— Больше не смейте приходить сюда, иначе, барышня, я сообщу куда нужно, — с угрозой в голосе сказал управляющий. Саша не успела ничего ответить, как он снова захлопнул дверь у неё перед самым носом.

Много позже Саша сидела в съёмной комнатушке на постоялом дворе «Дубрава», куда её привёз возница. Комната была тесной, холодной и пахла мышами. Кровать оказалась жёсткой и скрипела от каждого движения, но приличное жильё было ей не по карману, потому приходилось ютиться здесь.

Саша смотрела на огонёк свечи и перебирала в памяти события дня. Она вспомнила, как её встретил губернатор Челядин, как Домбровский лишь разводил руками, явно не желая ей помочь. А уж о том, что случилось в имении князя Горчакова, она и вовсе не хотела вспомнить. Ну и опозорилась же она!

— Хорошо же начинается расследование, нечего сказать, — пробормотала она с горечью в голосе.

Машинально Саша коснулась бабушкиного кольца на пальце, и оно вдруг потеплело.

Внутри кольца «жил» дух прадеда Харлампия, предпочитавшего обращение по имени-отчеству, то бишь, Харлампий Терентьевич. Попал он туда при довольно необычных обстоятельствах. Саша не была тому свидетельницей, но неоднократно слышала эту историю от Нины Антиповны, своей бабушки. Много лет назад в усадьбе Мещерских разгорелся нешуточный пожар из-за аварии на магической жиле, пролегавшей рядом. Спасая родных, Харлампий Терентьевич погиб, и магия пожара навеки заперла его душу в стенах родного дома. Как это вышло, никто не знал и не понимал — ни Нина Антиповна, ни даже сам прадед. Позже, когда родовое гнездо продали с молотка, ему пришлось перебраться в бабушкино кольцо, единственную уцелевшую от семьи вещь.

— А ты думала, тебя тут с распростёртыми объятиями встретят? — услышала она ворчливый, но такой родной голос.

— Дед? — прошептала она.

Из кольца потянулась лёгкая сизая дымка и вскоре сгустилась в полупрозрачную фигуру пожилого мужчины в старомодном кафтане.

— Дед, а то кто же? — хмыкнул прадед, глядя на неё с высоты своего призрачного роста. — Ну и наворотила ты сегодня дел, скажу я тебе! Ты зачем вообще туда полезла? Вот же бестолковая! И в кого ты такая? Уж точно не в меня!

Саша тяжело вздохнула. Меньше всего ей сейчас хотелось слушать упрёки.

— Даже не начинай…

— А что не начинать? — Харлампий Терентьевич всплеснул призрачными руками. — Ты посмотри на себя! Княжна Мещерская, а ведёшь себя как… как воровка какая! Как ты вообще додумалась до того, чтобы пробраться в чужой дом?

— А что я должна была сделать? — огрызнулась Саша. — Молча уехать? Ты ведь знаешь, что я приехала сюда не просто так, а за повышением. И чтобы его получить, мне придётся распутать дело Завьялова.

Но, кажется, никто кроме самой Саши, не желал, чтобы дело Завьялова было раскрыто.

— Вот и распутывай, а не пробирайся тайком в чужие дома! — Харлампий Терентьевич ткнул в неё пальцем. — Ты кто? Ты — Мещерская! Род наш, пади, древнее этого князька будет! Иши ты, богатей! И фамилия-то у него какая… невзрачная и незвучная! Тьфу ты!

— Ну что бы я ему сказала?

— Да много чего надо было сказать!

— Да он же просто… дикарь какой-то, ей-богу! — распалялась Саша, вновь вспомнив недоумевающий взгляд Дмитрия Алексеевича. Он совершенно переменился в лице, отшатнулся от её прикосновения, словно она была прокажённой. Это унижение хлестануло её сильнее любой пощёчины.

— Нужно было пригрозить этому Горчакову! Припугнула бы его начальством из Петербурга, в конце концов! Ты что, языка лишилась?

Он сердито парил по комнатушке, не касаясь дощатого пола.

— А как тут не лишиться, когда князя чуть удар не хватил? — нехотя призналась Саша. — Видел бы ты, как он побледнел!..

Харлампий Терентьевич устало выдохнул.

— Да, незавидная твоя доля, Саша, — вынужден был признать он. — Сейчас бы сидеть тебе в родовом гнезде, да женихов перебирать, ежели б не твой непутёвый отец! А ты таскаешься по губерниям, да гадости от князьков всяких выслушиваешь! Вот же напасть!

Он махнул рукой.

— Как рассчитаюсь с долгами, так и перестану таскаться по губерниям, — пообещала Саша. — Это ничего… Это не страшно… Разве ж я не справлюсь здесь? Справлюсь, вот увидишь, дед!

Пусть пока всё против Александры, но она и не из таких передряг выпутывалась.

— Да я и не сомневаюсь в тебе, внучка, — сказал Харлампий Терентьевич, в голосе которого звучала скрытая гордость. — Уж чем-чем, а упорством ты вся в меня пошла!

Саша улыбнулась, приняв его слова за похвалу.

— Ты бы уже ложилась спать. Глядишь, завтра что придумаешь на свежую голову.

Саша кивнула и, дождавшись, когда призрачная фигура деда растает, забралась в постель. Кровать пронзительно скрипнула, но, измученная долгой утомительной дорогой, Саша провалилась в сон без сновидений.

Утро следующего дня встретило Александру серым небом и мелким, противным дождём. Наскоро приведя себя в порядок — на сей раз, как полагается, Саша облачилась в мундирное платье, — она направилась к зданию губернского правления, пообещав себе, что сегодня не станет слушать ничьих отговорок и оправданий. Довольно с неё!

Полная решимости, Саша явилась в общую комнату, где Домбровский накануне определил для неё место. Но не успела она подойти к столу, как в помещение внезапно вошло двое рослых парней в синих форменных куртках, совсем как у Мити, которые вели под руки оборотня. Тот тяжело дышал и едва переставлял ноги, тёмные волосы его были всклокочены. Несмотря на моросящий дождь и утреннюю прохладу, верхняя часть тела оборотня была обнажена. Заметив его бледное, покрытое каплями дождя лицо, по которому то и дело пробегали судороги, Саша благоразумно отвернулась. Конечно, ей и раньше доводилось видеть обнажённых оборотней, не успевавших одеться после обращения, и всё же, по мнению Александры, откровенно таращиться на него было верхом неприличия.

Однако её не могло не насторожить поведение оборотня. Саше представлялось, будто ему с трудом удалось вернуть свой человеческий облик, и с минуты на минуту он вновь обернётся, обрастая шерстью. Потому, едва завидев Митю, вошедшего в комнату, Саша тут же окликнула его.

— Что это с ним? — поинтересовалась она, кивнув на оборотня. Его уже отвели в дальний угол канцелярии и усадили на стул.

— Это Федька, один из здешних курьеров. Давеча бегал с поручением в «Медное», — принялся объяснять Митька, с тоской в глазах глядя на оборотня. Того нещадно трясло. — Ему сейчас совсем не сладко, ваше благородие.

— Неудачная попытка обратиться? — спросила Саша, уже заранее зная ответ на свой вопрос.

— Так и есть, — не разочаровал её Митя, запустив пятерню в густую русую шевелюру. — Честно сказать, в последнее время оборотни часто возвращаются вот в таком виде.

Саша тут же вспомнила разговор двух мужиков на станции «Медное», и не усомнилась в словах Мити. Только вот что же стало тому причиной? Неужто снова жила сбоит? Тогда что с ней? Она уже собиралась спросить у Мити, что он думает на сей счёт, но в это время в канцелярию вошёл Станислав Францевич. Судя по морщинам, пересекавшим его лоб, Домбровскому уже доложили о произошедшем.

— Отведите его в лазарет, пусть Елизавета Петровна осмотрит, — распорядился он. Стоило отметить, что лишь хмурые складки на лице и выдавали его смятение, в остальном внешний вид Станислава Францевича оставался прежним. Тёмно-синий мундир, как и вчера, сидел на нём безупречно, а из причёски не выбилось ни единого волоска.

— Станислав Францевич, так… может стоит доложить о произошедшем губернатору? — послышался вдруг голос одного из оборотней, того, что поддерживал Фёдора.

— Я сам сообщу Ивану Борисовичу, не тревожьтесь о пустяках, — заверил его Домбровский. — А вы лучше поскорее отведите его к Елизавете Петровне. Мало ли чего…

Оборотни кивнули и повели несчастного Фёдора в лазарет, располагавшийся на первом этаже, чуть дальше от общей комнаты.