Он гонялся за хитрой парочкой где-то с полчаса, а я в это время доверился своему волку и не прогадал. Как и в прошлый раз, когда на мою девочку напала пятёрка придурков, он вывел к ней. Он чуял свою самку. Он шёл на зов своей самки. И нашёл её.

Она висела, держась за руку Харона, который пытался затащить её наверх. Денис нагнулся, чтобы помочь ему затащить Мару, но она вдруг разжала пальцы и полетела вниз. Под протяжное «Нееет!» я увидел, как Мара скользит по крыше, проламывает водосток и летит вниз. Я едва успел добежать и поймать мою девочку.

Всё! Теперь я тебя никуда не отпущу. Я с такой силой прижал её к себе, что перестал чувствовать, как она дышит. И испугался, что от счастья придушил свою избранную.

— Разберись с мальчишкой! — крикнул я Денису, а сам запрыгнул в машину вместе с Марой и мы рванули с места так, что Мару прижало ко мне ещё сильнее. Волк ликовал! Он держал свою волчицу!

Я развернул её к себе и ласково спросил:

— Набегалась, родная? — а потом просто сказал: — А теперь мы едем домой!

Она попыталась вывернуться из моих рук, но теперь-то я уже её не выпущу. Увидел, как глаза становятся сиреневыми, поймал волну спокойствия и понял, что она сейчас попытается исчезнуть. Пришлось усыпить.

Всю поездку я не выпускал свою пару из рук, прижимая своё сокровище к себе. В аэропорту машина подъехала прямо к трапу самолёта. Я взбежал по трапу за несколько секунд и заперся со своей девочкой в отдельной спальне. Разберутся без меня.

Взлетали мы минут через сорок. Я решил снять с моей пары эту вонючую одежду. Когда я обтирал её тело, такое нежное, такое манящее, я не удержался и поцеловал её такую красивую грудь, а потом доцеловал до шеи, дотронулся до губ… В штанах стало тесно, и я застонал. Волк требовал овладеть своей парой, но это оттолкнуло бы Мару от меня окончательно.

Я отстранился и продолжил стирать с неё запах табака и чужого мужского пота, который окутывал её. Увидел свежие шрамы и взбесился. Кто посмел⁈ Кто с ней сделал такое⁈ Я провёл пальцами вдоль шрамов и поцеловал каждый их сантиметр. Если бы мог, я забрал бы эту боль себе. Волк жалобно скулили и требовал не спускать с неё глаз.

Всю одежду и обувь выбросил, снял с себя рубашку и аккуратно надел на неё. Хочу, чтобы моя девочка пахла мной. Только мной!

Её ножки оказались холодными как лёд, и я велел принести чистые носки. Растёр её пальчики и стопу, надел носки, которые на ней казались гольфами. И укутал в тёплое покрывало. Усилил действие сонной волны и вышел из комнаты. Дверь запирать не стал, а сел так, чтобы видеть на всякий случай, что происходит.

— Альфа, — обратился ко мне Артур, когда я натягивал футболку, — вам нужно отдохнуть. Давайте я подежурю около Мары.

— Нет! — рявкнул я, но потом взял себя в руки и сказал: — Ты теперь начальник охраны моей Луны. В короткое время тебе нужно подобрать ещё двоих. Самостоятельно. Без чьих-либо рекомендаций. Финалистов пригласи на собеседование ко мне.

— Есть! — глаза Артура радостно заблестели. Ещё бы! Охранять истинную альфы само по себе честь, а возглавить её охрану — честь вдвойне. Ведь ему доверили самое ценное, что есть у его альфы.

Хотел поработать после взлёта, но волк требовал близости к своей паре. Я вернулся к Маре, растянулся около неё и крепко прижал к себе. Волк успокоился, но продолжал ворчать, не понимая, почему я не иду дальше. Я даже отключился на какое-то время рядом с ней. Но тут же очнулся, когда она зашевелилась и вновь послал сонную волну. Не стал даже есть, когда Руслан, один из моих охранников, предложил мне перекусить, только приказал выяснить, откуда у неё шрамы на теле.

Глава 25

— Трап подан, Альфа, — оповестил меня Руслан, и я нехотя оторвался от Мары, поднял её на руки и перенёс в машину. Устроил её поудобнее у себя на плече, обнял и дал команду трогаться.

Я почувствовал, что она проснулась. И приготовился. Но она опередила, вывернулась и забилась подальше от меня.

— Доброе утро, родная моя, — волк скулил и ластился к своей самочке, а я подвинулся ближе и хотел поцеловать мою женщину. Но она увернулась, и я чмокнул её в щёку. Я не растерялся и проложил дорожку из поцелуев по её шейке и шумно выдохнул. Отстранился. Если сейчас не остановлюсь, то возьму её прямо здесь.

Мара сидела молча и смотрела в окно. От неё веяло грустью. А потом попросила вернуть её домой.

— Мы и так едем домой, — ответил я, но услышал в ответ леденящее:

— Ктебе домой, а я хочу к себе, — волк взвыл от непонимания происходящего.

— Дорогая, мы едем кнам домой. Внаш с тобой дом, — я постарался за мягкостью скрыть попытку внушить ей правильный настрой.

— Нет никакого нашего дома, Иван, — видимо, не подействовало. Хотя на всех моя сила альфы действовала безотказно. Волк был доволен: она сильная волчица.

— Ну как же, дорогая. — Я нагнулся и снова попытался поцеловать, но она снова отвернулась, а я решил уговорить и привёл аргументы: — у жены и мужа ведь не может быть разных домов, правда?

— Не может, — согласилась она, — но мы с тобой не муж и жена.

— Ну как же, родная моя, — решил я сделать ставку на документы. Она заинтересовано повернулась, а я продолжил: — ты моя жена, а я твой муж.

— Ты спятил на почве отказа⁈ — от этих её слов волка подбросило, и он грозно зарычал на её злые слова. Еле удержал. Он требовал закрепить своё право и получить свою собственность.

Я достал из кармана её паспорт и протянул ей. В паспорте было и наше свидетельство о браке. Она долго рассматривала его, а потом спокойно произнесла:

— Вы ошиблись. Перепутали меня с кем-то. Я — Марина Викторовна Вересова.

Я с трудом удержался, чтобы не вцепиться и не начать целовать её, чтобы она поняла, кто она такая на самом деле.

Но я протянул ей свидетельство о восстановлении и об изменении имени.

Такой реакции я не ожидал: она швырнула в меня документы и попыталась открыть дверь. Да что с ней такое! Я что, такой страшный⁈ Или злой⁈ Или гадкий⁈ Я не выдержал и с силой прижал её к себе, чтобы не вырывалась. С угрозой произнёс:

— Если попытаешься исчезнуть и сбежать, то твоего любимого Харона посадят на долго за удержание в заложниках жены одного из влиятельных людей. Хочешь?

Она замотала головой. Меня накрыло волной её страха. Она опять меня боится!

— Будешь слушаться?

Кивнула. А по лицу текли слёзы. Не этого я хотел!

— Ты отпустишь его, если я сделаю то, что ты хочешь?

— Да, моя маленькая и послушная девочка, — я развернул её к себе и поцелуями убрал слезинки. И почему она так защищает его? Он её любовник? Тогда нужно стереть память о нём как можно быстрее! И я приступил прямо сейчас: забрался под рубашку и начал ласкать её грудь, требовательно поцеловал её. Мне хотелось большего: взять её прямо сейчас, подарить ей наслаждение. Я чувствовал, что ей нравятся мои прикосновения, её тело отвечало. Зрачки её глаз стали вертикальными. Значит волчице нравятся мои ласки. Но почему её человеческая сущность так противится мне⁈

Я не хотел останавливаться, но пришлось. Насилие не входило в мои планы. Как и шантаж. Не с этого я хотел начать нашу семейную жизнь. Не с этого. Я зарылся губами в её волосы, такие мягкие и шелковистые, пусть и ядовито розовые, и застонал. Она опять вывернулась и прижалась к дверце.

А потом внезапно покраснела. По дрожащим пальчикам, которые теребили край покрывала, я понял, что она осознала, что её переодевали. И мне понравилось её смущение.

— Прости, маленькая, но пришлось снять с тебя эти вонючие тряпки. В них невозможно было различить твой запах.

Она покраснела ещё сильнее. А потом я понял, что она разозлилась. Мне захотелось смягчить сказанное:

— Ты прекрасна, когда смущаешься и злишься.

Получилось наоборот. Меня проигнорировали и отвернулись к окну.

Даааа! Меня ждут весёлые деньки.

Оставшиеся полчаса до дома она молчала всю дорогу и ни разу не повернулась в мою сторону. Ни разу! Меня это разозлило. Когда машина подъехала к крыльцу, я повернул её к себе и жёстко произнёс: