— Поздравляю! — врач развернула ко мне монитор, — у вас будут малыши!

— Малыш? — переспросила я.

— Малыши, — поправила она меня, — у вас будет двойня! Смотрите.

Она начала водить по монитору курсором мышки, я следила и ничего не понимала.

— Ну что вы так расстраиваетесь? — вдруг услышала я и поняла, что плачу, — или с мужем не всё в порядке? Сейчас много программ поддержки для одиноких матерей.

— Нет, с мужем всё хорошо, — пробормотала я, вытирая живот и одеваясь.

— Вам фотографию сделать?

— А можно? — глупый вопрос какой-то. Раз спрашивает, значит, можно.

— Будущим мамочкам, конечно, можно! Покажете папочке, он будет очень рад!

«Папочке». Слово-то какое! И какое значение! Из папика Иван плавно перерос в папочку. И не для одного бэбика, а сразу для двух. Не помню, как вышла из кабинета, как оплатила. Потом сидела, прижимая к себе фотографию малышей. Мыслей не было. Была какая-то странная эйфория и непонятная радость. И страх. Страх перед тем, что мне делать дальше. Где-то далеко в подсознании я надеялась, что Вершительница ошиблась. Но нет.

В таком состоянии, держа в руках пальто и прижимая к себе фотографию, я зашла в туалет. И переместилась. Только не в раздевалку, как планировала, а прямо напротив входа в СПА-салон. Краем глаза уловила как из машины выходит мой охранник и направляется ко мне. Сосредоточилась и вернулась-таки в раздевалку. Быстро стянула с себя верхнюю одежду и прибежала к Лере с Линой. Они сидели в соляной пещере и что-то обсуждали. Я сидела рядом и молчала. А меня ни о чём не спрашивали. Люблю своих девчат: волчицу и вампиршу!

Прохладный душ после процедур охладил голову, и я уже могла более-менее соображать.

— Вы никуда не отлучались из салона? — внезапный вопрос Марка, когда мы тронулись с места, почти застал меня врасплох.

— А зачем? — спросила я вместо ответа и зевнула, показывая, что хочу подремать.

Понятно, что охранник меня увидел у входа, но маячок-то на перстне был в салоне. Да и симка, которую они отслеживали, тоже была там. Значит, и я никуда не отлучалась.

Во время обеда, когда подали десерт, я тихо обратилась к Марку:

— Я хочу озвучить решение в пятницу.

За столом повисла тишина. Ну конечно же! Это же не люди, а волки — они слышат намного лучше людей. Я ощущала на себе взгляд каждого из присутствующих.

— Вы уверены, Марина Рудольфовна?

Я медленно кивнула.

— Тогда вам нужно быть готовой к отъезду во вторник вечером. До ответа вы должны провести два дня в режиме тишины. Без чьего-либо влияния.

А вот это новость. Никто о таком мне не говорил. Значит, у меня остались только выходные и ещё два дня. Надо поторопиться.

После обеда, я заперлась у себя в комнате и достала снимок. Я рассматривала его, прижимала к груди, гладила живот. Ответа у меня ещё не было. Но я помнила слова Вершительницы: лучше принять решение до того, как Совет узнает о моей беременности.

Все выходные я терроризировала Германа, требуя выдать мне оговорённое количество доз антидота. В понедельник я уехала на сессию к психологу, которого рекомендовал врач в Москве.

Анастасия оказалась приятной дамой в возрасте, хотя по голосу в телефоне, мне казалось, что ей всего лет двадцать пять. Ну ведь каждый раз говорю себе, что определить возраст нелюдей я не в состоянии.

— О чём бы вы хотели со мной поговорить, Марина, — спросила она, когда мы уселись в кресла.

— Мне к пятнице нужно принять решение разорвать нити истинности с мужем или вернуться к нему.

— Ну вы хотите чуда, откровенно говоря, — она успокаивающе улыбнулась, — Хотя, мне почему-то кажется, что вы уже приняли решение. И хотите подтверждение того, что оно правильное.

Да ничего я не решила! Хотя в глубине сознания, кто-то хихикнул. Ещё как решила. Только не знала что.

Анастасия просто молчала, а я не знала, с чего начать. Мысли крутились вокруг страха за малышей, которые будут расти в неполной семье и страха перед повторением страшной ситуации.

— Вы чего-то боитесь? — голос Анастасии звучал мягко, — Расскажите. Обсудим.

Я замялась: мне не хотелось никому рассказывать о том, что произошло между мной и Иваном. Тем более теперь, когда это может оказать влияние на дальнейшую жизнь ещё нерождённых малышей.

— Говорят, что нельзя прощать измены, абьюз, насилие. Нужно сразу уходить. И не поддаваться на обещания, типа «Я исправлюсь», «Прости», «Давай начнём всё сначала» и ну… тому подобное.

— А кто говорит? — уточнила Анастасия.

— Ну, на форумах, в интернете обсуждают эти вопросы. Психологи разные в своих статьях пишут, что переделать человека нельзя. Сделав раз и получив прощение, он попытается повторить.

К горлу подкатил ком, и я замолчала.

— В интернете много чего пишут. И не всегда это правда даже относительно людей. А Иван — не человек. Ты — тем более.

— А у нас что, какая-то особая психология?

— Конечно. Есть отдельный закрытый институт психологии, который занимается этим направлением в разрезе нелюдей. Тебя, кстати, туда пригласят. Попозже. Когда вы разберётесь в своей семейной жизни.

— То есть, для нелюдей насилие, жестокость, абьюз — это всё нормально?

— Ты забыла ещё обострённое чувство собственности и обладания.

Я хмыкнула.

— В какой-то мере да, это нормально. Потому что у нас есть вторая, звериная, сущность. Она живёт инстинктами…

— Но ведь мы должны держать их в узде, контролировать!

— А у вас всегда получается?

— Ну, во всяком случае, я никого не убивала, не насиловала, не над кем не издевалась.

— А сколько лет Ивану, Вы знаете?

Задумалась. А ведь он жил уже несколько столетий. В совсем другие времена. И он всё время приспосабливается.

— Тем более! Он уже взрослый и опытный.

— А истинная у него впервые, — напомнила мне Анастасия, — и чувства такие он испытывает тоже впервые. Как и вы.

После беседы захотелось проветрить голову. Я гуляла по парку, бродила по лужам. Воздух освежал, и на душе было спокойно. Волчица дремала и урчала, постоянно мучавшая меня тошнота тоже утихла. Мне казалось, что Иван где-то рядом, что я вижу тень его волка, блеск его янтарных глаз. Я не заметила, как подошёл Марк и раскрыл зонт. Погода испортилась, уходить не хотелось, но теперь… теперь я была не одна. И болеть мне было нельзя. Мы вернулись в машину. Было душно и нечем дышать.

Глава 56

Дни выдались морозными. Хорошо, что я была в пуховике. Время близилось к концу декабря как никак. Хотя в Петербурге и дождь в Новый год — явление нормальное.

Два дня, которые я провела в загородной резиденции Совета, результата не принесли. Мои мысли метались от «уйти» к «остаться». Свежий воздух тошноту не снимал. Приходилось утром оставлять завтрак, чтобы не просить еды на ночь. Не хотелось вызывать подозрений. Есть хотелось очень. А вот кровью меня снабжали без вопросов. Чтоб не покусала никого, наверное.

Меня поселили в отдельном небольшом домике, где я жила одна. Помогала мне молодая женщина-волчица Карина, которая убиралась и накрывала на стол. Несколько раз я попыталась с ней заговорить, но она сказала, что до озвучивания решения лучше этого не делать. Два дня тишины — это общение самим с собой, со своим зверем.

Моя волчица, кстати, то тихо скулила, забившись в дальний угол сознания, то выла. Оборачиваться я не рискнула — боялась не справиться со своей звериной сущностью.

Накануне ночью я почти не спала — мысли скакали и бегали по кругу как кони на арене.

Встреча была назначена на десять утра. Карина по моей просьбе разбудила меня в восемь. Она накрыла на стол и вышла. В девять я кое-как сползла с кровати и добрела до ванны. От прохладного душа полегчало. Я посмотрела на себя в зеркало и подумала, что за два дня на воздухе я не похорошела, а наоборот, стала выглядеть ещё хуже. Времени что-либо исправлять не было, поэтому просто заплела волосы в косу и подкрасила губы.