и ничего особо не скрывала.

— Я убью эту сволочь! — взревел Герман и вылетел из комнаты.

Макс и Лина помогли добраться до кровати, когда в дверь вошла заплаканная Лера. Она бросилась ко мне и обняла.

— Бедная девочка! Ты поплачь, поплачь.

Я не смогла отстраниться от неё. Плакала она, а у меня не было слёз. Никаких чувств не было. Вообще. Мы так и сидели, пока не вернулся Герман.

— Лерочка, тебе нужно отдыхать, — он попытался нежно взять её за руку, — тебе нельзя напрягаться и волноваться.

— А почему? — вырвалось у меня.

— Я… У нас с Германом скоро будет ребёнок.

— Поздравляю! — я попыталась улыбнуться, — я искренне рада за вас.

— Тогда ты пойдёшь со мной в магазин? Нужно бэбику купить распашонки и…

Глядя в молящие глаза Леры, я не смогла ей отказать. Она как маленькая радостно захлопала в ладоши и позволила Герману себя увести.

— Вот и славно! — услышала я Максимиллиана, — а мы с тобой будем тренироваться в перемещениях! А теперь спи, Марина, отдыхай.

Они с Линой исчезли. А я осталась одна. Снова навалилась апатия. И зачем я согласилась идти в магазин?

Глава 50

На следующий день я проснулась поздно, и ни в какой магазин мы не пошли. Я лежала, уставившись в потолок и ни о чём не думала. Завтрак совсем остыл. Мне было всё равно.

В дверь постучали, и в комнату вошёл Герман. Дверь я больше не запирала. Зачем волновать других?

— Я принёс тебе письмо твоей матери, которое мы получили тогда, — Герман протянул конверт и сел рядом.

Мне было всё равно. Ничего нового я в этом письме не прочитаю. Я продолжала молча рассматривать потолок. Зачем мне это всё, если рядом нет Ивана? А зачем мнетакой Иван? А какой? Такой, который верит всему, не проверяя, который не доверяет. Но он боится за меня! А говорил, что не сделает мне больно! У меня в голове как будто поселилось два разных человека.

— Было ещё одно письмо, — голос Германа выдернул меня из круговорота мыслей, — оно пришло тебе от нотариуса три года назад. Нотариус сказал, что это право на пользование банковской ячейкой. Но чтобы её открыть, требуется пароль. А его нет. Может, ты знаешь?

Какие пароли? Какие ячейки? О чём он? Ведь Иван далеко. Хочется обнять его и ткнуть носом в то, что он ошибался. Хочется его поцелуев и сбежать, чтобы никогда не прикасался ко мне. Волчица всё время скулит и скребётся. Она зовёт своего волка, не слышит его и бесится.