Он швырнул меня на кровать и мгновенно, как только оборотни умеют, избавился от одежды сам и избавил от неё и меня.

— Ты будешь наслаждаться только мной! — он терзал мою грудь, не замечая, что делает мне больно.

Попыталась остановить его, но он схватил валяющийся рядом галстук и привязал мои руки к изголовью кровати. Я перевернулась на живот и попыталась отползти в сторону, но он навалился всем своим телом и резко вошёл в меня.

— Хочешь так, сделаю так!

Он яростно вбивался в меня, вжимая в подушки. Я задыхалась от невозможности вдохнуть, но он не замечал этого. Ярость душила его. А моё тело откликалось на его прикосновения. Он зарычал и излился, не доведя меня до завершения. Я пошевелилась, пытаясь сделать вдох и почувствовала его возбуждение.

— Ты только моя! Я сотру с тебя все запахи чужих мужчин! Ты забудешь имена всех, кто трогал тебя…

Он перевернул меня на спину и резко накрыл мои губы своими. Он целовал долго, жёстко, кусая мои губы до крови, гладил и царапал моё тело. А затем больно укусил метку. Я вздрогнула от боли и застонала.

— Больно? Мне было так же больно!

Он припал поцелуем к укусу, спустился к груди и начал кусать. Я взвизгнула от боли и попыталась вывернуться из-под него. Он схватил меня за волосы и прижал голову так, чтобы шея максимально оголилась.

Раздалось дикое рычание, и я почувствовала, как он сорвал кулон и цепочку с моей шеи. Боль опалила кожу, и я застонала.

— Что-ты делаешь⁈ — я изворачивалась, не давая Ивану прижать меня, но силы были неравны.

— Тебе мало меня одного, да? — он целовал мою шею, но от таких поцелуев приходила боль.

Я не могла оттолкнуть его — руки были привязаны к изголовью, — и я попыталась ударить его в пах, но он, будто предвидя мою попытку, поймал мою ногу рукой и рывком раздвинул мои бёдра.

Его поцелуи на бёдрах вызвали пожар внутри, который с бешеной скоростью разгорелся внизу живота и захватил всё тело. И тело подчинилось ему, оно выгибалось и стонало, требовало ласки и всё больше удовольствий.

А сознание… Сознание отделилось и унеслось куда-то вверх, с ужасом наблюдая за происходящим со стороны. Оно жило и страдало, в то время как тело наслаждалось и покорялось.

Пришёл момент, когда и тело перестало отвечать. Тогда Иван замер и начал к чему-то прислушиваться. Сознание вползло в растерзанное тело, и я открыла глаза:

— За что⁈ — произнесла я охрипшим голосом.

Глава 48

Иван резко отодвинулся, поднялся с кровати. Из-под опущенных глаз я наблюдала, как он роется в своём пиджаке.

— Это мне прислали утром, — он бросил мне конверт.

Я просто смотрела на него и не двигалась. Сил просто не было. Да и руки были несвободны.

— А это мне прислали около полудня, — он швырнул рядом телефон, отвязал одну руку, и бросил: — На этом твоя учёба закончилась!

Я смотрела как Иван подходит к двери, открывает её, выходит, закрывает. Послышался звук запираемого замка. Высвободила вторую руку, потёрла затёкшие кисти и свернулась калачиком. Мне было больно: всё тело ломило, а главное, мне было больно и страшно от непонимания происходящего.

Но тут послышались стоны. Звук исходил из телефона Ивана. На нём проигрывалось видео, где двое занимались любовью. Двое. Сначала лиц было не разглядеть, а потом появилось лицо Андрея и… моё. Так вот почему Иван обозлился. Но ведь это не повод вытворять такие вещи! Неужели он думает, что мне нужен кто-то кроме него⁈ А как же «истинность»? Или это всё ложь? Отговорки? Обида и злость захлестнули меня сильнее, чем жалость к себе.

Я рассматривала отвратительное видео, а потом отослала его Харону с просьбой выяснить, как и кем оно было смонтировано, и кто его отправил. Ответ попросила выслать Ивану на телефон и мне на почту.

В конверте, который мне бросил Иван, я нашла записку «Ты знаешь, с кем была твоя жена сегодня утром? В полдень узнаешь. Жди!» Кроме записки в конверте лежала цепочка. Такая же, как мне подарил Иван. Моя любимая. Только вот моя валялась разорванная на полу. Рядом с кулоном моей матери.

Кулон! Я слезла с кровати и доползла до кулона. Я лежала рядом с ним и рыдала, не в силах шевельнуться. Потом слёзы иссякли. Я увидела перед собой телефон Ивана. Пароль я знала — он не скрывал его от меня. А я никогда этим не пользовалась. Решение пришло в голову мгновенно. Я набрала номер Германа.

— Приветствую тебя, Ирван! — услышала я в трубке радостный голос своего дяди.

— Это я, — тихо сказала я в трубку и замолчала. Сделать следующий шаг было страшно. Руки тряслись, а губы не слушались.

— Мара⁈ Что случилось? Говори, не молчи! — обеспокоенный, но в тоже время, уверенный голос Германа привёл меня в чувство.

— Я прошу защиты стаи! — выпалила я и зажмурилась. Я боялась, что он откажет, посмеётся, скажет, что я сама во всём виновата.

— Ты уверена? — мягкий голос поддерживал, а не осуждал.

— Да, — сказала я и заплакала.

— Я сообщу в Совет. Через полчаса за тобой приедут и отвезут в безопасное место. Ты побудешь там, пока я не прилечу за тобой. Собери вещи и жди. Им никто не помешает.

Телефон выскользнул у меня из рук. Сидя на коленях, я уткнулась лбом в пол и завыла. Потом пришла в себя, и на дрожащих ногах начала сборы.

В гардеробной вытащила свой старый рюкзак и маленький чемодан. Побросала туда нижнее бельё, джинсы, пару футболок и кроссовки. Мне ничего не нужно. Не хочу быть чем-то обязанной ему. Быстро приняла душ и остановилась у большого зеркала в полный рост. Я оторопело смотрела на своё тело. Всё покрытое укусами и следами от поцелуев. Шею обвивала красная полоса от сорванных цепочек, а на запястьях — синяки от галстука. Вытащила из шкафа свитер с высоким горлом и натянула его. Кулон положила в карман джинсов. Поближе к себе. Не хотелось прятать его далеко. В рюкзак сложила конспекты и всё, что нужно для учёбы.

Увидела конверт на полу. Подняла. Написала на конверте: «Не верь всему, что говорят. Всё нужно проверять». И положила рядом цепочку из конверта и цепочку, которую Иван сорвал с моей шеи. Рядом оставила его телефон и серёжку-маячок. Она мне больше не понадобится.

Сил собирать разорванные и разбросанные вещи больше не было.

Как только я закончила, раздался стук в дверь. Сердце ухнуло вниз, дышать стало больно. Стало страшно. Если это Иван, то он просто убьёт, не выслушав никаких объяснений.

— Марина Рудольфовна, — голос за дверью был незнакомым, — мы из Совета. За вами.

— Дверь заперта снаружи, — постаралась я ответить так, чтобы меня услышали. Мне было не встать. Ноги не держали.

— Отойдите от двери подальше, пожалуйста.

— Отошла.

И дверь сразу же слетела с петель. Ко мне подошли двое огромных мужчин, похожих друг на друга. За ними я увидела Руслана и Грэга. Один из Совета достал цепочку с каким-то кулоном. Заметив, как я дёрнулась, он объяснил:

— Это камень, который глушит ваши эмоции. Вы больше не будете улавливать его эмоции, а он — ваши.

Я разрешила застегнуть цепочку у себя на шее, и мне помогли встать.

— Есть ли то, что вы бы ещё хотели взять отсюда?

— Только ноутбук и телефон. Больше мне ничего не надо.

Руслан по приказу одного из Совета принёс мой рюкзак, который я брала с собой в универ, и телефон. Поблагодарила и последовала за моими провожатыми.

— Простите, Марина Рудольфовна, — в голосе Руслана звучала вина, — мы не смогли его остановить.

— Не нужно Руслан, Грэг. Спасибо, что попытались.

— Пожалуйста, не бросайте его.

— Передайте Альфе Роквейлу, что его ожидают в Совете в самое ближайшее время, — перебил Руслана один из Совета, — но для него будет лучше, чтобы это было как можно раньше. Иначе за ним придёт Исполнитель. Вот предписание.

Он говорил что-то ещё, но я уже сидела в машине и не слышала из-за музыки, которая играла в салоне. Водитель протянул мне кофе, но я отказалась. Меня трясло и было очень холодно. Когда оборотень из Совета сел рядом и увидел моё состояние, сразу же укутал в тёплое покрывало. Сопротивляться сил не было.