Слуга не успел договорить. В дверях показался Верёвкин вместе с полицмейстером. Следом за ними — Митя и люди прокурора.

Лицо Бельского побурело, точно свёкла, когда он увидел всю эту честную компанию.

— Что вам здесь проходной двор? — рявкнул он. — Пошли прочь отсюда!

— Михаил Петрович, — заговорил Верёвкин, протягивая Бельскому документ, скреплённый печатями. Тот даже не взглянул на него, и Верёвкин положил бумагу на стол. — Мы намерены обыскать ваш дом.

— По какому такому праву? — зашипел злобно Бельский, ткнув пальцем в Сашу. — Послушали эту девку? Да врёт она всё! Нашла козла отпущения! У неё нет никаких доказательств!

Видя, что его слова не возымели должного эффекта, он бросился к Верёвкину, уже тыча пальцем в него.

— Я вам так этого не спущу с рук, Аркадий Платонович, так и знайте!

— Ваши руки скоро будут скованы, — предупредила его Саша. — Аркадий Платонович, приступайте.

Прокурор кивнул и отдал приказ своим людям, стянувшимся к дверям кабинета. Вскоре дом князя Бельского ожил и загудел. Служащие обшаривали каждый уголок, пока Саша, Бельский, Верёвкин и Митя оставались в кабинете.

Время тянулось мучительно долго. С каждой минутой ожидания Бельский всё сильнее ухмылялся, дескать, напрасно вы всё это затеяли. Верёвкин явно нервничал, помня слова Бельского. Митя хмурился, поглядывая на Сашу. А сама Саша начала сомневаться в себе. Неужели она ошиблась? Неужели Бельский и впрямь не причастен к смерти Завьялова? Но где же тогда ключ-затвор? Саша была уверена, что он находится здесь, в стенах этого дома.

Впрочем, её сомнения улетучились как только к ним вернулся полицмейстер с вытянутым от ужаса лицом. Он протянул Верёвкину тяжёлый чугунный цилиндр размером с мужское предплечье, на одной стороне которого виднелись три поворотных кольца.

— Аркадий Платонович, в-в-взгляните!

— Ключ-затвор⁈ — изумился Верёвкин, переведя взгляд на Бельского. — Откуда он здесь?

— Именно этим затвором вы и убили Завьялова, — предположила Саша, разглядывая округлый цилиндрический предмет. — Наверняка вы велели Завьялову перекрыть магистраль «Север-Юг», совсем как недавно велели сделать это же Домбровскому. Вы хотели отомстить системе, сгубившей вашего сына. Но зачем вы зашли так далеко? Зачем убили Завьялова?

Саша искренне этого не понимала. К чему такая жестокость?

— Зачем? Вы спрашиваете зачем? — шипел, точно обезумевший Бельский, показав, наконец, своё истинное лицо. — А я вам отвечу! Этот упёртый дурак не захотел перекрывать жилу! За это и поплатился!

— Это бесчеловечно, — упрекнула его Саша.

Лицо Бельского исказила гневная гримаса. На миг Саше даже показалось, что он сейчас бросится на неё с кулаками.

— Бесчеловечно говорите? А как же мой Алёша? — едва ли не брызжа слюной, чеканил он слова. — С ним поступили по-человечески? Его отлучили от жилы, прекрасно зная о последствиях!

— Ваш сын сам виноват в случившемся, — отрезала Саша. — Он вёл себя неподобающим образом.

Бельский встал на защиту сына.

— Он просто оступился! А ваша… — он скривил губы, прежде чем сказать следующее слово, — конторка сразу же решила устранить его! Они избавились от моего мальчика как от ненужной вещи! Алёша рыдал как дитя! Какой отец сможет спокойно смотреть на страдания своего ребёнка!

— Неужели он не рассказывал вам, за что его отстранили от службы? Ваш «мальчик» вышел из себя и покалечил одного из оборотней-курьеров! — выпалила Саша с негодованием. — Вам этого мало? Нужно было дождаться, чтобы он снова кого-то обесчестил, совсем как ту несчастную?

— Этот оборотень сам виноват, так же, как и та крестьянская девка! Они должны знать своё место! Жалкое отребье! — взревел Бельский. — А теперь из-за этих отбросов мой мальчик медленно сходит с ума! Я вас всех уничтожу! Все поплатитесь за это!

Отребье? Отбросы? Должны знать своё место? Саша не верила своим ушам. Злость забурлила в ней.

— Так-то вы воспитали своего сына? Тогда и не удивляйтесь, что с ним всё это случилось. Вы сами виноваты во всём, вам и расплачиваться.

Внезапно Бельский захохотал, запрокинув голову назад. Так запросто могли смеяться психи. Возможно, после всего, он и был не в себе.

— Думаете, вы особенная? Думаете, вас минует эта участь? — предупредил он, как только перестал смеяться. — Не сегодня, так завтра вы сами можете стать одной из тех, кто медленно сходит с ума в лечебнице.

— К чему вы клоните? — потребовала ответа Саша.

На губах Бельского вспыхнула жутковатая улыбка.

— Будь вы хоть тысячу раз преданной государству, от вас избавятся, если вы вдруг станете неугодной. Неужели вы думаете, что знаете всё?

— Достаточно! — оборвал его речь Верёвкин. — Уведите!

— Вы не станете исключением, стряпчая, — бросил напоследок Бельский. Он смотрел на неё обезумевшим взглядом, пока его тащили к выходу, а у Саши мороз пополз по коже. О чём это он? — Никто не станет! Вас уничтожат! Раздавят, как букашек! Вот увидите!

До самого вечера слова Бельского не давали ей покоя. Сидя в тесной комнатушке в «Дубраве», она смотрела на стену, исчерченную причудливыми тенями.

— Дед, как ты думаешь, что он имел в виду? — уже, наверное, в тысячный раз спросила она.

— Ты восприняла его слова всерьёз, внучка? — удивился Харлампий Терентьевич. — Вот уж не подозревал, что ты так наивна. Он же обычный преступник! Стоит ли обращать на него внимание?

— Да, я знаю, но…

Саша замолчала. Она не знала, как объяснить деду. Бельский говорил так уверенно, будто знал то, чего не знала сама Саша.

— Тебе не кажется всё это подозрительным? Ведь если так подумать, то Бельский — последний человек, которого заподозришь в убийстве главного инженера.

— Он просто хотел отомстить за сына, но потерпел крах. Что ему ещё оставалось, кроме как сыпать угрозами? Он хотел напугать тебя. Неужели у него получилось?

— Наверное, ты прав, — неуверенно отозвалась Саша.

Сомнения подтачивали её изнутри. А что, если за его словами стояли не пустые угрозы? Что, если он и впрямь что-то знал? Впрочем, это уже не имело значения. Она доставит Бельского в Петербург и, пусть она не Верёвкин, но правду из него вытрясти сможет.

— Конечно прав! Когда это я ошибался? — заважничал дед.

Саша улыбнулась, взглянув на Харлампия Терентьевича. Ей вдруг на ум пришли слова бабы Груни.

— Дед, скажи… а ты никогда не хотел уйти?

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — пожала плечами Саша, пытаясь скрыть страх в голосе. Дед — это всё, что у неё осталось от семьи, и если он уйдёт… — Уйти. Окончательно, как все.

— А что, я тебе уже наскучил? — хмыкнул дед, поняв, к чему она завела этот разговор.

— Нет, конечно! — возразила Саша. — Просто подумала тут на досуге…

— Вот что я тебе скажу, внучка. — Призрачная рука коснулась её плеча. — Слишком много ты думаешь в последнее время.

Саша хохотнула.

— Ты лучше подумай, как с Горчаковым поступишь. Сдаётся мне, что он станет по тебе скучать, Саша, а ты — по нему.

Саша распахнула глаза. Улыбка сошла с её губ, а в груди будто камень зашевелился.

— Дед, ну что за глупости? Вечно ты всё преувеличиваешь. Кто я ему, чтобы он скучал?

— Не знаю-не знаю. Кажется, вы двое сблизились, — ухмыльнулся дед. — А что касаемо моего ухода… Я уйду, когда буду уверен, что рядом с тобой есть надёжное плечо.

— Вот как?

— Именно так, — кивнул дед. — А теперь ложись спать. Завтра начнём собираться в дорогу. Устал я от здешних красот, пора возвращаться в Петербург.

Следующим утром, прибыв в здание правления, Саша словно угодила в растревоженный улей. Канцеляристы бегали, точно заведённые, в общей комнате творился невообразимый хаос. Шум и гомон голосов не смолкали ни на минуту.

— Митя, а что происходит? — подойдя к оборотню, поинтересовалась она.

— Ваше благородие, тут такое дело… — Митька замешкался, будто не зная, с чего бы начать. — В здание правления прибыли люди из Тайного Сыскного Отдела. Вот все и переполошились. Вас, кстати, настоятельно просили зайти в кабинет Челядина, как только вы явитесь.