Она резко дёрнулась, едва не уткнувшись носом в бумаги.

«Боже, и чего я испугалась? Веду себя так, будто подсматриваю за ним! Кошмар!» — мысленно застонала Саша, лицо которой залило пунцовой краской.

— Что, любуешься кавалером? — усмехнулся дед. — А он и впрямь хорош. Статный, высокий…

— Какой ещё кавалер? Дед, лучше уйди, а! Не до твоих дурацких шуточек сейчас! — напустилась на него Саша. Её лицо и так напоминало спелый помидор. Зачем он смущал её ещё больше?

— Да пожалуйста! — фыркнул Харлампий Терентьевич и испарился из комнаты.

Как раз вовремя, ведь спустя минуту в библиотеку явился Тихон Ильич с чаем.

Саша удивилась и, поблагодарив его за беспокойство, снова уткнулась в бумаги. Она листала страницу за страницей, изучая схемы узла, историю его появления, но к сожалению, так и не нашла обходные пути. Неужели к узлу вёл только один вход, тот самый, с помощью которого она сама спустилась вниз? А как же тайный лаз? Аварийный выход, в конце концов? Нет, она что-то упускала из виду.

Глаза заболели, пальцы стали сухими от перелистывания старых пожелтевших страниц. Зевнув, Саша откинулась на спинку кресла и бросила взгляд на часы, что висели в библиотеке на стене. Почти десять! Она явно злоупотребляла гостеприимством князя.

Саша поднялась, пообещав себе, что вернётся завтра.

Вернув документы на место, она покинула библиотеку и направилась к выходу. Отворив входные двери, она едва не замерла от неожиданности: усадьбу князя Горчакова заливал яркий свет фонарей. Было светло совсем как днём. Свет лился со всех уголков усадьбы, даже из конюшен.

«Что здесь твориться? — изумилась Саша. — Зачем им столько света?»

Но вопрос этот задать было некому. Она не встретила ни князя, ни управляющего, ни слуг. Все кругом будто вымерли.

Саша постояла с минуту, озираясь по сторонам, а потом зашагала к бричке.

Саша вернулась из съезжего дома, который посещала для разговора с Рысаковым, разбитой и разочарованной. Она угробила целых три часа на дорогу и заполнение необходимых форм и справок, только чтобы увидеть Григория. Но тот, как назло, не проронил ни слова. Сидел, глядел исподлобья то на Сашу, то на охранника, в присутствии которого проходила встреча.

— Если вы с тем же вопросом, — заявил он ей с порога, — то ничего нового я вам не скажу.

И ведь не солгал! Так и просидели почти в абсолютном молчании, если бы не Сашины вопросы. Хотя, что от них толку? Они не пролили ни лучика света на это тёмное дело. А вскоре сурового вида охранник поторопил её, сообщив, что время вышло. Так, ничего не узнав, Саша уехала из этого сырого, холодного, пропахшего железом и унынием места. Ей и сейчас казалось, что от неё несёт подвальным смрадом. Чтобы сбить с себя стойкий «аромат», она, как была в пальто, вышла во внутренний двор и уселась на самую дальнюю скамейку, которую не разглядеть от двери. К счастью, никого из канцеляристов здесь сейчас не оказалось — все они были заняты работой, — и Саша могла посидеть в тишине.

Весна окончательно вступила в свои права. Солнце сегодня светило особенно ярко, где-то на ветках, облепленных набухшими почками, каркнула ворона.

Саша вдыхала тёплый воздух улицы, но мыслями была всё в той же тесной и вонючей комнатушке, где сидела напротив Рысакова. Пусть Григорий молчал, прикинувшись глухонемым, но его угрюмый вид буквально кричал, что он что-то скрывает. Только вот что именно? Не хочет навредить себе? Или же отчаянно кого-то выгораживает? Саша склонялась ко второму.

— С ума сойти… — раздосадовано буркнула она себе под нос.

Голова от раздумий окончательно разболелась, и Саша сжала пальцами виски. Она совершенно не представляла что делать с Григорием. Как добиться от него ответов, если никакие увещевания не помогали? Может, обратиться за помощью к Агриппине Кузьминичне? Саша слышала, что ведьмы умеют варить особые снадобья, способные вытянуть из любого человека правду. Загвоздка заключалась в том, что на оборотней они не действовали.

От размышлений её отвлёк лёгкий скрип двери. Саша уж было решила, что вышел кто-то из канцеляристов, но во внутреннем дворе показался Домбровский. Да не один, а вместе с незнакомцем. Саша скользнула по мужчине взглядом. Судя по его внешнему виду, чиновником тот не был. Лет сорока, в дорогом бархатном сюртуке цвета спелых слив, с тростью с серебряным набалдашником и зачёсанными назад светло-русыми волосами. Улыбка не сходила с его губ-ниточек, а глубоко посаженные глаза незнакомца бегали туда-сюда, будто он искал кого-то. Глядя на него Саше в голову почему-то вдруг пришло слово «хитрый». Да, именно хитрый, как старый, продуманный лис.

Не переставая улыбаться, мужчина встал у двери. Домбровский тоже не пошёл дальше. Окинув беглым взглядом внутренний двор, залитый солнечным светом, он подошёл к мужчине почти вплотную. К счастью, ни один из них не заметил Сашу.

— Сколько раз я просил вас не приходить сюда! — быстро и встревожено зашипел Домбровский. Его тонкие ноздри затрепетали. — Это казённо место!

Саша навострила уши, машинально коснувшись пальцами кольца. Оно вмиг потеплело, будто дед говорил ей: «Я тоже это слышу».

Ничуть не смутившись, мужчина пожал плечами.

— Станислав Францевич, я всё понимаю, вы — человек крайне занятой. Но тут дело такое… не терпящее отлагательств.

— Что у вас стряслось на этот раз, Илья Викторович? — бросил Домбровский, нервно оглянувшись. Саша замерла, вжавшись в скамейку. Только бы он её не заметил! — Неужели нельзя было дождаться моего прихода?

— Вы ведь знаете, Аглая Марковна не любит…

— Тише вы! — зашипел с ненавистью Домбровский, однако Саша различила в его словах ещё и страх. Руки его подрагивали. — Я сказал, что со всем разберусь! Не нужно ходить сюда, ясно? Я столько раз просил вам об этом! Ваши посещения могут стоить мне репутации!

— Репутации? — мужчина коротко хохотнул, затем легонько ударил тростью о землю. — О чём вы, Станислав Францевич? Я всего лишь сдаю вам дом. Что в этом плохого? По-моему, это совершенно невинно.

Саша не могла с ним не согласиться. И впрямь, что в этом необычного? Однако же Домбровский отреагировал довольно странно. Почему? Может, задолжал кругленькую сумму за аренду и теперь не знал, как покрыть долг? Тогда причина его нервозности и злости становилась вполне понятна. Саше ли не знать, что чувствует человек, со всех сторон осаждаемый кредиторами!

— Прекратите ломать комедию! — всё сильнее распалялся Домбровский. — Здесь полно людей! А если кто-то что-то узнает?

— Станислав Францевич, только представьте, что было бы, явись сюда не я…

Его слова повисли в весеннем воздухе, а сам он бросил на Домбровского многозначительный взгляд, в котором Саша разглядела некоторое превосходство. Станислав Францевич побледнел, распахнул рот, будто собирался что-то сказать, но так и не решился. В его глазах на мгновение мелькнул страх. Он подтолкнул мужчину к двери, шикнув на ходу:

— Всё равно… это довольно рискованно. Не приходите больше сюда! А теперь идёмте, я вас провожу.

Дверь резко открылась и тут же закрылась, и Саша снова осталась одна. Она шумно выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание.

Мысли в её голове завертелись, точно картинки в калейдоскопе. Что с Домбровским? Отчего он так переполошился и побледнел? Может, и впрямь дело в деньгах? Всё-таки он высокопоставленный чиновник, а тут кредитор нарисовался. Мало приятного. Но какой-то внутренний голосок настойчиво нашептывал ей, что деньги здесь не причём. А что тогда? Этого Саша, увы, не знала. В одном она не сомневалась — у Станислава Францевича слишком много секретов, и, кажется, не все из них безобидны.

Вскоре её размышления были прерваны появлением во внутреннем дворе оборотней-курьеров, одним из которых оказался Митя.

Заметив Сашу, он подошёл к ней.

— Ваше благородие, вы когда успели вернуться? — изумился он. — Я не видел вас внутри. Давно здесь сидите?