— Что-нибудь придумаю.

— Придумаешь, — согласился Морозов. — Только сначала иди поспи хотя бы три часа.

Маг жизни может держаться без сна не одни сутки, но кто знает, будет ли потом возможность, ведь расплата за этот постоянный недосып может накатить ох как внезапно. Мне же, если повезёт, этой ночью ещё предстоит заняться экзорцизмом. Да и старик верно рассудил: сяду за составление плана в таком виде — что-нибудь да упущу.

Улёгся на кровать как был, не раздеваясь, прямо поверх одеяла. Засыпал под звуки подготовительной работы в ангаре. Гена загнал грузовик и гремел домкратом: резина на нём была для щебня, а ехать предстояло по песку. Захар разложил на верстаке ветошь и чистил стволы. У бочки перекликались женские голоса.

Я проснулся от запаха ружейного масла.

— Сколько я спал?

— Два сорок, — Морозов сидел на ящике в пяти шагах от меня и протирал патроны по одному, прежде чем уложить в подсумок.

Я поднялся с кровати и тут же кинул щуп. В ангаре появился ещё один человек.

— Профессор приехал в одиннадцать, — сказал отставной инквизитор. — Привёз четыре кошеля макров.

— Откуда у него?

— Сказал, что копил на чёрный день.

Я подошёл к бочке, окатил голову водой и вытерся на ходу.

У верстака Захар уже разворачивал карту.

Он перечертил её мастерски, была заметна рука опытного инженера-путейца.

Три пирамиды под углом, одна дорога, одна площадка посередине, восемь человек в тех местах, где они стояли снаружи, и неизвестно, сколько ещё внутри.

А с нашей стороны — семеро. Двое стариков, маг земли, профессор-зоокинетик, девушка, которую нельзя подставлять под пули, и мы с Марией.

Я стал расставлять людей по граням. На первой — трое, на второй — двое, на третьей — никого. Переставил по-другому, вышло то же самое, только хуже.

К ангару подъехала полицейская машина.

Ворота Гена держал открытыми с утра, и чёрная коробка с гербом встала как раз напротив них, перекрывая пути отхода.

Захар потянулся к лому, Морозов сдвинул ветошь с карабина, а Мария встала слева от входа, готовая в любой момент выхватить револьвер.

Чего ждать от полиции в этой колонии, где каждый двадцатый в городе — попаданец?

Открылась первая дверь. Чёрный плащ. Вторая. Третий, четвёртый, пятый.

Шестой выскочил резко и тут же зашагал ко мне.

— Игорь!

Волков сгрёб меня в охапку и хлопнул по спине так, что я выдохнул.

— Живой! А мне говорят: Воронов опять за внешним кольцом в приключения влез. Я не поверил.

Захар отошёл с Анной дальше от входа.

— Машину в ангар, — скомандовал Соколов у ворот. — И брезент найдите.

— Мы её в жандармском управлении взяли, — Дима махнул рукой. — Сказали: внутреннее расследование, вернём вечером. Они так обрадовались, что мы не к ним, что выдали тут же.

Через минуту у дальней стены стоял серый «горб», ничем не примечательный, как и мотоциклы. Ворота в ангар закрыли, но дураков следить за шестью инквизиторами в этой колонии не было, ближе пятисот метров никто не подходил.

— Всё, — пробормотал себе под нос Полунин. — Приехали.

Он смотрел на плащи как смотрят на инспекцию: явились большие люди и сделают всё по-своему.

— Всё будет хорошо, — я похлопал профессора по плечу. — Ритуал переносить уже поздно, да и спрятать студентов им теперь будет сложно. Нас было семеро, стало тринадцать, и девять из тринадцати — инквизиторы.

Знакомить почти никого не пришлось: Волков обнял Марию как родную, Соколов кивнул ей. На Захара с Анной он посмотрел ровно столько, сколько нужно, чтобы сличить с карточкой.

— Снежные. Мы вас неделю назад искали, хорошо вы прячетесь, — сказал он.

— Знаю, — ответил Захар. — Я старался.

Анна промолчала. Медальоны ближнего круга императорской семьи прикрывали ауры девчонок намертво.

— Полунин Иван Михайлович, профессор военно-медицинской академии, его курсантов и взяли, — начал я. — Моисеев Геннадий, моторист. Морозов Анатолий Георгиевич, отставной инквизитор.

— Морозов, — Соколов протянул руку. — Балтийская картотека. Я ваши сводки читал лет двадцать назад. Хороши.

— Спасибо, — сказал Анатолий.

И я заметил, как буквально сразу же весь верхний слой Морозова закрылся намертво.

Продолжил представлять дальше.

— Аркадий Платонович Соколов, сильнейший менталист ордена. Дмитрий Олегович Волков, мой друг, практикующий зоокинетик. Ершов Тимофей Гаврилович — аналитик, Гуров — снайпер. Лапин, Свиридов — с этими двумя мне ещё работать не довелось.

— Коротко и по делу, — Соколов положил плащ на ящик. — В письме сказано про студентов. Сколько их, где они и сколько времени прошло?

— Пятые сутки пошли, их шестеро. Медики с практики. Держат под каменным столом между тремя пирамидами, в восьми часах пути на юго-восток, это если не сильно гнать. Ритуал сегодня в три ночи.

— Сегодня? — повторил Соколов.

— Да, но как вы здесь оказались так рано? Я ожидал помощь в лучшем случае через три дня.

— Тебе, Воронов, неимоверно везёт, — ухмыльнулся менталист. — Мы как раз были в «Ярцево» на задании.

— Я в полночь думал, что нас гонят в очередной болотный форт, — вставил Волков. — А оказалось — к тебе.

— Бронепоезд до Балтийска отправляется в пять утра, как вам удалось так быстро добраться сюда?

— А мы вышли в час. Инквизиция вправе потребовать внеочередной рейс: бронепоезд подали через сорок минут. Утром уже шли на борту корабельного каравана в «Братск».

— Везунчик ты, Игорь, — Волков хлопнул меня по плечу, — хотя чему я удивляюсь, — он покосился в сторону Маши и улыбнулся.

— Сразу расставим все точки над «Ё», чтобы потом не было пререканий. Операцию беру под своё командование. Я старший по званию, да и с этими пятью работал уже не раз, в отличие от тебя с твоей командой, — Соколов повёл подбородком, не называя имён стариков.

— Я инквизитор по особым поручениям, я вправе возглавить эту операцию.

— А я старше.

Спорить — это час, а час у меня стоил шестерых мальчишек. Ведь скоро наступит вечер.

— Ведёте вы, — коротко кивнул я, приглашая вновь прибывших подойти к карте. — Смотрите.

Начинать пришлось с источника, иначе было бы много вопросов.

— Александр Жимин, племянник Захара Васильевича. Вступил в секту полтора года назад, у него подселенец. Мне вчера удалось поговорить с настоящим Жиминым.

— Он ещё жив? — спросил Волков.

— Пока да.

— Дальше. Стол между пирамидами на пять метров выше плиты, не удивлюсь, если там какая-то сигнализация. Сектанты попадают наверх, пройдя через пирамиды: вошёл в проём внизу — вышел на стол.

— И в чём подвох? — спросил Гуров.

— Пирамида пропускает не всякого. Сначала испытание, потом выход наверх. Какое — Жимин не сказал.

Ершов оторвался от листков раньше, чем я закончил.

— Так это же известное дело! Храм с условием доступа. В огненном секторе их описано штук пять, и в каждом своё условие: где загадка, где вес, где кровь. Условие ставит сам храм, не удивлюсь, если сектанты вообще не понимают, как это работает.

Я пожал плечами.

— Значит, идём тремя группами, — сказал Соколов. — По пирамиде на группу. Кто-нибудь да пройдёт.

Возразить нечего, и варианта лучше пока никто предложить не мог.

— Нам нужен отвлекающий манёвр, снаружи должно быть шумно, чтобы мы смогли пробраться поближе, — сказал я. — Своими силами шуметь нет смысла, там кругом полно зверей: при мне прошёл ургах, по склонам десятками ползают тараканы. Хотя на плитах храмов нет ни следа от монстров.

— Странное что-то замечал рядом? — спросил Ершов.

Я недолго задумался.

— Оазис.

— Оазис? — переспросил Ершов. — И что же в нём странного?

— Он единственный не высох, да и тварей там нет, только мелкая живность.

— Заметил там что?

— У входа в оазис на колу череп крупной твари, руны вырезаны внутри, снаружи кость чистая. Второй такой же на камне с севера, оба мне выше головы.