— Ездила я к вашему князю, — буркнула Саша, возвращая блокнот на место. — Хотела чертежи у него попросить и схемы узла, но он меня даже слушать не стал. Взашей вытолкал!

После её объяснений баба Груня расхохоталась звонко и заливисто, совсем как девчонка.

— Ох, милая! Чему ты удивляешься? — перестав смеяться, заговорила она. — Дмитрия Алексеевича в городе почти никто и не видел никогда. Он из усадьбы крайне редко выходит, никого не принимает, а тут ты, заявилась, как к себе домой, чертежи ей подавай! Ты бы ещё попросила кровать тебе постелить в главной зале!

Аграфена Кузьминична снова зашлась смехом.

— Я ж не для себя, а для дела попросила! — огрызнулась Саша, умолчав о том, каким образом она проникла в усадьбу Горчакова. Узнай об этом баба Груня, и её бы точно разорвало от смеха.

— Ну, так а чего ты хотела? — Ведьма пожала плечами, принимая серьёзный вид. — Он же чудной немного, отшельником живёт. В Твери-то все уже давно попривыкли к его странностям, и внимания не обращает. Это у него, вроде, со времён Пажеского корпуса осталось. Из Петербурга он воротился уже таким, нелюдимым.

Саша навострила уши.

— Что значит нелюдимым? Его что же, от жил отлучили? — спросила она, покрутив пальцем у виска.

Все знали, что отлучение от жил чревато последствиями. Люди, лишившись магической подпитки, начинали медленно сходить с ума. Может, с Горчаковым именно это и произошло?

— Не моя эта тайна, чтобы рассказывать, — отмахнулась баба Груня.

— А что здесь Тихон Ильич делал? — зашла с другой стороны Саша.

Баба Груня прищурилась.

— А тебе зачем?

— Да так, любопытно просто, что мог делать управляющий богатого князя у ведьмы на окраине?

— А это уже не твоё дело, — осадила её баба Груня. — Нечего совать свой нос в чужие тайны. Кроме того, у тебя и своих, я чую, хватает.

Взгляд бабы Груни заскользил по Саше, пока не остановился на кольце. Саша непроизвольно сжала руку, будто хотела спрятать кольцо от зорких глаз ведьмы.

— Не выдумывайте, нет у меня никаких тайн, — поспешно ответила Саша, поднимаясь.

— Ну, гляди, дело твоё, — не стала настаивать баба Груня. — Только помни, что мёртвые должны уйти и оставить живых жить.

Саша обомлела от услышанного.

Неужели старуха намекала на прадеда? Но откуда она могла узнать? Точно, ведьма! Глаз зоркий, а язык и впрямь острый, как предупреждал Митька. Нужно бы с ней поосторожнее.

— Спасибо за помощь, Аграфена Кузьминична. И за совет тоже.

— Заходи, если что, — ведьма сдержанно улыбнулась. — Помогу, чем смогу.

Саша кивнула на прощание, затем вышла на крыльцо, где сырой воздух мигом забился в лёгкие.

Втянув голову в плечи, она бросилась к бричке, размышляя по дороге.

Завьялова убили. Точно убили. И губернатор либо дурак, либо… Саша не хотела даже думать о втором варианте. Интересно, кому так насолил инженер-жилостроитель, что с ним решили расправиться? Может, хотели что-то вынести с узла, а он воспротивился, за что и поплатился? Правда, ни Челядин, ни Домбровский не упомянули, что что-то пропало. Впрочем, чиновники могли и упустить что-то из вида или же попросту забыли рассказать обо всех нюансах дела Саше.

Вопросов становилось всё больше. Что же здесь происходит в этой тихой Твери?

Вернувшись к зданию правления, Саша застала у крыльца поджидавшего её Митьку. Парень переминался с ноги на ногу, зябко кутаясь в форменную куртку. Дождь к тому времени прекратился, но стылый ветер так и норовил забраться под одежду.

Завидев Сашу, Митька бросился ей навстречу.

— Ваше благородие! Хорошо, что вы пришли! — заговорил он, оказавшись рядом. — Вас уже дожидаются!

— Кто? — удивилась Саша. С момента приезда прошло не там много времени, чтобы она успела обзавестись знакомствами. Господин Кислые щи, как и его «радушный» хозяин, не в счёт.

— Ну как же, Шорохов, новый главный инженер, — пояснил Митька, заглядывая Саше в лицо. — Его вместо Завьялова назначили. Оказывается, ему ещё вчера доложили, что вы его ищите. Вот он с утра и приехал, сразу вас спрашивал.

Саша ощутила шевельнувшуюся в душе надежду, её плечи распрямились. Может, с приходом Шорохова хоть что-то сдвинется с мёртвой точки? Окрылённая, она резво шагнула к зданию правления, но затем так же резко остановилась.

— Кстати, а что там с Федькой? — уточнила она, вспомнив несчастного оборотня.

— Елизавета Петровна сказала, что это скачёк на жиле так повлиял на него. У самой Елизаветы Петровны сегодня с самого утра голова гудела, как та самая жила. Ничего, скоро оклемается.

Слушая Митьку, Саша подумала, что жила в Твери доставляла слишком много хлопот. И, судя по всему, никто с этим ничего не делал.

— Спасибо, Митя, ты настоящий друг.

Оборотень смущённо улыбнулся, шаркнул ногой и побежал обратно в здание. Саша, поправив пальто, зашагала следом.

В большой комнате на первом этаже, как и вчера, было многолюдно. Однако Саша сразу заметила у своего стола незнакомого ей мужчину. Тот сидел на табурете, неловко пристроив перед собой длинные ноги, и вертел в больших руках какую-то бумажку. На вид ему было лет сорок, худощавый, с тёмно-русыми волосами, зачёсанными назад, и прямым взглядом карих глаз. На нём был мундир инженерского образца — тёмно-синий, с медными пуговицами, а на груди красовался такой же артефакт-брошь, как у всех.

Едва завидев Сашу, он вскочил, да так резко, что едва не опрокинул табурет.

— Стряпчая по магическим делам Мещерская? Александра Андреевна? — спросил он несколько взволнованным голосом, будто ему было совестно за свой несвоевременный отъезд. — Шорохов, Пётр Ильич, новый главный инженер магистрали. А я уж думал, что не дождусь вас…

— Хорошо, что вы так быстро пришли, Пётр Ильич, — поприветствовала его Саша.

— Да, мне сообщили, что вы ждали моего возвращения. Вы, вроде, жилу хотели осмотреть, так что можем ехать.

— Нужно подписать бумаги для осмотра места, — напомнила ему Саша о бюрократических проволочках. Она и сама бы с радостью опустила ненавистные формальности, да вот только у входа к узлу их сразу же завернут назад без необходимых бумаг.

— Я уже обо всём позаботился, пока вас ждал, — сообщил Шорохов, потряхивая у Саши перед носом той самой бумажкой, что держал в руках. — Так что мы можем ехать без промедления. Бричка дожидается у входи. Я с вами поеду, покажу всё на месте. Сами понимаете, я теперь за этот узел в ответе…

Он чуть виновато пожал плечами.

— Конечно, — воодушевилась Саша, мысленно поблагодарив главного инженера за предусмотрительность. — Чем быстрее, тем лучше.

Они уже направились к выходу, когда тяжёлая дверь распахнулась, впуская в здание порцию сырого, промозглого воздуха и вместе с ней мужчину в добротном сюртуке серо-зелёного цвета, с серебряным шитьём по вороту. Высокий и крепко сбитый, он шёл чинно, держа голову с той важностью, которая бывает у людей, привыкших к тому, чтобы перед ними преклонялись и лебезили. Его круглое, с тяжёлым подбородком и тонкими, плотно сжатыми губами лицо, холодный взгляд тёмных, глубоко посаженных глаз и манера держаться, подсказали Саше, что перед ней аристократ.

С его появлением в комнате полностью изменился настрой. Писцы, только что лениво перебиравшие документы, разом приосанились. Оборотни, сновавшие с почтой, расступились, пропуская важного гостя.

— Ваше сиятельство! — залебезил тот самый канцелярист, который едва удостоил Сашу взглядом по приезде. — По какому делу изволили? К губернатору? Я сейчас же доложу!

Мужчина остановился, окинув секретаря ленивым, чуть насмешливым взглядом.

— К Домбровскому, — произнёс он негромко, но отчётливо. Голос у него оказался довольно приятным, густой и низкий, будто простуженный.

— К правителю канцелярии? — Канцелярист засуетился, только что не пританцовывая перед гостем. — Сию минуту, ваше сиятельство! Я вас провожу!

— Да не утруждайся ты, Андрей Филиппович, — гость искренне хохотнул, будто вся эта ситуация его знатно позабавила. — Я и сам найду дорогу. Знаю уж, где Станислав Францевич заседает.